Любовный треугольник (СИ)

Во второй раз он набрал через несколько дней. Как сейчас помню – было около одиннадцати вечера. Я лежала в кровати, читая на телефоне книгу, когда вдруг на экране высветились цифры и мобильный зазвонил входящей мелодией.
Первые секунды я просто смотрела на них, пытаясь справиться с в миг взлетевшим до максимальной отметки сердцебиением, а потом просто заблокировала и убрала на тумбочку.
Звонил он долго. Наверное, пока не оборвалась связь. А я лежала, смотрела на светящийся экран и старалась просто дышать.
Хотела ли я ответить? Да… Так сильно, что пришлось отвернуться к стене.
Но что это даст? Наш разговор привел бы к тому, что я бы снова плакала. После того, как я увидела Давида тогда на свадьбе.. его взгляд, то, с каким надрывом он прижимал меня к себе, я засомневалась.
Неужели я совершила ошибку? Неужели нужно было тогда не обратить внимание на слова Лусинэ и позволить ему уйти?
Эти мысли оказались для меня слишком тяжелыми, потому что на данный момент уже думать об этом поздно.
Как знать, что поступаешь правильно? Почему в жизни не даётся несколько реальных возможностей пережить одну и ту же ситуацию, только по-разному, чтобы понять, какой вариант развития событий самый верный? А потом пойти по правильному пути…
Больше он не звонил. А я и не ждала. Только иногда дергалась, когда видела на экране звонок с незнакомого номера. Но все последующие разы это был не Его номер. ЕГО номер я помню наизусть, хоть и давно удалила.
- Оль, ты слышишь? – возвращает меня в реальность плачущий голос Мари.
- Мариам, я не уверена, что это правильно.
- Знаю. Я понимаю, что, наверное, прошу о слишком многом. Но Давид и правда туда не приедет. Их отношения с родителями больше не такие, как раньше. Вы не пересечетесь. А тебе ведь нужна работа, правда? Ты сама говорила…
- Мариам, ты сейчас давишь на больное.
- Прости… - она судорожно тянет носом воздух. – Прости, пожалуйста. Просто я бы знала, что рядом с папой человек, которому я могу доверять. Если с ним что-то случится из-за меня, я не знаю, как это переживу.
Резко останавливаюсь посреди кухни… С одной стороны, я её понимаю… но с другой…
- Мариам, мне жаль. Но я не могу.
Когда на следующий день я приезжаю после пар в ресторан, то узнать прошлое уютное место мне удаётся с трудом.
Весной, благодаря Демьяну, «Ахтамар» задышал по-новому. Новый дизайн, упор на семейный ресторан с армянским меню привлек новых посетителей. На стенах висели портреты Мариам, как дочери владельца.
Сейчас их места занимают картины…
И даже на рабочем столе Даниеляна старшего вместо семейного портрета, который стоял на столе ранее, теперь пусто…
- Рад, что ты пришла, Оля, - произносит хозяин ресторана учтиво, когда я вхожу в его кабинет.
- Тигран Арманович, - говорю я, усаживаясь на стул перед ним, - сразу скажу, что я не принимаю Ваше предложение, а приехала… приехала потому, что не могу держать больше это в себе.
Всегда строгий мужчина складывает руки в замок на столе и слегка закидывает голову назад. Прямо как Давид в моменты серьезных разговоров.
- Слушаю тебя, Оля.
- Я знаю, что мои слова вряд ли что-то изменят. Но не могу не сказать. Мариам – моя близкая подруга, - произношу, смотря прямо в испещренные морщинами глаза, - Она знает о нашей встрече. И о том, что вы предложили мне работу. И несмотря на то, как Вы с ней поступили, она о Вас очень волнуется и просила меня принять Ваше предложение.
Лишь на мгновение в серьезных глазах мелькает другая эмоция.
- Но ты всё равно отказываешься.
- Да. Потому что у нас с Вами разные взгляды на жизнь. Кардинально. Ваши традиции очень далеки от меня. Мариам очень плохо. Ей нужны Вы. Ей нужна семья. А я не знаю, как можно отказаться от собственной дочери…
- Оля, послушай меня. Ты – девочка умная и честная. Мне это нравилось в тебе всегда, - прерывает меня отец Мари. И хоть и старается, но звучит резче, чем обычно, - Но ты права. Твои слова ничего не изменят. То, что касается моей семьи – остаётся в стенах моего дома. Моя дочь сделала свой выбор. Мы с моей женой сделали свой. Точка. Обсуждать это я не буду ни с тобой, ни с кем-либо другим. Тебя я пригласил для работы, так как мне действительно нужна помощница. Но если ты отказываешься, тогда я не намерен задерживать тебя.
 
Что ж… не надеялась ведь я услышать что-то другое?
Уже собираюсь попрощаться и уйти, когда дверь за моей спиной резко открывается, и в кабинет заглядывает молодой взволнованный парень.
- Тигран Арманович, там проверка нагрянула.
- Что?
Резко встав с места, отец Мариам на секунду застывает и я вижу, как кровь отливает от его лица. Буквально на глазах он становится бледным, и хватается за сердце.
Я подскакиваю и опрометью бросаюсь к нему.
- Тигран Арманович… - его работник тоже подбегает и подхватывает его под руку. Усаживает на место, - Вы как?
Обеспокоенно всматриваюсь в мужское лицо, сердце от волнения пробивает грудную клетку.
- Нормально..
- Таблетки? – спрашиваю, скользя взглядом по столу, в поисках нужной пластинки.
- Нет-нет, уже проходит. Сейчас я спущусь, Саша.
- Вам все-таки нужно в больницу, - произносит тревожно парень, - слишком участились эти ваши приступы.
- Иди, сказал. Всё в порядке. Накрой им там на стол. Дай мне минуту прийти в себя.
- Ну, как знаете.
Сжав губы, парень бросает на меня мимолетный взгляд и выходит из кабинета, а я так и не могу отойти от мужчины.
Слишком разительно отличается этот его образ от того, которого я знала раньше.
Возможно, потом я об этом пожалею. Но сейчас просто не могу вот так всё оставить.
- Вас точно устраивает помощница на неполный рабочий день?
Растирая грудную клетку, мужчина поднимает на меня цепкий взгляд.
- Да, Оля.
- Хорошо. Давайте попробуем. 
  
31 Давид
 
- Ну давай, за отдых, брат.
- Давай.
Мы с Кареном чокаемся рюмками и опрокидываем в себя коньяк. Он жжет трахею, опускается в желудок, согревая его и впитываясь в кровь.
Сейчас в голове помутнеет и придет расслабление.
Откидываюсь на спинку дивана и затягиваюсь сигаретой.
На фоне басит музыка. По стенам пляшут отблески разноцветных ламп.
Мы с мужиками периодически выбираемся в этот бар. Сегодня Ромел с Эдгаром в отказе, поэтому компанию мне составляет только Карен.
- Ты чего смутной такой последнее время? – толкает меня плечом друг.
- Нормальный я, - выдыхаю дым вверх, обводя равнодушным взглядом танцующий народ.
- Да не лечи. Думаешь, я не вижу? Мы все заметили. Дома проблемы? Из-за Мариам?
Резко перевожу на него осаживающий взгляд.
- Про Мариам даже не заводи разговор.
- Да не буду я, - вскидывает примирительно руки. - Я её с детства знаю, думаешь осуждать начну?
- Твоя жена это делает только так.
Знаю, как все вокруг в курсе того, что сестра уехала и вышла замуж за «не нашего». При мне никто ничего старается не говорить, но не заметить их взглядов и шепотков сложно. Ани они только сильно задевают. Она каждый косой взгляд воспринимает близко к сердцу, и в ракушку свою закрывается. Правда, вытаскивать её я оттуда больше не пытаюсь. Она вроде и сама справляется.
- У моей Агнес язык как помело, не удивительно, - хмыкает Карен, - она и сейчас у кого-то из подружек сидит, кости промывает.
- А ты поэтому здесь?
- Ну естественно. Я женские языки люблю, но только когда они на моём члене.
Я смеюсь, наполняя наши рюмки по второму кругу.
То, что Карен гуляет от жены ни от кого не секрет. Даже от самой Агнес. Её вроде это устраивает. Их в своё время женили тоже родители, но она, в отличии от Ани, чувствами к своему мужу так и не воспылала. Собственно, как и он к ней.
- Пей давай, казанова, - подталкиваю ему рюмку.
Мы выпиваем коньяк, закусываем лимоном и одновременно тянемся за хамоном.