Дикая сердцем

Я обвожу взглядом стол, чтобы отметить самые разные выражения лиц, когда присутствующие занимают свои места, – от предвкушающих улыбок до мрачного взгляда пожилого джентльмена. Это может быть его привычным выражением лица, но может оказаться и реакцией на предстоящее обсуждение.
Или этот взгляд вызван резким и властным поведением Мюриэль. Тоби говорил, что его мать чувствует себя хозяйкой всего Трапперс Кроссинга и что она причастна ко всему, что касается местного городского управления. Она – выборное должностное лицо в совете и переизбиралась уже неоднократно, так что люди обязаны уважать ее увлеченность и напористость.
Но мне любопытно, что же на самом деле думают о ней остальные жители.
Мюриэль откашливается.
– Сначала о главном. Народ, это Калла. Она новичок в нашей общине.
На меня устремляются одиннадцать взглядов, и мои щеки вспыхивают от такого внимания. Я узнаю некоторых женщин, которые были в «Пивном домике» на вечере чили.
– Давайте я быстренько представлю всех присутствующих. Калла, это Джон. Он распоряжается бюджетом. Глория ведет график работы волонтеров, с Кэндис ты уже знакома…
Она обходит стол, представляя мне каждого человека.
– Теперь, когда с этим мы разобрались, давайте начнем с того, что было сделано в прошлом месяце. Джон, ты собирался предоставить обновленную информацию о спонсорском бюджете и подбить некоторые цифры, чтобы мы могли определиться, как сделать шоу фейерверков более масштабным…
Мюриэль уверенно руководит собранием, листая протоколы за прошлый месяц, каждый участник предоставляет свою информацию, а маленькая невзрачная женщина по имени Айви все это время делает заметки. Это напоминает мне мои корпоративные будни, когда я сидела за столом в конференц-зале за обсуждением проектов и планов.
Следующие шестьдесят минут я молча слушаю их дебаты, изо всех сил стараясь подавить кипящее во мне раздражение на Мюриэль за то, что она так быстро отвергла мое предложение помочь с маркетингом. Конечно, этот карнавал звучит так же глупо, как я и предполагала, – от завтрака с блинами до конкурса караоке, но пока единственным, о чем зашла речь в плане маркетинга, оказался тот волнующий и нарисованный от руки плакат Эмили и объявление на четверть страницы в местной газете, которое будет опубликовано за месяц до мероприятия.
Я пытаюсь придумать план, как снова затронуть эту тему с Мюриэль позже, когда чувствую толчок, за которым через мгновение следует еще один, перерастающий в тряску стула. Голос Мюриэль обрывается на полуслове, и все разом приходят в движение, ныряя под столы.
– Давай же! – зовет меня Мюриэль, опуская свое крепкое тело на пол.
Я, ошеломленная, следую ее примеру, и вскоре мы все уже сидим под столами, а Джон настороженно смотрит на потолочные плитки над нами.
Примерно через пятнадцать секунд тряска стихает, и раздается хор нервных смешков, после чего люди медленно выползают наружу.
– Это было довольно мощно, – произносит кто-то.
– Думаю, нам лучше выйти на улицу и посмотреть, какой ущерб был нанесен. – Мюриэль вытирает руки о джинсы, словно счищая с них грязь. – Что скажешь? Пять целых и шесть десятых?
– Четыре целых и три десятых. – Джон кивает на часы на стене. – Они едва покачнулись. – Спорим на первый улов в сезоне?
Его щеки приподнимаются от первой улыбки, которую я вижу на его лице, и он протягивает свою руку, чтобы пожать ладонь Мюриэль.
– Буду надеяться, что ты поймаешь еще одну тринадцатикилограммовую рыбину.
Они делают ставки на мощность землетрясения, которое только что содрогнуло землю под нами, понимаю я, словно мы на ипподроме в обычный воскресный день.
Я смотрю на них во все глаза и пытаюсь понять их бесцеремонное отношение к происходящему. И могу придумать только одно объяснение.
– А здесь часто бывают землетрясения? – уточняю я.
В ответ мне следуют смешки и сочувственные взгляды.
* * *
Я вздрагиваю, когда матрас проседает под весом Джоны. Мгновением позже его горячее обнаженное тело прижимается к моей спине. Его губы касаются моей шеи, а рука пробирается в трусики.
 
– Огненное кольцо, – бормочу я, давая глазам привыкнуть к слабому свету прикроватной лампы, которую включил Джона.
– Что? – В его тоне звучит веселье, в то время как один умелый палец проникает внутрь меня и ласкает мою сердцевину.
Я переворачиваюсь к Джоне лицом и смотрю на часы на его тумбочке. Сейчас почти час ночи.
– Почему ты не сказал мне, что мы живем в огненном кольце?
Так называется подковообразная линия вулканов в Тихом океане.
– И что на Аляску приходится одиннадцать процентов всех землетрясений в мире. И что каждый год в среднем здесь происходит примерно десять тысяч зарегистрированных землетрясений. И что мы буквально живем на линии разлома.
Я часами смотрела новости, а после – читала статьи об истории Аляски, связанные с этим природным явлением.
Джона вздыхает, убирает руку и переворачивается на спину; огонь, который он пытался зажечь, угасает.
– Как мне заблокировать тебе доступ к Википедии?
– Это не смешно! Я пряталась под столом в общественном центре сегодня, Джона!
Но, по крайней мере, я не была дома одна в этот момент. Не представляю, как бы я справилась с этим в одиночестве.
– Пять целых и девять десятых у Денали, насколько я слышал?
– Ага. Джон теперь должен Мюриэль рыбу.
Ее предположение оказалось точнее.
Джона хмурит брови.
– Кто такой Джон?
– Один парень из комитета по планированию, – пренебрежительно говорю я. – Но ты должен был предупредить меня! С чего бы мне ожидать землетрясений на Аляске?
– Большинство из них безвредны.
– Ага! До того дня, когда земля разверзнется и поглотит нас целиком.
Джона щиплет себя за переносицу. Он изо всех сил старается сохранить самообладание.
– Честно говоря, мне даже в голову не пришло предупреждать тебя. Вот насколько это обычная вещь тут. К этому просто привыкаешь. До сих пор ты их даже не замечала.
– Супер. Еще одна вещь, к которой мне нужно привыкнуть.
Если долгой темной зимы, неустойчивой непогоды, грозных комаров, опасных диких животных и полной изоляции недостаточно, то теперь я должна беспокоиться о землетрясениях и, возможно, цунами.
– Почему ты так припозднился, кстати?
И зачем он включил свет?
– Я помогал нескольким пожарникам-парашютистам вернуться в их лагерь. Они пробыли в лесу почти четыре дня.
Понятно. Это те сумасшедшие люди, которые выпрыгивают из самолетов, чтобы тушить пожары в отдаленных местах. По крайней мере, Джона не сказал, что хочет попробовать и это тоже. Пока что.
– В ближайшие два дня ожидается дождь.
– Это значит, что ты будешь дома? – Мой голос, еще недавно сонный, наполняется надеждой.
– Зависит от обстоятельств. Мне же не придется весь день слушать о землетрясениях и нападениях медведей? – Джона снова переворачивается на бок. – Джим О’Киф попросил меня слетать за ним и его сыновьями утром, если будет достаточно ясно.
Он проводит кончиком своего мятно-освежающего языка по моей нижней губе, прежде чем поцеловать меня. Мое дыхание сейчас вряд ли имеет такой же приятный вкус, но его это, похоже, не волнует.
– Я соскучился.
Моя грудь наполняется теплом от его признания, подтверждения того, что Джона все еще помнит обо мне, хотя и выбрал небо.
– Было что-нибудь интересное сегодня, кроме землетрясения? – спрашивает он, пока его рука проскальзывает в мои трусики, чтобы сжать мою задницу.
– Сегодня была Мюриэль, – ворчу я, хотя мое тело уже начинает отвечать на его прикосновения.
Он смеется. Джону всегда забавляют мои рассказы об этой женщине. Он испытывает к ней какую-то непомерную терпимость, которой я не понимаю.
– Что она выкинула на этот раз?
– В основном сказала мне, что маркетинг бессмыслен и что я ничего в нем не понимаю.