Сваха для дракона (СИ)
Я вновь услышала свой дрожащий голос:
– Эрооло ничего не прощает. Много лет назад Селофиссар отвергла его, сбежав в край песков и палящего солнца. До женщины, что унизила его отказом, дотянуться он не сможет. Но вполне способен отомстить ее детям. Он жаждет крови и власти, и не известно – чего больше.
Лоркан смотрел на меня, не произнося ни слова. Я знала, что в голове его бродят сотни вопросов без ответов, но не собиралась признаваться у всех на глазах. Впрочем, и Марна, и Снорре знали. А до царя Шоны и его догадок мне не было никакого дела. Но Цурион, на который вот-вот должна была обрушиться вся мощь Тюрра… Я представила руины, в которые непременно обратятся воздушные, словно вырезанные из бумаги, дворцы; страдания моих родичей и соплеменников, и мне стало плохо. Желудок свело, легкие жгло – я забыла вдохнуть. Каменные стражи камня на камне не оставят, а когда закончат с резней – захватят земли, пропитавшиеся кровью.
– Цурион выстоит, – сказал Лоркан, совершенно уверенный в своей правоте, – а если сражение затянется – мы придем на подмогу, когда разберемся с переворотом.
Громкий заливистый смех грянул так внезапно, что все мы, без исключения, вздрогнули. Смеялся царь Шона, как будто князь произнес что-то до невозможности забавное.
– Цурион? Выстоит? Да он падет за считанные минуты! Старый князь давно выжил из ума, а его командиры разбежались, как песчаные тараканы. Некому вести оборону!
Слова Шоны больно ударили меня под дых. Я знала, что Цурион переживает не лучшие времена, но не думала, что дела обстоят настолько печально. А затем царь обратился ко мне:
– Леди, судя по вашим кудрям и коже, вы имеете какое-то отношение к Цуриону?
Я коротко кивнула, не вдаваясь в подробности.
– И как вы себя будете чувствовать, если его не станет?
Этого вопроса я боялась больше всего. Я могла сколько угодно прятать внутри себя настоящие чувства, но теперь Шона открыл эту пробоину в сердце, и чувства хлестали наружу черной, едкой смолой.
– Я прикончу его голыми руками, – неожиданно рыкнул Девятый Дракон, сжимая руки в кулаки, – Одхан – предатель. Я убью его, и Эрооло тоже.
Я потянулась к нему, хватая за руку:
– Не глупи! Одхан гораздо сильнее, а ты едва победил свой огонь. Как ты хочешь с ним совладать? Эрооло любит загребать жар чужими руками, следует действовать с холодной головой.
Я знала, как следует поступить, что именно должна сделать. Решалась судьба моего дома, и я не могла позволить себе остаться в стороне. Пускай возникнут вопросы, пускай чужое разочарование окажется слишком горьким и сильным. Селофиссар поможет мне, она не может остаться в стороне!
Пробормотав извинения, я выскользнула прочь. Фигурка Селофиссар, закутанная в целый отрез ткани, прекрасно перенесла путешествие в одной из седельных сумок. Прижав ее к груди, я прошмыгнула в свой шатер. Если бы меня попросили повторить те слова, с которыми я обратилась с богине-матери в тот вечер, я бы не смогла. Они шли от самого сердца, лились с языка и уносились вдаль. Першило и болело горло, напоминая о яде сапфирового дракона и ожоге, что он оставил. Ныли царапины от тернового куста Ба’Дияр. И я обратила эту боль в силу, с которой взывала к вниманию Селофиссар. Она должна была ответить.
Солнечные лучи, слабые и тусклые от заходящего солнца, проникли в шатер через плотную ткань, как будто и не было никакой преграды. Призрачная фигура соткалась передо мной, и я узнала силуэт богини. Но она не произносила ни слова, только тонкая прозрачная рука поднялась и указала на юг. Там, где раскинулись пески Цуриона. Те же лучи, скрещиваясь над моим лбом, создали венец. Богиня напоминала, кто я есть и что именно должна сделать.
– Пора вернуться домой, – прошептала я, закрепляя уверенность, что вспыхнула в груди. Пришло время скинуть маску. Слезы на щеках высохли, и я поднялась на ноги, прекрасно зная, каким будет следующий шаг. Обернулась и замерла.
Лоркан смотрел на меня без удивления, но оно плескалось на дне его ореховых глаз.Золотистый венец и не думал таять вслед за призрачной фигурой Селофиссар, но я не сомневалась, что Лоркан видел и ее, также как и серебряную статуэтку у моих ног. Конечно, я планировала признаться, но не думала, что это произойдет вот так.
– Княжна Цуриона, – констатировал Лоркан, поджимая губы, – я же говорил, что у портрета слишком знакомое лицо.
По его лицу, серому от переживаний, невозможно было понять его истинные чувства. Даже если он и ненавидел меня за ложь, то хорошо это скрывал, не позволяя ни одному мускулу дрогнуть. За его спиной маячили Снорре и Марна, оба с тревожными лицами.
– Все верно, … – я запнулась, едва не добавив “мой князь”. Теперь, когда маска с меня слетела, осыпаясь фарфоровыми осколками под ноги, я уже могла перестать изображать из себя подданную Девятого Дракона.
Я сделала шаг вперед, сдержанно улыбаясь:
– Странно, что вы не догадались раньше. Одхан и Снорре оказались проницательнее.
Лоркан кинул через плечо острый взгляд, и капитан виновато потупился.
– Вероятно, я был невнимателен, – медленно произнес Лоркан, и на какое-то мгновение я ощутила болезненное жало стыда,вонзившееся в сердце. А чего я ожидала? Я лгала всю дорогу, скрывая самый главный секрет. Расскажи я о соглашении с Одханом, князь бы догадался, что происходит что-то не то и повернул назад. Теперь было уже поздно раскаиваться.
– И что теперь? – Марна, бледная от переживаний, но решительная, смотрела только на меня и доверяла мне беспрекословно. Ей было плевать на мое происхождение, она хотела понять, что мы делаем дальше. Аралион и для нее стал вторым домом, и у нас оставалось все меньше времени, чтобы успеть спасти и мою родину тоже.
– Сделаем то, на что я не решалась долгих десять лет, – я отряхнула подол платья от пыли и взглянула за горизонт, виднеющийся в разрезе ткани шатра. Та песчаная коса у границы с халгскими степями была лишь преддверием края песков и палящего солнца.
– Собирайтесь. Цурион ждет.
Глава 29
Воздушные минареты Риона, шумной говорливой столицы, вырастали на горизонте постепенно. Словно невидимый художник по утру взялся за любимые кисти, окуная ее в яркие краски, и, линия за линией, создавал пейзажи, по которым я скучала с такой тоской в груди. Сердце щемило от глубины красок, проступающих через рассветную дымку: золото, охра, насыщенная зелень.
Раздался приглушенный бой колоколов: звонарь оповещал горожан о наступлении нового дня. Зажмурившись, я вдыхала запах теплого песка и специй, который доносился с базара, где торговцы лениво раскладывали на грубо сколоченных прилавках товар.
Но что-то было не так. Всюду, куда доставал взгляд, все казалось обветшалым, припорошенным пылью и заросшим сухим кустарником, единственным, что росло под ослепительным солнцем в этом краю. Царь Шона не солгал – в Цурионе царила разруха.
Когда мы, под пристальным взглядами местных жителей, добрались до рионского дворца, официальной резиденции князя Ихтирама, масштаб бедствия стал гораздо понятнее. Я придержала коня, оглядывая полуразрушенную ограду, которой отец искренне гордился. Она считалась неприступной, но теперь она плакала осыпающимся кирпичом, а широкая трещина позволяла бы пробраться внутрь взрослому мужчине, а то и двум за раз.
– И это хваленый Рион! – пораженно прошептал Снорре за спиной, и я ощутила, как на глазах вскипают слезы. Следовало поверить дели Перияну, когда тот умолял меня вернуться домой. Я думала, что смогу показать Лоркану и спутникам Цурион во всей его красе и славе, а привела их на руины. То, что я считала своим домом, было безнадёжно разрушено.
– Сюда, – я направила лошадь к распахнутым кованным воротам. Створки покосились, висели на одной петле и покачивались под теплым южным ветром, который грозился вот-вот обернуться песчаной бурей. Видя, что меня изнутри разрывают чувства, Лоркан, Снорре и Мерани молчали. Марна ехала рядом, кидая на меня обеспокоенные взгляды, но даже ее молчаливой поддержки мне было достаточно. Как я и думала, Шона отказался выделить нам людей, но он был в своем праве – никто бы не решился в одиночку встать против людей Агне. Бесчувственные и холодные, каменные рыцари убивали без раздумий. Но у нас не было другого выхода.