(Не) замужем

Ишь ты! Еще и алименты ей подавай. А дулю маслом не намазать?
– Вон как широко рот разинула, – цежу насмешливо. – Возишься с детьми, вот и возись, это твой максимум. А стричь купоны – не твое, никогда не было твоим и не будет. У тебя мозг на другое заточен, как у всех нищебродов, что дальше собственного носа не видят. То ли дело я – бизнесмен с амбициями.
– Ты совсем офигел? – пыхтит недовольством она. – Вообще-то, на твой первый стартап тебе денег дала моя мама! Совесть твоя где, бизнесмен с амбициями?
Теща и вправду давала мне денег на первых порах. Святая была женщина, царство ей небесное. Но то когда было… Считай, при царе горохе.
– А я никаких расписок за то не писал, – отмахиваюсь от нее. – Учти, Кристина, воевать со мной ты не сможешь, кишка тонка. Если попытаешься, вылетишь из квартиры и останешься без всего. Я сделаю это тебе назло, чтобы не умничала, когда не надо.
Жена оскорбленно пищит:
– Нет, это ты вылетишь! И мое имущество вернешь, и сверху заплатишь, понял?
Ох как заговорила – ее имущество. А ничего, что в браке все общее?
– Ага, заплачу, конечно, – я уже откровенно смеюсь. – Когда рак на горе свистнет, тогда и заплачу. А пока что наслаждайся блаженным безденежьем. Пока домой не вернешься, ни копейки не дам…
Кристина хлопает ресницами, резко выдает:
– А ничего, что я на что-то должна кормить твоих детей?
– Вот и повод вернуться в стойло, так? А то кобылка загулялась…
Усмехаюсь и ухожу с гордым видом.
Как я ее уделал, а?
 
Глава 8. Почти бизнес-леди
 
Кристина
Я осторожно поднимаюсь с дивана, очень стараюсь не разбудить девочек.
Пришлось спать у детей в ногах, другого места мне не нашлось.
Эх, надо было каким-то образом забрать кровати близняшек с собой, как раз поместились бы у стенки напротив дивана…
Но как бы я забрала эти кровати? Мы со Светкой их точно сами не дотащили бы.
Замираю над своими чадами, любуюсь их мордашками. Во сне они у меня такие ангелочки…
Любуюсь и не понимаю – ну как их можно не любить?
А вот Максим, оказывается, совсем не любит.
Сука, гад, подлец…
Меня до сих пор поджаривает от нашего вчерашнего разговора.
Кстати, он ведь великолепно знает, что в этой квартире всего один диван. Он хоть задался вопросом, как мы с детьми тут будем ночевать? Неужели нигде не екнуло, что нам негде разместиться?
Ой, о чем это я! Если у него даже вопроса не возникло, а есть ли у меня вообще деньги на еду, наше размещение на ночь его уж точно волновать не будет.
Как я так вляпалась? Как я умудрилась выйти замуж за такое козлище?
Он ведь не вчера таким стал, и не позавчера. Над каждой копейкой трясется, будто она у него последняя.
А начиналось все совсем не так…
Нас познакомила моя мама, еще до того как я догадалась о своей беременности.
Так и сказала: «Кристиночка, Максим хороший человек, дай ему шанс».
И я дала, отчего ж не дать?
Он казался мне таким взрослым, умным, правильным…
Максим красиво ухаживал – с цветами, конфетами, билетами в кино. И меня очень подкупил тот факт, что он не отказался от меня, даже узнав о беременности.
У нас случился бурный роман, мы поженились, отлично жили.
Да, он всегда был жадноватым, пусть поначалу это и скрывал, но никогда и в страшном сне я не видела, что он вот так скажет мне про алименты. Впрочем, то, что он будет активно мне изменять, я тоже в страшном сне не видела.
Главное, назвал меня воспиталкой таким тоном, будто это оскорбление.
Ну вот да, я не бизнес-леди с миллионными доходами, не мама-блогер, которая зашибает бешеные тысячи за рекламу в соцсетях.
Не хватило меня на построение карьеры с тремя детьми. Почему? Да потому что это попросту невозможно! По крайней мере, для меня.
Точнее, пока у меня была только Евочка, моя сладкая девочка-ангелок, я без проблем развивалась в профессиональном плане. Закончила вуз на заочном, успела поработать пару лет в детском садике. Сначала нянечкой, пока доучивалась, потом взяли воспитателем.
 
А затем случились близнецы и…
И все.
Моя профессиональная жизнь была поставлена на паузу четыре года назад и до сих пор с этой паузы не снята.
Оно бы ладно было, если бы близнецы ходили в садик, но они у меня с волшебной аллергией на яйца, цитрусы и некоторые другие продукты. После них замечательно чешутся и покрываются пятнами. Лучше бы у них на сладкое была аллергия, честное слово. Здоровее бы были.
В общем, садик для нас – не вариант. А значит что? А значит сиди, Кристиночка, с детьми дома.
Виновата ли я в том, что не зарабатываю? Не виновата…
И не собиралась я всю жизнь сидеть у Максима на шее. Но я же не просто так туда села, а вынужденно, потому что ращу его детей.
Угораздило же меня выйти замуж за такую какашку…
И как я теперь, если он мне хоть немного денег не выдаст?
Нахожу телефон, захожу в приложение банка, проверяю баланс.
Дела хуже некуда…
Деньги, которые муж перевел в начале месяца, я почти истратила. Остались слезы, впрочем, он всегда переводит впритык. Их едва хватит на самые простые продукты.
А что я буду делать, когда эти продукты закончатся? Куда мне деваться?
Так… Спокойно, Кристина, ты же умная девушка, как-то решишь эту задачу. Жизнь не подкидывает нам ничего, с чем мы не смогли бы справиться.
Я вздрагиваю, заметив, что телефон в моей руке мигает входящим звонком.
Сбрасываю вызов, ухожу на кухню, чтобы не разбудить дочек, и перезваниваю.
– Анжел, привет. Ты что-то хотела?
Это одна из моих новых подруг. Я их много завела, когда мы переехали в этот дом. Познакомились на детской площадке, как и со многими другими мамочками.
– Привет, Кристиночка, что с твоим мужем? – пищит Анжела недовольно.
– В смысле? – спрашиваю настороженно.
– Он меня на хрен послал! Ты выйди, пожалуйста, я тут стою на лестничной клетке, как говорится, обтекаю.
Офигеть!
– Анжел, а где ты стоишь?
– У твоей двери… – возмущается она.
– Дело в том, что мы с Максимом разводимся, так что я перебралась на третий этаж.
– Какая квартира? – деловито интересуется Анжела. – Я сейчас зайду.
– Анжел, ты извини, но я еще даже зубы не чистила, рановато для визитов.
– Не переживай, целовать тебя взасос не буду, мне очень нужна твоя помощь…
Помощь. Кто бы мне помог! И что ей нужно? Впрочем, даже без вопросов понятно – что. Анжела, скорей всего, хочет, чтобы я посидела с ее грудничком.
Когда она спускается к моей квартире, я вижу в глазок, что она вправду с малышом.
Как в воду глядела.
Открываю дверь, уже собираюсь ей отказать, но Анжела не слушает.
– Кристиночка, милая, – она смотрит на меня умоляющим взглядом. – Только ты можешь меня выручить. Очень надо, до двенадцати. Ну прямо кровь из носа как надо…
С этими словами она вручает мне малыша и следом пихает в руки сумку.
Оглядываю ее, а подруга-то при параде: в деловом костюме, светлые волосы убраны наверх.
– Анжел… – только и успеваю сказать.
А она вдруг достает бумажник и вытаскивает из отдела с наличкой пятитысячную купюру.
– На, это тебе за беспокойство.
Мне становится дико неловко. Да, я много раз сидела с ее малышом и с малышами других мамочек, но никогда не делала этого за деньги.
– Да не надо, ты что? – начинаю отказываться.
– Надо, надо, – кивает она и пихает купюру в карман моего халата. – Ты же разводишься, сама сказала. Игнатик, ты куда спрятался?
– Ты мне еще и Игната оставить хочешь? – обалдеваю окончательно.
Ладно малыш, но Игнат – это шестилетний разбойник, который в состоянии свести с ума любого.
– Ну конечно, и Игнатика, – разводит руками Анжела. – Не возьму же я его с собой!
Она снова ныряет в кошелек, достает двухтысячную купюру и засовывает ее мне в тот же карман.