Круговерть бытия (СИ)
В легальном товарообороте старообрядческих купцов спрятаны мощные теневые потоки. Поселения снабжаются всем необходимым извне и сами реализуют свои товары без государственных посредников и пошлин. Более того, по цепочке небольшие, но ценные товары контрабандой идут на экспорт за рубеж. Через Румынию в Европу, а через Армению в Турцию и в Персию. И чужих в этой цепочке нет.
Так экспортируются меха, золото, серебро, платина, драгоценные камни. А поскольку как раз в дунайских княжествах Валахии и Молдавии находятся одни из ворот этого теневого экспорта, то можно начинать сотрудничество с его хозяевами.
А сотрудничество со старообрядцами имеет массу преимуществ. Во-первых, они главные легальные купцы России с разветвленной филиальной системой по всей стране. Во-вторых, у них налажены отработанные связи с заграницей через армянскую или еврейскую диаспору в зарубежных странах.
В-третьих, работать с ними легко и просто. Они не пьют, не курят, не имеют других вредных привычек и главное - всегда верны своему данному слову. Пусть это даже будет себе в убыток. И кроме того, собраны, деловиты, обладают бешеной волей, энергией и амбициями. Проклятие русской "широкой натуры" - необузданность, безалаберность и тяга к алкоголю, отчего-то над старообрядцами не имеет власти.
Задумок у меня много. И ежели их правильно в дело запустить, с них всем нам серьезный доход получить можно.
Так что я путем хитрых компромиссов и осторожных шахматных ходов попытался наладить связи с местными старообрядческими общинами. Притворяясь человеком, крайне сочувствующим делу древнего православия...
Глава 7
Мои попытки пока еще не увенчались успехом. Так как действовать приходилось осторожно, через местных "Ротшильдов", гоняющих скотину для нужд русской армии и закупающих тяжеловесных коров в молдавских местечках и селах. А как известно, никто к тебе сразу не бросается в объятия. Вначале все хотят "принюхаться". Разведать, что к чему. А базарные слухи – страшное дело.
Прошла почти неделя с той поры как я вернулся от Браилова в Рийны. В тот день я вернулся с казачьим патрулем, сторожившим участок нашего берега Дуная. Бывает, что как мы проникаем на вражеский берег, так и их удальцы лезут на наш, в надежде нам напакостить. Постоянно шла малая война, умелая, изощренная и очень жестокая, по принципу «Кусай и беги».
Но сегодня все тихо и спокойно, даже мухи мрут с тоски. Оттого на меня периодически накатывали грустные мысли - а где бы мне раздобыть денег? Стартовый капитал? Причем сразу и много.
В селении я вдруг неожиданно увидел присланного из главного штаба офицера, которого сопровождал эскорт из двух драгун. К моему удивлению, я сразу узнал моего "знакомца", князя Мещерского. Это воплощенное армейское убожество. Черт! Вынырнул же, будто джинн из бутылки.
Кажется, и князь узнал меня, потому, что пристально посмотрел в мою сторону, а затем что-то спросил у находящегося рядом казака. После посланец из штаба продолжил свой путь к хате, где расквартировался штаб нашего полка. Эту хату можно было сразу узнать по приметному знамени, венчавшему камышовую крышу. Полотнище флага вяло повисло в безжизненном воздухе.
Что же, похоже, мне пора приготовить непромокаемый плащ, поскольку с появлением князя дерьмо вот-вот обильно польется на вентилятор!
Я продолжил заниматься вверенной мной полусотней, когда прибежал посыльный и срочно пригласил меня в штаб. С тяжелым сердцем я проследовал в адрес.
В штабе меня встретил командир полка, полковник Петр Бакланов. Здесь же находился мой отец и еще пара казачьих офицеров. Тут же вертелся, как обезьяна с рынка "Садовод", и мой личный недруг Мещерский. Заметив меня, он гаденько заулыбался. Выглядел он сегодня безупречно, словно кандидат в президенты, готовящийся выступать перед телекамерами. Глядя на этого франта-мизантропа, я ощущал разлитие желчи.
— Здравие желаю, Ваше благородие! - поспешил доложиться я по приходе полковнику.— Подхорунжий Арсений Ежов по вашему приказанию прибыл!
Не мешкая, совещание началось.
— Ставка поставила перед нами задачу, — сразу стал вводить меня в курс дела Бакланов. — На южном берегу Дуная, в паре переходов к югу, есть болгарское село Петково. На востоке от него имеется урочище. Там нашего посланника будет ждать выборный представитель стонущего под игом турок братского славянского народа, жаждущего освобождения. Он прибыл из Софии и будет ожидать нашего курьера утром, через три дня. Зовут его Левко Стамболов, и он привезет предложения от верхушки комитета болгарского сопротивления. В зависимости от сведений, доставленных нашим посланником, Ставка будет планировать дальнейшие военные операции.
Глаза у полковника были пронзительные, карие. Когда он смотрел на тебя, казалось, что ты для него, по крайней мере на данный момент, – центр Вселенной. Он безраздельно отдавал тебе свое внимание. И это нервировало.
Пока все выглядит не очень хорошо. Не успела "летучка" начаться, как дело запахло гнильцой. Меня терзают смутные сомнения...
— Князь Мещерский, привезший нам приказ, как ваш друг, рекомендовал для данной миссии именно Вас, Арсений,— перешел к сути дела Бакланов, обращаясь ко мне.
Ну, что-то такое я и предполагал. Как говорится: велика Россия, а серьезное дело поручить некому! А тут такой красивый я, можно сказать " не по масти козырь". Идея проста как мычание и так же прекрасна! Нашли простака! Сам бы князюшка и ехал. Вместе со своими слугами и перинами!
Мещерский лыбился, как будто слопал полдюжины кексов с канабисом за раз. Или же облегчился прямо в штаны. «Горбатого только могила исправит». И это не преувеличение, а руководство к действию. Надеюсь, тут не думают, что я теперь упаду на колени и стану взахлеб кричать: спасибо-спасибо?
Чтобы обломать туземного князька из мещерских болот, я заулыбался еще более, натянув на свою сияющую физиономию самое слащавое выражение:
— Спасибо, конечно, его сиятельству, Владиславу Васильевичу за протекцию, но право не стоило, — парировал я наезд. — Уверен, в полку найдутся люди поопытней меня. А может быть и сам князюшька наш решит съездить, проветриться, пудру и румяна со щек растрясти....
— Князь говорит, что у Вас отличные лошади и вы сам отменный наездник, — продолжил Бакланов, этот старый служака, нахмурив мохнатые брови. — И все здесь присутствующие знают, что это истинная правда, подхорунжий. Родовую казацкую кровь сразу видно. Все эти обстоятельства важны для миссии, так как предстоит не только скрытно преодолеть Дунай туда и обратно, но и провести четыре дня на вражеской территории, где кишмя кишат турецкие солдаты. Только скрытность и еще быстрота лошади дает шанс успешно выполнить приказ и вернуться обратно. Такие дела втихаря делаются. А как я уже говорил, известия из Софии наше командование ждет с нетерпением. Полковники Фези и Клюки-фон-Клугенау, а так же барон Розен всячески поддерживают этот проект.
— Давайте я сокращу для командования время ожидания и уже сейчас скажу, что нам заявят болгары, — сделал я еще одну попытку соскочить. — Ведь это же очевидно даже голожопому ребенку. Болгары нам заявят, что ждут нас с жгучим нетерпением. Что, как только наши войска переправятся через Дунай, вся Болгария восстанет как один. Что болгары выставят стотысячную армию, чтобы вместе с нами бить турок, и все в таком же духе. И обманут нас, как обычно. Они врали нам раньше, врут сейчас и будут врать в будущем. На самом деле как только мы вступим в Болгарию, то окажемся в пугающем одиночестве. Болгары будут выжидать, чем дело кончится и немного помогать и нашим и вашим. Чтобы подлизаться и к русским и к туркам. На них не стоит надеяться.
Я мог бы еще говорить долго на эту тему, но по выражению лица моего побагровевшего папаши понял, что мне лучше заткнуться. Так как правда всем глаза колет и пророки типа Кассандры везде не в чести. Их попросту ненавидят, так как они обламывают самые розовые надежды.