Пожиратель (СИ)
— Ну, что думаешь? Получится? — украдкой оглядевшись, нет ли кого, спросил я у албыс.
Похолодало, пошёл мелкий противный снежок, и торчать дальше в парке становилось уже неуютно. Но я был полон решимости завершить начатое.
— А ты смышлёный. Но нужно будет гораздо больше эдры, иначе не удержишь духов.
Я попробовал перекрестить на тотеме ещё несколько потоков, вытянутых из дуба. Но после определённого количества этот трюк перестал работать. Можно, конечно, вливать эдру напрямую из Средоточия, но жечь собственные ресурсы я пока не торопился. Накопить полный грудной узел мне сейчас тяжеловато, а ночью — серьёзный бой.
Пробежавшись по близлежащим аллеям, я решился на небольшой акт вандализма. Улучив момент, когда поблизости никого не было, забрался на фонарный столб и вытащил из плафона увесистый кристалл солнечника размером в два кулака. Сложнее было пронести его тайком обратно — этот булыжник мало того, что топорщился за пазухой, так ещё и начинал светиться.
Установил я его прямо рядом с пирамидкой и запитал от него, как от батарейки, все четыре ловушки-желудя. Сложнее всего тут было обеспечить плавность и равномерность потоков энергии, но, к счастью, с солнечным эмберитом в этом смысле работать проще, чем, например, с огненным — объем эдры в нем не такой огромный, и отдаёт он её постепенно, без рывков.
Я в очередной раз огляделся, нет ли кого поблизости. Немногочисленные прохожие студенты торопливо пробегали по дорожкам, подняв воротники и вжимая головы в плечи, прячась от ветра и мокрого снега. Им было не до меня. Я и сам уже изрядно задубел, но бросать начатое было бы глупо.
Сооружённая мной конструкция, если смотреть на неё обычным зрением, была очень невзрачная. Но в энергетическом спектре полыхала огнями и светящимися полосами, как новогодняя ёлка. При этом ещё и была жутко нестабильной — то и дело приходилось мысленно подправлять потоки, удерживая систему в шатком равновесии.
Но реальные сложности начались, когда я начал размещать Аспекты в ловушках-желудях. Начал с самого простого — Аспекта Вепря. Тот втянулся в ловушку легко, сам собой. А вот с Укреплением пришлось повозиться — тугой вибрирующий комок энергии не хотел держаться в хрупкой энергетической клетке, так что пришлось увеличить нажим и влить в неё побольше эдры. А уж когда я освободил Аспект Зверя, процесс и вовсе стал напоминать жонглирование — я отчаянно пытался удержать все три сущности на своих местах.
Кристалл солнечника пульсировал и тускнел на глазах, покрываясь сеткой трещин. Эдры, вытягиваемой из дуба, тоже не хватало, так что мне пришлось подключить и свои резервы. Но, наконец, удалось зафиксировать Аспекты в треугольнике, лежащем в основании пирамидки. Затем я повёл их по граням наверх, к вершине, чтобы слить воедино.
Я так увлёкся процессом, что всё окружающее перестало для меня существовать. Даже холод и ветер не ощущались — меня наоборот бросило в жар, всё тело дрожало от напряжения. Пойманные мной Аспекты и правда сейчас напоминали живых существ. Что-то вроде медуз или тому подобных морских тварей — беспокойных, шевелящих щупальцами, конвульсивно дёргающихся в ответ на мои усилия. И так и норовящих выскользнуть. Но я упорно тянул их к вершине моей самодельной пирамидки, перетаскивая в общую ловушку.
На моменте слияния пришлось изрядно попотеть. В прямом смысле. В эти мгновения моё тонкое тело словно слилось воедино с сооружённой конструкцией и с дубом, и я даже на физическом уровне ощущал огромное напряжение. Меня будто колотило током — несильно, но достаточно для того, чтобы все мышцы задеревенели, а кожа покрылась горячей испариной. Из горла рвался натужный хрип, переходящий в рычание…
Кажется, я ненадолго вырубился. Короткая яркая вспышка вдруг сменилась темнотой, а потом я вдруг обнаружил себя лежащим на земле ничком. Левая щека занемела — я уткнулся ею прямо в припорошенную снегом палую листву, и этот холодный компресс здорово бодрил.
— Сибирский? Это вы?
Я встрепенулся, быстро поднимаясь на ноги. В ужасе оглянулся на обломки пирамидки, валяющиеся у корней дуба. Если бы не белеющие на них тряпичные полоски, с помощью которых я скреплял конструкцию, и вовсе нельзя было понять, что это не обычный мусор. Но никаких энергетических следов рядом не было видно, и даже потоки эдры самого дуба вернулись в исходное состояние, спрятавшись глубоко в ствол.
Сколько же я так провалялся⁈ Похоже, несколько минут.
— Богдан? С вами всё хорошо?
Шагах в десяти от меня, за невысокой оградой, окружающей дуб, стояла невысокая стройная женщина в очках, зябко кутаясь в пальто и пряча ладони в меховую муфту.
Амалия, секретарша ректора. Интересно, что она успела увидеть? Выглядит не особо испуганной — скорее, немного удивлённой.
— Да-да, — рассеянно отозвался я, вытирая лицо рукавом. — Я тут просто…
Сходу придумать правдоподобное объяснение тому, почему я валяюсь на земле посреди парка, было непросто, но, к счастью, Амалию это, похоже, не сильно волновало — она изрядно продрогла на ветру в своём тонком пальто, только и мечтая вернуться в помещение.
— Мне подсказали, что вас можно найти здесь. И хорошо, что я вас застала. Вас Николай Георгиевич к себе вызывает. Это срочно!
Не дожидаясь ответа, она повернулась в сторону учебного корпуса, давая понять, чтобы я поторопился.
— Да, конечно, — с облегчением выдохнул я, покидая место ритуала.
Заглянул в Сердечник…
Уф… Ну, гора с плеч! Вроде бы получилось. Аспектов стало на два меньше, и звериный выглядел несколько иначе, чем до эксперимента. Плотнее, насыщеннее, крупнее, так что едва помещался в ячейке. Переключаться на него прямо сейчас я, понятное дело, не стал, но настроение резко улучшилось. Его сейчас не могла испортить ни промозглая погода, ни испачканное пальто, ни предстоящая выволочка от Кабанова. А в том, что разговор будет не из приятных, я почему-то был уверен.
— А не знаете, по какому вопросу меня вызывают-то? — всё же уточнил я у Амалии, догоняя её и шагая рядом спиной вперёд, чтобы заслонить её немного от ветра.
Девушка, щурясь от колючих снежинок, летящих в лицо, покачала головой.
— Нет. Но он очень торопил. У него гость в кабинете. Я так поняла, он-то с вами и хочет переговорить.
— Что за гость?
— Какой-то важный чиновник, — ответила она заговорщическим тоном, чуть понизив голос, будто нас кто-то мог подслушать. — Кажется, помощник самого генерал-губернатора!
— Ясно, — вздохнул я.
Этого мне ещё сейчас не хватало…
Глава 9
— А, Богдан! Наконец-то. Проходи, — вставая из-за стола, приветствовал меня ректор. Он был искренне рад моему появлению и даже вышел навстречу, крепко пожав руку.
Гость Николая Георгиевича, сидевший в кресле вполоборота к столу, поприветствовал меня лишь легким кивком. Как я и ожидал по подсказке Амалии, это оказался Прокопович, тот самый секретарь Вяземского, с которым мы уже пересекались во время губернаторского приёма.
— Викентий… Павлович, если не ошибаюсь? — кивнул я в ответ.
— А, так вы уже знакомы? — с некоторым облегчением уточнил Кабанов. — Ну, что ж, тем проще. Мы с Викентием Павловичем как раз обсуждали твоё… обучение. И в целом твой статус в университете.
— Без меня меня женили… — усмехнулся я.
Подходящая присказка всплыла в памяти, и почти сразу же мелькнула мысль — а из чьей именно? В последние дни я начал вспоминать всё больше подробностей своих прошлых жизней, причем обеих — и молодого Богдана, и более взрослого Игоря из другого мира. Происходило это по-прежнему постепенно — как правило, когда какое-то событие, фраза или другой триггер запускали в мозгу цепочку ассоциаций.
При этом, странное дело, я не чувствовал какого-то раздвоения личности, и воспоминания из обеих жизней воспринимал совершенно органично. Будто и там, и там был я, я настоящий. Ни разу не возникло какого-то внутреннего конфликта, неприятия из-за действий моего молодого «напарника». Мы с ним были очень похожи, и действовал он так, как на его месте поступил бы и я сам. И чем больше я об этом рассуждал, тем крепче становилась мысль, что это всё не случайно. Мы не просто похожи. Мы одинаковы. Мы — один и тот же человек. Инкарнации в разных параллельных мирах. А значит, и то, что при воскрешении Богдана в его теле оказался именно я — тоже не случайность.