Конфликты и войны после распада СССР

Позже, в значительной степени под влиянием событий октябрьской войны 1973 года, израильское руководство пересмотрело свою политику по отношению к соседям, и заключило мирный договор с Египтом, оказавшийся одним из наиболее «соблюдаемых» мирных договоров в мире даже по европейским меркам (сравнить хотя бы с Версальскими соглашениями или пактом Молотова-Риббентропа). Есть у Израиля и мирный договор с Иорданией, который также выполняется обеими сторонами, что отрицает тезис о том, что с арабами (мусульманами — в другом изложении) невозможно договориться.
Концепция превентивных действий в военной политике оказывается несостоятельной из-за того, что принимающая ее сторона перестает правильно оценивать степень субъектности своего вероятного противника, не принимая во внимание то, что он способен к рефлексии и к изменению своей собственной стратегии, способен перестать быть врагом и готов стать партнером (если речь не идет о борьбе с международным терроризмом).
Комментируя эту тему медицинской терминологией [10], можно сказать, что «болезнь превентивных ударов» подобна аутоиммунной агрессии, когда силы, которые по идее должны были бы нести «телу человечества» здоровье, становятся главным механизмом глобального саморазрушения. В итоге предлагаемые нынешней администрацией США лекарства лишь приближают и усугубляют болезнь.
Внедряя концепцию превентивных ударов США вступили в сложные отношения с международным правом, но ведь в будущем проблемы с международным правом могут возникнуть и у Китая, Индии, целого ряда стран. «Что позволено Юпитеру — не позволено быку»?
Риторический вопрос, а как поступать Украине при обеспечении своей национальной безопасности, если бы косу Тузла строила не Россия, а, например, меньшая по размерам и численности населения соседняя Словакия? Или Украина, но только в направлении к российской границе? А имеет ли Украина право нанести превентивный удар по России, если усматривает в размещении российского Черноморского флота в Севастополе угрозу для своей национальной безопасности? А как устранить звучавшие несколько лет назад претензии со стороны Румынии на остров Змеиный и т. д. и т. п.?
Российская Федерация, судя по заявлениям министра обороны Сергея Иванова, также рассматривает возможность нанесения превентивных ударов. Такого рода заявления, как известно, звучали в связи с ситуацией вокруг Панкисского ущелья, а также в свете доработки Концепции национальной безопасности РФ [12]. У ведущих стран мира, в частности, у Франции, существуют определенные опасения в связи с тем, что Москва решила взять на вооружение внешнеполитическую риторику американской администрации, которую сама же неоднократно критиковала. Между тем французы считают нереалистичной возможность нанесения Москвой превентивных ударов за пределами территории СНГ. Многие эксперты в Париже полагают, что разговоры о превентивных ударах — это просто сигнал Западу о том, что Россия хочет обладать монопольным правом на доминирование в СНГ.
Украина осуждает идею превентивных ударов без разрешения ООН. Так, министр иностранных дел Украины К. Грищенко в интервью агентству УНИАН 18.10.2003 года назвал превентивные удары новацией, «которая особо опасна», поскольку возникает вопрос, а кто определяет правомерность таких ударов? Он заявил также, что с точки зрения международного права единственным органом, который может давать «добро» на применение военной сили в международных отношениях, кроме случаев самообороны, является ООН [14].
Превентивные войны — это очень болезненные прививки. Разумеется, если они вынуждены определенными обстоятельствами. Потенциальные получатели ударов, которые известны (например, Северная Корея, Сирия), просто должны вести себя максимально осторожно. Сегодня они еще не представляют никакой опасности, но это только сегодня. Трудно сказать, какой будет динамика их развития. Трудно предусмотреть, какое решение может принять ООН, потребуется ли для предупреждения возможных угроз с их стороны военный удар или достаточно будет просто некоторых санкций, а еще проще, решения проблемы дипломатическим путем. Например, совершенно ясно, что новый удар по Сирии качественно ничего не изменит, а угроза применения силы будет даже эффективнее. Нечто подобное можно сказать и об Иране, хотя там ситуация сложнее, и учитывая окрыленность американцев победой в Ираке, удар по Ирану более вероятен ИЗ].
 
Многие аналитики считают эффективными превентивные удары против международных террористов, распространителей оружия массового уничтожения, которых могут представлять собой диктаторские режимы. Так, американцы главную угрозу видят в сращивании нестабильных диктаторских режимов с международным терроризмом в их причастности к распространению оружия массового уничтожения.
Американские эксперты полагают, что защищаться только после того, как противник нанесет удар, преступно с точки зрения конституционной обязанности обеспечивать безопасность США [13]. Об этом говорится и в стратегии национальной безопасности США (2002 г.) [6]: «…упор делается не только на поддержание военной мощи США и их союзников, но и на превентивные меры по предотвращению угрозы распространения оружия, включая использование вооруженных сил за пределами Америки… Неспособность сдерживать потенциального врага, быстрое появление сегодняшних угроз и потенциальный вред, который может быть вызван выбором оружия нашими противниками — все эти причины не позволяют нам больше оставаться в стороне от происходящих в мире событий. Мы не можем позволить врагам атаковать нас первыми».
Поэтому как только выявляются источники угроз Соединенным Штатам, даже если эти источники находятся в руках каких-либо неправительственных организаций, они становятся легитимными целями для превентивных ударов США.
В этих условиях США вряд ли будут оглядываться на ООН. Доказательство факта угрозы будет представляться американскими разведслужбами своему правительству, которое примет решение, а затем постарается убедить американский конгресс и, если получится, заручиться поддержкой части мирового сообщества. Но такая поддержка не будет играть решающей роли в принятии политического решения (как это было, например, с применением силы против Ирака весной 2003 года). США видят угрозу в тех странах, которые могут нанести им неприемлемый ущерб. По этому критерию в противники Штатов попадает в первую очередь Россия. Она сохранила ядерный потенциал, и, независимо от того, дружат сегодня Путин и Буш или нет, американский истеблишмент никогда не будет доверять стране, которая имеет военный ресурс, позволяющий ей оставаться независимой от прямого шантажа. Вторая страна — это Китай, активно развивающееся государство. Соединенные Штаты не терпят сопротивления, так уж они устроены. Как двухколесный велосипед: должен ехать — иначе упадет. В такой ситуации приоритетом США становится устранение субъекта — носителя политической воли и возможного военного сопротивления. Но в лоб этого не сделаешь. Поэтому выбивание из обоймы таких стран, как Ирак, Иран или Северная Корея, строится по принципу их связей с Москвой или с Пекином ИЗ].
В последнее время дискуссия по вопросу концепции превентивных ударов резко обострилась, особенно когда стали высказываться мнения в пользу применения в превентивных ударах ядерного оружия [12]. Сопоставляя американскую стратегию национальной безопасности, включающую концепцию превентивного удара, с сообщениями об активизации в США разработок и производства ядерного оружия, эксперты делают вывод о том, что в превентивных ударах может использоваться и ядерное оружие. Аналитики Пентагона уже вовсю занимаются выработкой критериев допустимости использования ядерного оружия. Некоторые условия уже сформулированы и вошли в отчет о состояния ядерных вооружений, недавно подготовленный военным ведомством США [11]. В результате в мировом сообществе возникли серьезные сомнения в искренности руководства США, которое на фоне заявлений о необходимости соблюдения договора о нераспространении ядерного оружия расширяет свой ядерный арсенал и готовится перейти от стратегии ядерного сдерживания к тактике превентивных ударов, тем самым, провоцируя мировое сообщество на новую ядерную гонку.