Настя (СИ)
Расположившись в бурлящем вечерней суетой баре, за заказанным заранее столиком, Настя, смотря на своих бойцов перебирала прошедшее за месяц с небольшим что они сидят в стабе. Денег что удалось выручить за пикап с грузовиком и прочим добытым ими хабаром с лихвой хватало на все задуманное Настей. Теперь Седой с Чехом не напоминали подрядившихся на войну за копейки голодранцев с самого захолустья. Сейчас на них смотрели многие с завистью, полностью экипированы, вооружены дорогущими Валами и прочие, прочее. Самое главное и показательное для всех окружающих это то, что каждый вечер ее бойцы навещают бордель, абсолютно не считаясь с расходами. А вот ей, к сожалению, приходится чередовать свой интимный отдых с мужем, деля его со старшей супругой Татьяной и отлучками Академика по делам службы. Скользнув взглядом по сидевшему напротив нее Чеху, женщина уловила в его взгляде грустинку и толику печали.
— Что не весел?
— Нет, нормально все. Так, немного задумался.
Ответил мужчина слишком поспешно, наливаясь краской. За него пояснил Седой, просипев.
— Так это, в натуре пахан, любовь у него случилась. Понравилась ему одна коза местная в фартуке мельтешащая вот и мотает себе нервы в клубок.
От этих слов, Чех, покраснев еще больше и смущаясь, опуская взгляд в пол проговорил.
— Нет, понравилась конечно, только я пока нормально с ней не могу дружбу делать. Я пока отношения налаживаю, ухаживания за ней делаю короче.
Настя, разглядывая совсем застеснявшегося мужчину с приятным, разливающимся теплом в душе, подумала, влюбился, совсем как мальчишка старшеклассник стесняется. Затем, переведя вопросительный взгляд на Седого, кивнула ему головой, желая пояснений.
— Так, а чо в натуре базарить, ты пахан эту лярву знаешь. Это баба в самый первый раз что мы в баре были бурагозила на тебя, ты ее еще немного воспитывала. Как ее, Вика кажется. Чех к ней короче с подарками подкатывает, но пока там тема плохо клеится, конкуренция короче. Там очередь из хахалей и все шустрые и скользкие как хер в солидоле.
После последней фразы, сидевший скромным ребенком Чех, едва не подскочил негодующе на ноги, проговорив.
— Э, Седой, про хер не надо. Будет свой женщина про нее такое говори.
Но дальше он ничего сказать не успел его резкий порыв возмущенного негодования, оборвал короткий окрик Насти.
— Сел назад.
Опустив плечи, мужчина недовольно сопя, сел обратно в кожаное кресло. Настя, тем временим обратилась к Седому.
— Что ты там за конкуренцию говорил?
— Так а что базарить не только нашему Чеху к душе эта …
Немного помолчав, явно подбирая слово, просипел мужчина, перебирая в расписанных наколками пальцах вилку.
— Женщина, там много кто клинья подбивает. Тот же Кастет, трется возле с руками в кармане. Не, пахан, Чех нормально подкатывать к ней начал, подарки, шмодарки и все такое он ей даже какой-то стих сбацал, в натуре. Веришь нет, я чуть от услышанного слезу не пустил, ахринеть короче.
Настя, растеряв всю беззаботность посиделок в увеселительном заведении, теперь внимательно смотрела на Седого, рассказывающем о возникших чувствах Чеха.
— Погоди, а подарки она брала от Чеха?
Спросила женщина.
— Так, а чо не брать в натуре, дают бери, бьют беги не отсвечивая.
Но в следующий момент мужчина прекратил свои пояснения увидев, как Настя, позабыв про все на свете, изменившись в лице, наивно, по девичьи улыбаясь, смотрела восторженным взглядом на вход в большой зал бара. Там показались четверо мужчин, среди которых выделялся франт с детской, искренней улыбкой и выцветшими глазами все повидавшего в этом мире человека. Одетый в непривычный для Улья, темно синий костюм, белую рубашку с расстёгнутым воротом и особо бросающимися в глаза переливающимися отблесками всех цветов, запонками с крупными драгоценными камнями. Пока мужчины следовали к лучшему, дальнему столику со стоящей на нем табличкой о занятости из служебного помещения буквально выскочила хозяйка бара, Татьяна. Демонстративно, на показ для всего заведения, она, подойдя к рассевшимся за столом мужчинам с обаятельной улыбкой, начала самолично принимать у них заказ. А по залу, то там, то там, пронеслись язвительные шепотки, комиссарские пришли.
Наконец придя в себя, Настя проговорила.
— Муж пришел. Я это, потом поговорим в общем.
Затем подскочила с кресла и не обращая ни на кого внимания унеслась к столику где расположился Академик с друзьями. Мужчины с недоумением наблюдали со своего места непривычную для них картину, где их командир, всегда жесткая и частенько откровенно жестокая, стояла, смущаясь и краснея перед своим мужем что-то неуверенно говоря и все время заискивающе, глупо улыбаясь. Весь бар поглядывал на Настю откровенно недоумевая и не веря в происходящие. Кто-то даже отпускал неприятные шуточки, но так что бы не услышали главные лица происходящего.
— Я не понял, чо она перед мужиком своим на цырлах гнется. В натуре он чо шугает ее в хате.
Но Седого перебил сидящий рядом Чех, вопреки всем присутствующим с явным одобрением и восторгом смотрящий на происходящие.
— Седой, ты что как баран какой, тебе же ясно сказала Настя, муж пришел.
После сказанного, мужчины с непониманием уставились друг на друга, явственно каждый за собой чувствуя свою неоспоримую правоту.
Под конец посиделок в баре, Настя зашла в подсобку к Татьяне. Застав ту раскрасневшуюся, поправляющую прическу и шепотом матерящуюся по чем свет. Сразу изменившись в лице она в один незримый порыв, оказалась вплотную к своей подруге, не мигающе уставившись той в глаза.
— Что уставилась как змеища. Видишь, прошлое не отпускает все норовит за глотку ухватить.
Настя, продолжая не мигающе смотреть в лицо Татьяны, отчеканила.
— Не за глотку тебя хватали. Говори.
Опустив взгляд в пол, женщина рассказала произошедшее.
— Рыхлый с Кульком заходили, они раньше у меня постоянные были, ну ты поняла. Предлагали вспомнить былое, за тройную плату, а заодно немного руки пораспускали, твари.
Затем спохватившись и явно занервничав до видимого испуга, она затараторила.
— Настя, ты только Академику ничего не говори, а то сама знаешь он бешенный, оторвет головенки придуркам, а потом весь стаб на радостях против него попрет. Твари завидущие все не имется им, паскуды.
Но дальше продолжить она не успела, увидев только спину Насти в проеме двери. Женщина не стала умничать и плести многокилометровые интриги. Выйдя из бара, она расположилась недалеко от входа на скамеечке. Ждать долго не пришлось, пьяно покачивающихся Рыхлого с Кульком она увидела минут через десять. Встав и беззаботно двинувшись на встречу мужчинам, она, проходя мимо, без предупреждений и разговоров со всего маха засадила ногой в пах Рыхлому и в следующий момент вкладывая всю свою массу вогнала локоть в голову Кулька. Который от такого мощного и неожиданного удара рухнул на землю, согласно своему прозвищу. А дальше на Настю накатило, озверев в мгновение, позабыв про то что она собиралась говорить и вразумлять поганцев, женщина, рыча зверем, принялась забивать ударами ног валявшихся на земле мужчин при этом стараясь наверняка попадать по уязвимым местам, не пропуская возможности посильнее попасть в пах. Сквозь свое зверинное рычание, выплевывая вместе с пеной бешенства изо рта слова на подвывающих беспомощно избиваемых.
— Твари. Обезьяны. Тельца Танькиного захотелось. Мужа подставить хотите. Убью, ублюдки.
И ведь совсем себя не контролируя, убила бы если не увидевший происходящие Чех, поджидавший свою возлюбленную. Подскочив к Насте он, обхватив ее руками приподняв в воздух пытаясь оттащить женщину прочь. За что сразу и поплатился, ноги Насти взмыли в высь с резким возвращением назад. Несмотря на разницу в габаритах мужчину просто унесло в перед как пушинку, а прилетевший следом удар едва не отправил в нокаут. Повезло подставить руку. Понимая, что сейчас Настя озверела и не соображает он принял единственно правильное решение, закричав.