Лаванда для отца-одиночки (СИ)

— Не-а, — кажется, счастливая улыбка сама поползла на лицо. — Ничего не знаю про слова. Но ты мне очень нравишься, вот. Давно уже. Как никто и никогда.
— И это значит? — он смотрел внимательно.
— Это значит — «да».
— Уф, — выдохнул, прямо выдохнул.
И обхватил её за плечи.
Юма сто раз представляла, как она набирается смелости и рассказывает Фреду, что он ей нравится, и почему-то всегда думалось, что он не найдётся с ответом, и просто будет молчать по обыкновению. А он, оказывается, думал что-то похожее, только о ней. И на самом деле всё оказалось проще. Сказать, и всё. И можно сидеть, таращиться в полутьму, которую еле разогнали осветительные шарики, и молчать. И хорошо.
И они так сидели, и сами не знали, сколько прошло времени. С нижнего этажа доносилась музыка, там танцевали. А потом голоса раздались где-то совсем близко.
— Да я тебе говорю, они здесь, больше им быть тупо негде, — говорил Стеф.
— Посмотрим сейчас тогда, — а это Луи.
И кажется, что-то совсем тихо сказала какая-то девушка, Юма не поняла, какая.
А потом их защита затрещала… и выстояла. Вот так.
— Фред, я знаю, что ты здесь, отзовись! — потребовал Стеф, он всё ещё не отпускал руку Лю.
Юма взглянула на Фреда, они улыбнулись друг другу, и он снял защитный барьер.
— Точно, оба здесь и все живы, — Луи оглядел их внимательно.
— Всё хорошо, — сказала Юма.
— Пошли, там Адельке мозги вправили, — сказал Луи. — Извиняться хочет.
— Кто рискнул? — изумилась Юма.
— Да нашлись желающие, даже много. Тебя многие уважают, на самом деле, ты никогда не цепляешь никого без причины. И тебя лучше даже с причиной не цеплять, а прямо сказать, что и как, — ответил он.
— Значит, пошли.
У дверей в зал и вправду стояла Адель, а ещё — Фанни, Пилар, Жак и Марилинн.
— Извини меня, я не должна была ничего говорить о твоих родных, — пробурчала Адель, не глядя ни на кого.
О как. Нормально, что.
— И ты извини меня, я не должна была драться, — сказала Юма.
— Угу, — кивнула Адель и ушла обратно в зал.
— Всё в порядке? — спросил Жак де ла Мотт.
— Да, уже да, спасибо, — кивнула ему Юма.
— Вот и славно.
В зале снова играла какая-то медленная, тягучая и очень красивая мелодия.
— Пошли, что ли, попробуем, — сказал Фред.
— Давай научимся танцевать, чтоб хоть знать, что делать, — улыбнулась она.
— Потом, — отмахнулся он.
Обхватил её — и она его, некоторые пары так делали. И так, в кольце его рук, было хорошо и немного тревожно, сердце колотилось, мысли путались.
А в финале танца он наклонился и поцеловал её. То есть — чуть коснулся её губ, да и всё, она толком и понять-то ничего не успела. Но — было же, да?
  
33.3
 
33.3
Потом они отошли к стене, и стояли там — держась за руки. Все остальные что-то танцевали, во что-то играли — Мари-Изабель ловко рулила какими-то простыми и весёлыми играми, но им было хорошо и так, просто стоять рядом и просто ощущать ладонь в ладони.
— Что ли договорились? — усмехнулся Луи.
Он-то как раз танцевал, и много — ведь далеко не все считают, что он паршивый некромант, для нормальных людей он очень даже хорош.
— Вполне, — кивнул Фред.
Тут объявили следующий танец, и это был вальс — так и сказали, приглашаем всех, кто умеет. Луи усмехнулся.
— Я тогда тоже пойду и попытаюсь.
— Удачи, — синхронно сказали Юма и Фред, и рассмеялись оба.
И с удивлением увидели, как он подошёл не к кому-то там, а к Мари-Изабель, уговорил её — не сразу, ой, не сразу! — отдать микрофон подружке Матильде, и пойти танцевать. Музыка уже звучала, очень красивая, и несколько пар летали по залу на хорошей скорости, и эти двое как-то очень легко встроились и тоже полетели.
Молодец Луи — кажется, сегодня никому не удалось уговорить Мари-Изабель положить микрофон и танцевать. Жак де ла Мотт говорил, что попробовал, но она отговорилась обязанностями ведущей. А Луи как-то смог. И она тоже из нормальных, раз спокойно танцует с некромантом.
 
Юма так пока до конца и не въехала, что там за тонкости с некромантами, но встречались люди, которые их не любили. Ей-то было всё одно — главное, маг, а какой — это уже дело десятое. Луи же был весьма крутым магом — для их лет, как она понимала. У некромантов все факультативы велись отдельно от остальных, потому что у них сила не стыкуется ни с кем. И их там было со всех классов человек восемь всего, что ли, или девять, он так говорил.
А сейчас они с Мари-Изабель явно оказались самой крутой парой в зале, если б были соревнования, Юма отдала бы им первый приз.
— Пошли в центр? — вдруг спросил Фред. — Музыка красивая.
Это точно, музыка красивая. И в центре не затопчут, танцуют по кругу.
Им досталось около минуты музыки… замечательной музыки, нужно найти и скачать себе. Молодец Мари-Изабель, она вроде говорила, что музыку тоже сама подбирала. Хоть они и не умели двигаться так, как остальные, но — просто неспешно кружились, и это оказалось — невероятно.
И до самого конца они с Фредом так и были — рука в руке. Никто больше не отваживался к ним приставать или заедаться, или даже просто приглашать. А Луи остался где-то там, возле микрофона, и следующую игру Мари-Изабель показывала с ним в паре, и пару танцев они ещё станцевали вместе.
А потом оказалось, что уже финал. Последний танец был простой и для всех, Мари-Изабель снова показывала движения, и они тоже вышли поучаствовать, и было весело и здорово. В конце все просто бежали за ней цепочкой, и крутились в парах, и едва не попадали. И Аделька вполне так танцевала — с кем-то из В3. Так что — живём дальше.
А потом Фред связывался с дядей Филибером, Стеф говорил, что Лю тоже нужно отвезти домой, и они пошли ждать на крыльцо школы. Туда же вскоре вышли Луи и Мари-Изабель.
— Ты очень здорово всё сделала, — сказала Юма.
— Спасибо, — улыбнулась та. — Я старалась.
— Она хотела ещё и аппаратуру сейчас тащить по местам, хорошо, нашлись другие, и вообще у них в классе не она одна, — усмехнулся Луи.
— Добрый вечер, — услышали они вкрадчивый знакомый голос.
Юма оглянулась — да это же брат Мари-Изабель!
— О, привет, — закивала она.
— Сколько знакомцев, — сверкнул улыбкой тот. — И все невыразимо прекрасны. Марибель, я, как ты понимаешь, за тобой.
— Не обязательно, — фыркнула она. — Луи проводит меня до бабушки.
— Бабушка сидит там с большими часами в руках и ждёт нас, и если мы задержимся — пойдёт искать, будто не знаешь, — он с интересом взглянул на Луи.
— Ой, можно подумать, — дёрнула плечом Мари-Изабель. — Ну, иди за нами следом. И доложишь бабушке, что всё в порядке.
— Ладно, пойдёмте. По дороге представишь меня господину некроманту и расскажешь, откуда он вдруг взялся, — усмехнулся он.
Они помахали Юме и компании и пошли куда-то через школьный парк пешком.
— Я вижу, приехал дядя Филибер, пойдёмте! — завопил Стеф.
И они пошли к машине, а там Стеф громогласно объяснял, что сначала нужно отвезти Юму, а потом уже Лю, потому что Юма живёт ближе.
Никто не хотел садиться на первое сиденье, и тогда Юма фыркнула, подмигнула Фреду и села туда сама. Так и отправились
Она думала, её просто довезут, да и всё, но господин Филибер сказал — пошли, проверим, что всё хорошо. И они выбрались из машины — Юма с Фредом и он, и пошли через задние ворота к дому. И не сразу поняли, что в саду что-то происходит.
— Сильнее, понял?
— Да не могу я сильнее!
— Сейчас уже приедет хозяин всей этой хрени, не успеем! Шевелись!
— Я и так чуть не упал с лестницы! А сейчас ты попадёшь по моей ноге!
Юма переглянулась с обоими Долле и хотела было рвануть вперёд, но они оба жёстко тормознули её — за одно плечо и за другое. Господин Филибер показал обоим — а ну тихо, и двинулся вперёд, они за ним.
И увидели… Юма знала несколько слов на обоих своих языках для того, чтобы это назвать, но все они были исключительно неприличными. Потому что какой-то человек сидел прямо в чаше фонтана и красил его изнутри какой-то светящейся краской, и уже успел написать на нём пару тех самых неприличных слов, и прямо на плитке главной аллеи тоже что-то было написано. А ещё двое неизвестных стояли возле одного из кипарисов у края дорожки и что? И пытались его срубить.