Самый завидный подонок (СИ)

Я ошеломлен тем, как сильно хочу ее. Я хочу сказать ей, но не хочу пугать ее.
Все равно для этого нет слов.
Ну, может быть, они и есть.
Я встаю и стаскиваю с себя одежду с гораздо меньшими церемониями, оглядывая ее, разложенную для меня. Ее взгляд кажется одурманенным. Она прижимает ногу к моему животу, пока я снимаю штаны.
Я надеваю презерватив. Ползу к ней, поклоняюсь ей. Она целует мои бицепсы, когда я прижимаю ее руки к ее голове, когда устраиваюсь между ее раздвинутых для меня ног.
Не для Генри Локка, самого завидного холостяка, а для меня.
Она наблюдает за мной своими карими глазами, наблюдает, как я направляю себя в нее. Я толкаюсь и глубоко проникаю в горячие объятия ее тела, дрожа.
Она опускает веки, охваченная удовольствием. Ее стон, когда я полностью внутри нее, — самая сексуальная вещь, которую я когда-либо слышал.
Она сжимает мою задницу, когда я двигаюсь внутри нее, мягко покачиваясь в ней. Я меняю ракурс, пока не попадаю в то место, от которого у нее перехватывает дыхание, а затем я остаюсь там, двигаясь, наблюдая, как ее глаза стекленеют. Веду ее за собой через край.
После этого я накидываю халат и выхожу на веранду, чтобы включить горячую ванну.
— Я не знала, что здесь такая имеется, — говорит она, подходя ко мне сзади и обнимая. На ней одна из моих рубашек. Это заставляет меня хотеть отвести ее обратно в спальню. Может быть, к стене.
— Малоизвестный секрет моей веранды.
Она опускает туда палец на ноге.
— Ммм.
Сегодня прохладный, бодрящий день, как нельзя лучше подходящий для гидромассажной ванны на веранде.
— Давай. Садись. Я возьму пиво.
Она прищуривает глаза:
— Я думала, в таких штуках нельзя пить алкоголь.
— Может быть, ты позже рассмотришь вопрос об аресте, — говорю я.
Она усмехается:
— Думаю, что рассмотрю.
Когда я возвращаюсь, она там, глаза закрыты, голова откинута назад. Я протягиваю ей пиво и опускаюсь рядом с ней.
— Я должна забрать Смакерса, — говорит она расслабленным голосом. — Я действительно должна его забрать.
— Эйприл может справиться со Смакерсом, — говорю я. — Кроме того, я не думаю, что Смакерсу было бы весело в горячей ванне.
— Не говоря уже о том, как сильно это испортило бы его укладку.
Позже я сижу в своей гостиной, жду, когда выйдет Вики, и решаю, куда пойти поужинать. Мы планируем забрать Карли, как только закончится ее репетиция. Мы могли бы даже попытаться увидеть часть выступления. Мы много репетировали с ней и Бесс в течение долгих выходных, и она была великолепна. Я с нетерпением жду возможности увидеть ее в действии. Мы составляем план, как прокрасться сзади, чтобы успеть к концу репетиции.
Я хватаю свой телефон и прокручиваю Инстаграм, когда двери лифта открываются.
Это Бретт.
Я стою, стиснув зубы так сильно, что поражаюсь, как они не крошатся. Я с ним не связывался. Я слишком зол.
— Чувак, — говорит он, входя.
— Чувак? — выпаливаю я. — О чем, черт возьми, ты думал? Ты знал, кто это был, и привел его?
— Конечно, знал. Но ты тот, кто затмил всех. Этот удар? Гениальный ход. Идеальный ход хорошего полицейского.
— Ты привел его?
— Он нам даже не был нужен. Я только что разговаривал по телефону с Малькольмом. Ее адвокат связался с ним по поводу терминологических вопросов для оформления документов о передаче права собственности за доллар. Я недооценил силу члена Генри Локка.
— О чем ты говоришь?
— Компания. Она возвращает ее обратно. За доллар. И ты будешь счастлив узнать, что я все уладил с Денни. У нас есть участок земли на севере, который Вудраффы хотят получить. Небольшая цена за то, чтобы заставить его молчать о собаке и Вонде О'Нил в нашем совете директоров, потому что, пожалуйста, это было бы гребаной катастрофой.
Мои мысли путаются. Она отдает ее обратно за доллар?
— Ты заслуживаешь премии «Оскар», брат. Сейчас нам даже не нужно слушание о компетентности.
— Это не…
Мои слова замирают, когда его лицо теряет цвет. Он смотрит мне через плечо.
— Слушание о компетентности?
 
Я оборачиваюсь, и вот она, волосы все еще мокрые, но она одета. За исключением неприкрытой боли, сияющей в ее глазах.
Ее голос дрожит:
— Слушание о компетентности? Хороший полицейский?
— Это не то, что ты думаешь, — я иду к ней.
— Отвали от меня! — она толкает меня. — Все это было притворством?
— Конечно, нет!
— Что за «хороший полицейский»? Что это такое?
— Это было, — начинаю я. — Глупостью.
— Что за слушание о компетентности? Это тоже глупость? Слушание?
Мы с Бреттом обмениваемся взглядами.
Раненый взгляд в ее глазах убивает меня.
— Вы собирались отдать меня под суд? Из-за моей некомпетентности?
— Это не то, чем кажется.
— Ты сказал, что доверяешь мне.
— Я действительно доверяю тебе. Я собирался отменить это.
— Но слушание все еще в силе. На данный момент, — она заглядывает мне в глаза. — Оно все еще в силе? Да?
Мое сердце словно раскалывается:
— Я собирался отменить его.
— Пожалуйста, просто скажи. Оно все еще в силе? Да?
— Да. Технически оно все еще в силе.
— Технически, — она фыркает. — И все это время вы, ребята, собирали улики? Чтобы уничтожить меня? — она поднимает руку, когда я делаю шаг к ней. — Потрясающее выступление, — я думаю, это единственное, в чем мы с Бреттом можем согласиться. Это было абсолютно заслуженно. Браво.
— Я не играл.
Она хватает свою сумочку и куртку и направляется к двери лифта, затем останавливается.
Я останавливаюсь позади нее, сердце колотится. Она передумала? Вспомнила, что было между нами?
— Вики, — говорю я.
Она медленно поворачивается, но тепло исчезло из ее глаз.
— Не волнуйся, я все равно верну ее. Я подпишу и передам те бумаги, которые я составила. За полмиллиона.
— Не надо, — шепчу я, когда осознаю значение этих цифр.
— Это мое предложение.
— Генри… — Бретт начинает что-то говорить. Я заткнул его быстрым взглядом. Он широко раскрывает глаза. Он хочет, чтобы я принял предложение. Это намного дешевле, чем миллионы, которые мы предлагали несколько недель назад.
— Это не ты, — говорю я. — Ты борешься за вещи.
— В прошлый раз я не получила и половины миллиона. Так что ты заплатишь мне, а если ты этого не сделаешь, мир узнает, что Вонда О'Нил и Смакерс управляют твоей компанией.
— Вики.
— Вонда, — говорит она. — Я Вонда О'Нил. И надо признаться, заставить меня хорошо вести себя с помощью «хорошего полицейского», пока ты собираешь улики для слушания, весьма эффективно. Кто знает, что бы я сделала. Может быть, даже выкрасила эти краны в розовый цвет, с мордочкой Смакерса…
— Мы заплатим! — говорит Бретт. — Ради всего святого!
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — говорю я. — Бретт уходит.
— Банковский перевод, — она выуживает чековую книжку и отрывает квитанцию о внесении депозита. — Пятьсот тысяч, и ты больше никогда обо мне не услышишь.
— Я не притворялся. Ты знаешь, что я не притворялся. Почувствуй, что это правда.
Ее глаза холодны:
— Если ты последуешь за мной или попытаешься связаться, я расскажу «New York Tribune» историю Вонды О'Нил и собаки, и их влияния на «Locke Worldwide».
Я встаю между ней и дверью лифта, но не прикасаюсь к ней. Я не Денни. Только уже слишком поздно.
— Я знаю, как это выглядит.
— Ты знаешь? — спрашивает она. — Пожалуйста, пойми, когда я прошу тебя оставить меня в покое — уважай это. Переведи деньги на мой банковский счет к открытию банка завтра. С этим ты получишь мое молчание и свою компанию, — она нажимает на кнопку лифта. — Если денег не будет, ты можешь попрощаться со стабильностью имени Локк. Ты узнаешь из первых рук о силе имени Вонда.
— К черту компанию. Я хочу тебя, — говорю я.
Бретт хватает меня за плечо:
— Чувак.
Я стряхиваю его с себя.
— Мы справимся с этим, Вики.