Самый завидный подонок (СИ)

Я потягиваю кофе, сидя за нашим маленьким столиком, стараясь вести себя тихо и не разбудить Карли, которая спит в своей маленькой, отгороженной занавеской комнатке со Смакерсом.
— Все равно это никогда бы не продлилось долго, — шепчу я.
На другом конце комнаты попугай Бадди дергает головой, наблюдая за мной блестящим черным глазом.
Я опускаю голову на руки. Генри хотел поговорить. Что бы он сказал? Но это не имеет значения.
Генри строит мосты из металла и камня, но доверие построить сложнее. Доверие означает пересечение невидимого моста, построенного из того, во что вы верите. Он не был готов сделать это. Не для меня. И почему он должен это делать?
Почему он должен верить мне, когда я сказала, что все исправлю? Но боже, как хорошо было, когда он, казалось, верил.
Казалось, мир стал новым.
Приятная сказка, пока она длилась. Но он такой же, как и все остальные. И, возможно, я просила слишком многого.
Не похоже, чтобы у нас когда-нибудь могли быть настоящие отношения. Он узнает, что я Вонда, и возненавидит меня. И, если он проговорится, это поставит под угрозу Карли. Мама найдет ее.
Я верну ему его дурацкую компанию, и все. Это все, что когда-либо могло быть.
Карли выходит со своим айпадом, Смакерс следует за ней по пятам.
— Я думала, ты спишь, — упрекаю ее.
— Я вроде как спала.
— Что не так? — спрашиваю я.
— Ничего, — произносит она.
— Что? — нажимаю я.
Ее взгляд устремляется на черный экран.
Я хватаю его и нажимаю, чтобы разблокировать, а там Генри, ослепительно выглядящий в смокинге. Красивая женщина с ним под руку. На другом снимке он наклоняет ее в танце, и они оба смеются.
Я сглатываю.
— Что это такое? Это было прошлой ночью? — я смотрю на дату. Да. Прошлой ночью.
Карли стоит позади меня.
— Это ничего не значит. Богатым парням приходится ходить на многие такие мероприятия, — говорит она. — Это часть того, чтобы быть богатым.
Я вытираю лицо, убеждая себя, что все хорошо. Я сказала ему, чтобы он отвалил, всеми возможными способами.
— Я не знаю, как относится к тому, что ты так много знаешь об образе жизни богатых и знаменитых. Это бесполезная вещь для изучения, — я выключаю эту штуку, но образ Генри, танцующего с великолепной рыжеволосой девушкой, врезается мне в память.
— Эта девушка получила танец, — бесполезно указывает Карли. — У тебя есть компания.
— Еще не пришло время для глупого количества конфет с мороженым? — спрашиваю я.
Она усмехается.
— На завтрак? Не блефуй, я могу поймать тебя на слове.
Я встаю и начинаю готовить ей яичницу.
— Вечером.
На выходе мы обнаруживаем в вестибюле коробку, адресованную мне. Она размером с кофейную кружку, но идеально квадратная, завернутая в синюю бумагу цвета Локков.
— Эм, — говорю я, вставляя ключ в замок.
— Ты не собираешься ее открывать? Разве ты не хочешь посмотреть?
— Я знаю, что в ней. Это то, о чем богатые парни думают, они могут использовать, чтобы купить что угодно и кого угодно. Я этого не хочу.
— Может быть, это что-то приятное.
— Я не хочу знать.
Она выхватывает ее.
— Могу я открыть? — она трясет ее. — Легкая, как воздух.
— Тебе нужно выбросить эту коробку.
— Даже не заглянув внутрь?
— Даже не заглянув внутрь, — говорю я, направляясь к выходу.
Богатый болван, богатый болван, богатый болван, — говорю я себе всю дорогу до школы Карли. Но это не укладывается в голове. Мне нужно выбросить из головы Генри. Меня нужно привязать к стулу, и каждый раз, когда я вижу фотографию Генри, бить током или окатывать холодной водой.
Но это просто заставляет меня задуматься о том, что сказал Генри: Если бы я хотел прическу «взрыв на макаронной фабрике» и жить в женской сумочке, я думаю, что смог бы найти госпожу, которая сделает так, чтобы это произошло.
Я улыбаюсь.
Я иду к творцам, и, конечно, все спрашивают, где Генри. Очевидно, он появлялся, разыскивая меня. У нескольких человек есть вопросы по работе комиссии. Я даю им номер Эйприл. У Эйприл есть инструкции, что я в отпуске. Она предупредит меня обо всем важном.
 
На третий день я официально становлюсь жалкой. Мы были вместе больше двух недель подряд, и я скучаю по его лицу. Я скучаю по тому, как тщательно он объяснял все до последней мелочи о своей компании. Его дурацкие методы для запоминания всех имен. Я скучаю по тому, как мы заканчивали предложения друг друга.
Я не хочу его видеть. Не могу.
Затем наступает фаза такой сильной тоски по нему, что я начинаю заключать невыносимые сделки с самой собой. Я говорю себе, что если я не открою посылку, я могу выйти в интернет и поискать его новые фотографии, и это будет еще хуже. Верно?
Так что это предупредительные меры.
Должна. Открыть. Посылку!
Я иду искать Карли.
— Ты можешь открыть ее.
Она хмурится:
— Ты просила меня выбросить ее.
— Сходи за ней.
Она хмурит брови:
— Я уверена, что мусорщик уже забрал ее.
— Аха. Иди и принеси.
Карли вскакивает и уходит в свою отгороженную комнатку. Она возвращается и ставит коробочку на кухонный стол между нами, практически потирая руки.
Я пододвигаю ее к ней:
— Ты сделаешь это.
— Я думала, ты никогда не предложишь, — она начинает осторожно открывать ее. Она никогда не относилась к тем, кто разрывает подарочную упаковку. — Коробка, — дразнит она, разворачивая упакованную коробочку. — Очень, очень хорошая коробка из картона. Интересно, зачем он подарил тебе коробку?
— Прекрати! Перестань валять дурака.
Она поднимает крышку, заглядывает внутрь. Ее улыбка исчезает. Она выглядит… ошеломленной. Или это выражение ужаса? На этот раз я не могу прочитать выражение лица моей младшей сестры.
— Что? — спрашиваю я.
— О, боже мой, — и затем, как будто это было недостаточно ясно. — О. Боже. Мой!
— Что?
— Подожди. Закрой глаза, — приказывает она.
Я вздыхаю и подчиняюсь.
— Теперь открывай, — я открываю глаза.
Мое сердце замирает на мгновение.
Там, на столе между нами, стоит крошечный, красиво вырезанный грифон из пробкового дерева. Это идеальная копия Храброго Друга-Защитника, грифона, который охраняет наше любимое здание. Наш друг и защитник.
— Он красивый, — говорит Карли.
Я беру его и осматриваю, поворачивая снова и снова, восхищаясь тем, как он запечатлел смелые и цепкие когти. Изящные детали крыльев.
— Он нашел кого-то, кто сделал нашего грифона.
— Он сделал его сам, — говорю я. — Он как-то забрался туда, сделал несколько фотографий и вырезал его. Это все Генри — это представление. Страсть. Одному ему известный способ.
— Ты настоящий эксперт.
Да, — с грустью думаю я.
— Там есть карточка, — она протягивает через стол крошечный голубой конверт.
Я беру его и открываю.
Я должен был доверять тебе. Позволь мне сражаться за нас.
  
Глава двадцать третья
 
Вики
Я надела свой любимый свитер — темно-фиолетовый, такой темный, что он казался практически черным, с черными обсидиановыми пуговицами спереди, черной юбкой-карандашом и, к сожалению, несколькими белыми волосками Смакерса. Я убираю их, сидя на заднем сиденье такси, направляясь в штаб-квартиру «Locke Worldwide» со Смакерсом в его кожаной переноске. Мне нужно увидеть Генри. Отчасти для того, чтобы поблагодарить его за Храброго Друга-Защитника. И записку.
В основном, чтобы увидеть его. Я прослушала его голосовые сообщения. Прочитала СМС. По-разному они перекликаются с маленькой запиской в коробке с грифоном.
Таксист подъезжает. Я прохожу через большой вестибюль и поднимаюсь на представительский этаж. Здесь необычайно тихо. Генри нет в его кабинете. Я направляюсь в административную зону и нахожу Эйприл.