Самый завидный подонок (СИ)

— Еще пару минут, — говорю я. — Если бы это была служебная собака, вы бы впустили ее сюда. Вы не можете притвориться, что это служебная собака? Я имею в виду, она ведь одна.
— Вам придется унести животное.
— Еще несколько минут, — говорю я.
— Я вызываю охрану.
Она разворачивается и уходит. Охрану.
Я обращаюсь к Бернадетт.
— Животное, — говорю я. — Пожалуйста.
Она обращает внимание только на Смакерса. Ее дыхание неустойчивое. Она расстроена.
Охрана выбросит нас, и я, вероятно, не смогу провести Смакерса сюда снова. Значит, это последний раз, когда Бернадетт видит Смакерса, и, скорее всего, она это осознает.
Я ощущаю подавленность и беспомощность, но и то, что сейчас происходит что-то очень важное. Будто имитировать шепот животных — действительно важная работа.
Тогда я придумываю историю.
— Смакерс хочет кое-что сказать вам, Бернадетт, — говорю я. — Он хочет сказать вам то, чего он никогда не говорил вам раньше.
Она шевелит губами. Ничего не выходит, но я знаю, что она хочет сказать мне.
Расскажи мне.
Это то, что она всегда говорит мне, когда я заявляю, что у Смакерса какое-то важное сообщение для нее.
Всякий раз, когда я передаю мысли Смакерса, я использую «любопытное слушающее лицо», а также немного изменяю свой голос. «Я ненавижу, когда моя миска с водой очень сухая, Бернадетт. Иногда мне очень хочется пить!» Или: «Ты не должна больше приглашать этого очень скудного мастера, Бернадетт, если хоть кого-нибудь, кому ты доверяешь, нет рядом. Мне это очень не нравится. Еда в холодильнике очень пахнет. Может, она очень старая».
Смакерс слишком часто использует слово «очень».
В дополнение к бытовым вопросам, Смакерс является хорошим способом для поднятия морального духа и поощрения. «Твои рубашки с цветами очень красивые. Пожалуйста, раскрой шторы, Бернадетт, я люблю наблюдать за птицами. Я очень счастлив, когда ты поешь».
По-моему, пение Бернадетт было главной страстью Смакерса. И, как оказалось, судя по тем песням, которые я слышала за три года, проведенные с ней, Бернадетт была на самом деле хорошей певицей.
— Это очень важно. Ты слушаешь? Смакерс хочет, чтобы ты знала, что у него есть брат. Близнец.
Бернадетт, кажется, слушает.
— Смакерсу горько вспоминать, но он тебе расскажет. Брат-близнец Смакерса умер еще щенком. Его звали Ликки Ликардо.
Губы Бернадетт расплываются в улыбке.
Ей понравилось имя?
— Какой придурок назвал его так? — квакает она.
А, ясно.
— Ммм… это не важно. Ликки Ликардо живет в другом мире. Он выглядит так же, как Смакерс. Смакерс рассказал про вас Ликки. Ликки очень сильно нужен друг, и он ждет вас в другом мире. В светлом мире. Он абсолютно такой же, как Смакерс. Вы точно спутаете его со Смакерсом. И вы сами будете знать, что он говорит. Я вам не понадоблюсь.
Когда-то я читала об этом в книге о древних племенах, где, если умирал король, его королева, слуги и домашние животные убивались и хоронились вместе с ним, чтобы сопровождать его в загробную жизнь.
Этот Ликки Ликардо что-то типа того же, но в менее сумасшедшем проявлении. Он будет тем домашним животным, которое будет сопровождать ее в загробную жизнь, в то время как настоящее животное с его заклинателем останутся на Манхэттене.
На самом деле, дыхание Бернадетт становится спокойнее.
— Так вот. Я позабочусь о Смакерсе, как я и обещала, но Смакерс должен получить кое-какое обещание от вас. Вы слушаете?
Она шевелит губами. Расскажи мне.
— Смакерсу очень нужно знать, будете ли вы заботиться о его брате. Ликки точно такой же, как Смакерс, Бернадетт. Он не может дождаться, когда вы встретитесь с ним.
Судя по тому, как ее рука гладит Смакерса по шее, думаю, ей это нравится.
Я продолжаю:
— Смакерс говорит, что вы очень сильно полюбите Ликки. О, вау! А еще Смакерс говорит, что Ликки виляет хвостиком прямо сейчас, он не может дождаться вас. Он виляет хвостиком точь-в-точь, как Смакерс, когда видит вас.
Лицо Бернадетт определенно смягчается. Я поступаю неправильно? Я не знаю. Но опять же, я прошла слишком долгий путь вниз по дороге неправильных вещей.
 
— У Смакерса есть еще кое-что важное, что он хочет сказать вам. Инструкция! Он говорит, что вы должны спеть, сидя на радуге, как только доберетесь до другого мира. Смакерс говорит идти на свет, и тогда вы увидите Ликки Ликардо, виляющего хвостиком. А затем вы должны будете немедленно спеть на радуге.
— Какого черта здесь происходит?
Я замираю, как кролик в свете фар, или, скорее, как какая-то девственная жертва под яростным взглядом мужчины в идеально сидящем на нем костюме. Самый могущественный и влиятельный принц стоит в дверном проеме в данный момент, хотя слово «стоит» не совсем подходит для него. Он владеет им. Доминирует над ним. Властвует над всем миром, как Бог.
Его коричневые волосы невероятно блестят, отдавая золотом в тех местах, куда падает свет. В нем есть что-то очаровательное, но это что-то больше похоже на демоническое очарование. Его глаза кобальтово-синего цвета. Ледяные кинжалы, нацеленные на убийство.
Мое убийство.
Как давно он там стоит?
— Какого черта..?
Бернадетт вновь начинает цепляться за Смакерса.
— Тс-с, — шепчу я, прикладывая палец к губам.
Он выпрямляется, будто «Тс-с» — какая-то странная команда для его ушей, а я полагаю, что это так. Этот парень не тот, кому ты сможешь указывать, что делать.
— Что за херню ты вдалбливаешь в голову моей матери?
Матери? Это заставляет меня напрячься. Это ее сын?
— Ну… — я скрещиваю руки, — о том времени, которое вы провели с ней.
Он ругается и властно шагает по комнате.
Он напоминает мне о мстительном Боге с одной из тех древних картин, которые висят в опере. Настроение: уничтожить землю. Но этот Бог носит костюм вместо струящихся одеяний. Мстительный Бог 2.0: страшно-горячая Уолл-Стритская версия, рожденная, чтобы жестко убивать в зале заседаний.
Кажется невозможным, что этот мужчина когда-то был потерянным маленьким мальчиком с фото на камине Бернадетт.
Он ставит одноразовую чашку на стол рядом с небольшой горкой пустых стаканчиков, держа перекинутое через руку мужское кашемировое пальто.
Значит, он был здесь. Какое-то время.
Он поворачивается ко мне.
— Смакерс говорит идти на свет? Он говорит петь на радуге? Брат по имени Ликки Ликардо из другого мира? Объясните-ка все это.
Думаю, я определённо не смогу этого сделать.
Я обращаюсь к Бернадетт, может быть, она хотела бы объяснить это, но ее глаза закрыты. Она притворяется спящей? Это было бы в стиле Бернадетт.
— Бернадетт, — говорю я. — Хэй, скажите своему сыну…
Мои слова затихают, когда он приближается, надвигаясь на нее по другую сторону ее кровати. Он смотрит на нее с выражением лица, которое я не могу прочесть.
Я замираю.
— Она… проснулась?
— Ну да, — шепчу я.
— Вы уверены?
— Да.
В течение длительного времени, все еще с этим нечитаемым выражением на лице, он молчит. Но небольшая складка, образовавшаяся между его бровями, дает понять: он о чем-то думает, о чем-то тревожном и удручающем. Сейчас я вижу часть того мальчика с фото.
— Она хотела увидеть Смакерса, — объясняю я. — Я просто пыталась помочь.
Когда он через секунду смотрит на меня, мальчика больше нет. Может, все это было иллюзией.
— Помочь, — огрызается он с акцентом, — забавной кличкой, заставляя умирающую женщину поверить, что вы общаетесь с ее собакой. Придумывая для нее странные послания, якобы, от ее собаки.
Он достает свой телефон.
— Может быть, вы сможете объяснить свою помощь полиции.
Мое сердце колотится. Разговоры с ее собакой, странные сообщения от ее собаки — это то, чем я занималась.
— Она просто хотела его увидеть.
Он с отвращением смотрит на меня.
— И вы и рады. Особенно той выгоде, которую можете получить.