Самый завидный подонок (СИ)

— Спасибо, — я делаю глоток. — Итак. Церемония закладки фундамента.
— Это одна из тех вещей, которыми вы вдвоем сейчас займетесь, — он достает из сумки маленький синий жилет. На нем вышит логотип «Locke Worldwide».
— О, боже мой! — я ставлю стаканчик в подставку и замираю. — Я ничего в этом не смыслю.
— Ну же, — говорит Генри. — Немного командного духа.
— Бедный Смакерс. Он официально входит в команду «Члены во всем мире».
Генри прищуривается:
— Что это?
— «Члены во всем мире»? — я изучаю его глаза и на секунду теряюсь в них. — Что? Ты искренне говоришь мне, что никогда этого не слышал?
Он смотрит на меня так, словно думает, что я шучу.
— Члены во всем мире. Да не может такого… быть.
— Ты не знал?
Он выглядит неуверенным:
— Никто нас так не называет.
Я фыркаю:
— Да, никто, кроме тех, кто стоит на земле и смотрит на гигантские краны. Я понимаю, что логотип должен выглядеть, как здание между двумя кустами, но серьезно? И, вообще… гигантские краны? Возведение гигантских зданий?
Он смотрит на меня с искренним удивлением. Мне приходит в голову, что никто не хотел говорить ему об этом, потому что они слишком заняты поклонением ему.
— Люди бы нас так не называли, — говорит он.
— Как мило, что ты даже не знаешь об этом.
— Я думаю, что у кого-то слишком богатое воображение.
— А, ты имеешь в виду меня? — произношу я. — Ты думаешь, что это только я так называю компанию?
— Да. Что показывает направление твоих мыслей.
— Так высокомерно, — говорю я, как будто его близость не доставляет мне удовольствия. Словно моя кожа — это не оголенные дрожащие нервные окончания, когда я оказываюсь рядом с ним. — Это не я заполоняю город огромными фаллическими символами с своим именем. Это направление твоих мыслей, о которых мы должны беспокоиться.
— Как тест Роршаха, — поддразнивает он. — Некоторые люди видят краны, развитие города, но ты видишь нечто совершенно иное.
— О, полегче, — я выхватываю жилет у него из рук и достаю из переноски Смакерса. — Ты готов стать членом команды «Члены во всем мире», приятель?
Я надеваю на него жилет. Он идеально подошел.
— Люди никогда бы нас так не назвали.
— Думай, что хочешь. Мир — это твоя золотая колыбель.
Генри протягивает руку и проводит пальцем по прописной букве «Л» в слове Локк, и это движение приводит его руку в опасную близость к моим коленям.
— С завитком буква «Л» выглядит как буква «Ч», и ты должен хотя бы это признать.
— Ну… «Члены во всем мире», да, — он, кажется, задумался. — Если имя тебе подходит…
— О, боже мой! — я хватаю его за руку. И просто смеюсь. — Ты такой плохой!
Он улыбается мне, и весь мир готов остановиться. Кажется, он собирается поцеловать меня. Я знаю, что он собирается поцеловать меня. И я хочу этого.
Боже, как же я этого хочу!
Я отстраняюсь, откидываюсь назад, скрещиваю руки на груди и делаю неглубокий вдох.
— Что случилось? — спрашивает он.
— Твой фальшивый план соблазнения. Ты думаешь, я настолько глупа или просто в таком отчаянии?
— Посмотри на меня, — произносит он напряженно. — Вики.
Я не смотрю на него.
— Я бы никогда не подумал, что ты глупа или находишься в отчаянии. Это последнее, что я думаю о тебе.
— Я знаю, что думаешь. И просто… я хочу, чтобы ты понял, что не обязан этого делать, — это так близко к тому, чтобы сказать ему, что я возвращаю компанию, не нарушая договора.
Но я дала слово.
Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. Моя кровь пылает в моих венах. Я закрыла глаза.
Грубая кожа мягко скользит, как перышко. Плавно и медленно. Его прикосновение такое нежное, что, кажется, мое сердце вот-вот разорвется.
Его голос, когда он приближается, становится шепотом:
— Поцелуй меня, Вики.
— Я не могу.
— Поцелуй меня, — его голос низкий и настойчивый. — Будь со мной.
Мое сердце колотится.
Теперь он скользит ниже линии моего подбородка, двигаясь по моей коже тыльной стороной пальца, медленно, вяло и обжигающе нежно.
— Ты же хочешь.
 
— Ты такой… — я замолкаю, задыхаясь.
Его палец перемещается вниз, надавливая на верхнюю пуговицу, расстегивая ее. Он открывает еще больше кожи, чтобы скользнуть вниз, останавливаясь в центре моей груди — невесомое присутствие над моим колотящимся сердцем.
— Ты такой… — пытаюсь я снова.
У меня не хватает духу придумать шутливое оскорбление. Жар между моих ног нарастает.
Он наклоняется ко мне. Губы у моего уха. Его лицо мягко касается моих волос.
Мое дыхание участилось.
— Ты меня поцелуешь, — говорит он. — Может быть, не сегодня, но ты придешь ко мне. Я могу подождать.
— Такой ловкач, — говорю я, глядя на его руку, лежащую у меня на груди.
Он спускается вниз, расстегивает еще одну пуговицу.
— Тебе нравится смотреть на мои руки, не так ли? — он расстегивает еще одну пуговицу.
— То, что ты сейчас застегнешь мне пуговицы? Да, — говорю я.
— И тебе это нравится.
— Вы только посмотрите, а самонадеянность никуда не делась, — я собираюсь слегка пошутить, но мой голос хриплый от желания.
— Думаю, тебе нравятся мои руки, — он расстегивает еще одну пуговицу, раскрывая верхнюю часть моей камисоль [п.п. Камисоль — женское нижнее белье, представляющее собой короткую комбинацию с присборенной под линией груди тканью]. — Они тебе еще больше понравятся, когда окажутся у тебя между ног.
Темная похоть пронзает меня насквозь.
— О боже, — говорю я, как будто мне это кажется забавным. Но это не так.
— Я доставлю тебе удовольствие, детка. Я хорошо о тебе забочусь. Я возьму тебя медленно и глубоко. Я помечу каждый дюйм твоей кожи. Ничего… ничего в этом не будет фальшивым.
— Такой властный, — выдыхаю я, наконец, собравшись с силами, чтобы оттолкнуть его руку.
Он пронзает меня взглядом:
— Я подожду. Я смогу дождаться своего часа.
— Ну тебе придется ждать очень долго.
В его глазах появляется недоумение. Это, наверное, тоже фальшивка. Фальшивка, фальшивка, фальшивка. Меня не интересует его фальшивое соблазнение.
Я достаю свой телефон:
— Так что же это за новаторская штука?
Генри прерывисто вздыхает. Словно он настолько ошеломлен, что не может произнести ни слова некоторое время.
Я закатываю глаза:
— Серьезно? — но внутри, там, где он не может видеть, я дрожу от нужды в нем.
Грубым голосом он рассказывает мне об объекте и о том, как получение известности в области высокотехнологичных исследований может привести к некоторым важным проектам.
  
Глава восемнадцатая
 
Вики
Новаторство заключалось в том, что многие люди в своих лучших выходных костюмах находятся внутри огороженного участка, занимающего почти целый квартал.
И камеры. Много камер.
Я посадила Смакерса на его длинный выдвижной поводок и позволила ему бегать и получать ласки от своих приспешников. Я улыбаюсь, смеюсь и осторожно надеваю свои солнцезащитные очки.
Но я не могу не думать о том, что задумал Генри. Что, если бы я сказала «да»? Мы бы сейчас были в отеле, а не здесь? Бабочки порхают в моем животе каждый раз, когда я смотрю на него.
Бретт подходит и дарит Смакерсу пластиковую писклявую лопатку синего цвета Локков, и все фотографируют его, бегающего с ней во рту.
Затем людям, занятым на объекте, выдают серебристую лопату с синей ручкой, и все они по очереди выкапывают немного земли.
Когда настает очередь Генри, он снимает пиджак, закатывает рукава рубашки и выкапывает огромный ком земли, отбрасывая его в сторону. Все аплодируют, а он стоит на солнышке со своей порочной улыбкой Генри Локка на миллиард долларов. Он воткнул лопату в землю, схватил пиджак и перекинул его через плечо.