Не дыши!

Но вернемся к концерту. Мы идем за напитками, и Лиз явно полна решимости: она напоминает мне, как я раньше постоянно говорила, что отчаянно хочу с нею чем-то поделиться, но просто не могу. Так джинн был выпущен из бутылки, и я рассказала ей все до деталей. Я плачу. Это первый раз, когда я открыла свою гнусную, ненормальную историю.
Лиз обнимает меня. Какое-то время мы просто стоим, обнявшись, и плачем. Затем она говорит: «Приготовься, это шокирует тебя. Наши истории очень похожи».
Мой разум на секунду затуманивается. Затем с моей стороны посыпались вопросы: «О чем она? Что случилось? Она тоже страдала от сексуальных домогательств?» Я вспоминаю ее отца. И тут же с негодованием отбрасываю эту мысль. Фред, отец Лиз, был самым добрым и порядочным человеком на Земле!
Подруга переводит дыхание и начинает рассказ своей истории ужасов, невероятно похожей на мою. Тот же тренер домогался Лиз. Те же слова, тот же матрас в душевой, в той же самой тренерской каморке! Этот страх, оцепенение, чувство стыда, униженное достоинство, одинаковое молчание. Ни одна из нас не устроила ублюдку сцену разоблачения!
Лиз и я быстро узнали, что и другие девочки пострадали от гнусностей этого человека. Я не хочу называть преступника почетным словом «тренер». Настоящий тренер – не просто человек, подсказывающий спортсмену, как надо тренироваться. Он является наставником, создающим характер воспитанника. А этот мерзкий шарлатан сломил меня, Лиз и многих других.
Моя история – это типичная история эпидемии насилия. У «тренера» были связи в городе. Как и многие извращенцы, он был харизматичен, водил старую покерную дружбу с чиновниками. В дальнейшем мы с Лиз десятилетиями добивались для него наказания. Его уволили из школы сразу же после того, как мы рассказали директору, что он сделал. В тот день адвокаты смогли подтвердить наши с Лиз показания, обнаружилось множество совпадений, открылись новые факты. Руководство школы приказало подонку выметаться из его офиса. А директор рассказал, что учителя и родители неоднократно говорили о случаях сексуальных домогательств к ученикам. Он старался не придавать этому огласки и пробовал поймать преступника с поличным, но потерпел неудачу.
Директор средней школы действительно вышвырнул гада, но, как часто бывает, не обнародовал детали и причины инцидента. Более того, в университете, куда позже устроился этот извращенец, ничего не знали о его преступлениях. Оттуда его также уволили после нескольких лет бесконечных обвинений в домогательствах. В 1976 году он стал тренером Олимпийской сборной по плаванию, в конце концов получив должность в Зале славы мирового плавания. Со всеми своими почестями мерзавец продолжал домогаться молодых невинных девушек. Спустя 40 лет, в 2004 году, меня вызвали в полицию Форт-Лодердейла по делу обвинения этого человека в домогательствах по отношению к знакомым мне девушкам. В участке попытались устроить очную ставку Лиз и этого типа. Все усилия были напрасны. Стало ясно, что ни я, ни Лиз, и никто из нас, кого домогался этот подонок, не обладали достаточной властью, чтобы наказать его.
Он умер в прошлом году и не принес извинений, не раскаялся в совершенной им мерзости. В 2004 году на моем награждении в Зале славы мирового плавания минимум 400 человек на протяжении вечера задавали мне вопрос о работе по делу этого парня. После Олимпиады в 1976 году главный редактор Sports Illustrated сообщил мне, что в мире спортивного плавания давно известно о его преступлениях сексуального характера, и многие только головами качали, недоумевая, почему преступления этого человека так долго сходили ему с рук. Однако в основном те же недоумевающие люди пытались всячески не придавать огласке случаи, подобные истории с нашим «тренером». На данный момент некоторые спортсмены, пострадавшие от сексуального насилия, все же добились справедливости и обвиняемые были привлечены к ответственности.
Люди кричали от негодования, срывали голоса, осуждая подонка Сандаски – тренера футбольной команды Университета штата Пенсильвания [16]. Как такое могло случиться в старинном университете, где всегда чтили традиции и дисциплину? Что позволяло этому монстру так долго делать подобные гадости? Какая причина у столь долгого существования подобной мерзости в стенах данного заведения? Почему все были потрясены открывшимся?
 
Педофилия, сексуальные домогательства по отношению к молодым спортсменам, совершаемые их наставниками, – катастрофа и болезнь нашей страны. Число случаев растет, они повсеместны. Я обнаруживаю их доказательства в каждом районе, в каждом городе США. На сегодняшний день статистика говорит о критическом количестве случаев сексуальных домогательств по отношению к подросткам. Речь идет об эпидемии, приобретающей пугающие масштабы. В нашей стране каждая четвертая девочка и каждый шестой мальчик до 18 лет подвергаются сексуальным домогательствам.
В то время первым шагом для моего личностного восстановления оказалось рождение моего замечательного племянника, Тима. В свои 35 лет он станет главным продюсером и режиссером документального фильма о моей экспедиции на Кубу под названием «Другой берег». Я никогда не забуду, как держала его на руках, когда он был крошечным младенцем. Мое сердце таяло от нежности. Именно тогда я постепенно начала осознавать, что, судя по всему, не все мужчины негодяи. Энергия маленького Тима всегда била через край. Я помню, с какими искренними восторгом и радостью он встречал меня. Не медля ни минуты, мы начинали нашу игру: бесились, боролись, бесконечно смеялись. Раз за разом я постигала простую истину: мальчикам можно доверять. Наша любимая игра называлась «Съешь диван». Правила такие: как можно быстрее убегать друг от друга, пока один из нас (обычно малыш Тим) все же не попадался. Я прижимала лицо племянника к диванной подушке и держала так некоторое время, оглашая на всю гостиную: «Ешь диван! Смотрите все: этот парень ест диван!» Когда Тим стал подростком, титул чемпиона в «Съешь диван» перешел к нему. Он превратился в крепкого парня. Тим занимает отдельное место в моем сердце еще с детства, с тех времен, когда мы, захлебываясь от восторга, просто бесились вместе. Наши теплые чувства друг другу сохранялись все эти годы, в течение которых Тим мужал, превращаясь в сильного и великодушного мужчину, уважающего женщин. Моим вторым шагом на пути к психологическому восстановлению, хотя я и не признавалась в этом даже самой себе, стало возвращение плавания в мою жизнь.
Мне удалось удивить даже саму себя. Я снова вошла в воду, только теперь это произошло не в бассейне, а в открытой воде. Надо сказать, что плавать я перестала еще в старших классах. Но я увлекалась бегом, причем наматывать круги на стадионе мне было скучно и во время пробежки я прекрасно комбинировала фитнес и разведку местности. Ежедневно я бежала по мосту Джорджа Вашингтона, пересекая историческую реку Гудзон. Или пробегала в воскресенье утром через пустынный Уолл-стрит, а иногда по Бруклинскому мосту и дальше до колеса обозрения на Кони-Айленде.
Один друг рассказал мне о марафонском плавании, которое является отдельным видом спорта. Мне сделалось любопытно. Планета на 3/4 состоит из воды, и эти люди, чьи ступни касались множества берегов, со стартовым выстрелом вбегали в воду и плыли, чтобы встретиться уже на противоположной стороне.
Мой друг увлек меня, сказав так: «Этот спорт означает долгие часы, проведенные, скорее всего, в ледяной воде. А еще бушующие волны, морские штормы. Здесь требуется немного мазохизма. Вот почему, Диана, я думаю, тебе это подходит».
Я стояла на берегу очень холодного канадского озера, вымазанная в десяти фунтах ланолина, и получала уникальный опыт. Слой жира спасал от холода примерно в течение первого часа, пока не растворялся без остатка в воде. Я знала, что марафонское плавание – редчайший вид спорта, где женщины и мужчины соревнуются друг с другом. В том заплыве я наблюдала, как слева меня резво обгоняли египтяне, а справа преследовали как струна вытянутые аргентинцы. Складывалось ощущение, что это будет настоящий морской бой.