Грешник (СИ)

Вернулся домой уставший, муторный, дерганый какой-то, но обнял, и поцеловал. Со спины прижался, носом трется о шею, и так тепло на душе, так… правильно. Да, именно правильно. Так и должно быть.
С Ильей по-иному было. Я радовалась, выходя замуж за него. Красивое платье, дорогое кольцо, ахи-охи подруг, а какой у нас был праздник! Всем на зависть! Свадьба была шикарная, даже в журнале фотографии напечатали, и статью. Но и там упомянули Дениса, вернее, Илью, спасшего девушку от монстра, а теперь — счастливого молодого мужа.
Я действительно радовалась семейной жизни, но я в нее играла. Жила, как в кино, роль отыгрывала. Вроде, и любила Илью, но тоже по-киношному. На работу провожала поцелуем в щеку, в рестораны ходили пару раз в неделю, на ужины с его партнерами.
Интересно, что наши отношения убило? Быт? Вроде, нет, мы могли позволить себе домработницу, только я не терплю чужих людей у себя дома. Немногочисленные любовницы мужа? Тоже нет, хотя и обидно. По-женски обидно, особенно это гадкое видео, наглядно продемонстрировавшее, насколько Илья разный со мной, и с другими женщинами.
Может, не любила его никогда? Почему я столько лет об этом не задумывалась? Нашла себе смысл в работе, свободное время с подругами проводила, и даже не пыталась с мужем жить, как должна жена. Мы как соседи были, а это ведь неправильно.
— О нем думаешь? — руки на моей талии будто задеревенели. — Саша, блть, ты о нем думаешь, да?
— О девках и кабаках я думаю.
— Что? — поперхнулся Денис. — Повтори-ка.
Я любезно повторила. Обернулась к Дэну, недобро на него глядя, и осознала: если измены Ильи мне были неприятны, как женщине, то загулы Дениса меня уничтожат. Именно уничтожат, и никак иначе. Я просто не выкарабкаюсь!
— И зачем ты думаешь о девках и кабаках? — он все еще озадачен.
— Ты ведь мальчишка еще, молодой совсем, — вздохнула, а щеки вспыхнули от унижения. Как-то убого это прозвучало: он — мальчишка, а я, значит — старуха. Но выяснить нужно все на берегу. — Я тебе вот что хочу сказать, Денис, терпеть шлюх я не стану.
— Так, стоп. А я давал повод?
— Пока нет, — отвернулась к окну, отметив, что неплохо бы его получше вымыть. — Но ты ведь не нагулялся. Я прекрасно знаю, что нужно двадцатитрехлетним парням.
— Знаешь, да? Откуда? — он снова подошел ко мне, обнял, только уже грубовато. Но держит ведь, не отпускает, хоть и раздражен. — Много было двадцатитрехлетних?
Бедненький. Приехал с работы, а тут Сашенька с выносом мозга. Терпи, родной, сам выбрал.
— Давай серьезно, — прошу, и чувствую его кивок.
— Давай, слушаю тебя внимательно.
— Ты не нагулялся. Пока у родителей жил, наверное, были другие, но вряд ли много, — говорю спокойно, в душе ненавидя этих других, и ту девушку, которая на диване его лежала. — Может, сейчас тебе хватает одной меня, но скоро захочется новых впечатлений. А я у окна сидеть, и с гулянок ждать не стану. Больше не стану, Денис, сразу говорю.
— А я и не прошу. Саша, Сашенька, посмотри на меня, — попросил, разворачивая к себе. Выполнила его просьбу, глаза серьезные у него, грозовые. — Ты меня не сравнивай с другими, ладно? Тебе бы такое не понравилось, начни я проводить такой анализ. Себя я хорошо знаю, поверь, семь лет только тем и занимался, что думал. В себе разбирался. Я не кретин, чтобы бегать за другими, пока самая лучшая женщина меня в кровати ждет! Так что успокойся, никаких девок, а по кабакам только вместе.
Стараюсь вести себя достойно, но на языке вопросы крутятся. Те, которые не стоит задавать, они более присущи ревнивой первокурснице. Никак не взрослой женщине, которой я стала себя считать с легкой руки мамы и подруг.
Нет, не буду спрашивать, я же не дура.
— Ты как вышел… много их было? Я это к тому, ты здоров? Я должна знать, — смутилась, голову опустила.
Спросила все же.
Наверное, я дура.
— Никого, вообще-то, — с неудовольствием ответил Денис, и я фыркнула.
— Ну да, рассказывай. Не нужно врать, не хочешь говорить, так и скажи, что не мое дело.
И правда ведь, не мое. Он же не лезет ко мне с вопросами, когда и с кем я невинность потеряла, и сколько мужиков у меня было. Число их не впечатляет, но я не девственницей замуж выходила к неудовольствию Ильи.
 
Помню, отшутилась тогда, чувствуя раздражение. Сказала, что если хочет простыню вывесить за окно, то придется кетчупом пачкать. А он психанул, и мы разругались. Наверное, Денис сейчас думает те же мысли, что и я в ту ночь: «Какое, блин, твое собачье дело, кто у меня до тебя был?»
— Вообще-то я не вру. Не хотел говорить, как-то это стремно, — замялся парень. — Ты ведь помнишь, во сколько меня закрыли? Тогда у меня опыта не было, я ж по тебе сох. А как вышел, мама умерла, и не до женщин было. А потом… хер знает, у меня в голове постоянно мысли были, что приглашу в дом кого-нибудь, и меня снова упекут за изнасилование. Стоп-сигнал срабатывал. Вроде и понимал, что тупость, но перед глазами именно эта картина и стояла.
Стоп-сигнал… стоп. Он же не… да нет, не может быть!
— У тебя тут проститутка на днях была, между прочим, — ткнула его пальцем в грудь, и тут же носом в нее уткнулась.
— Между прочим, — передразнил он, — ты мне кайф обломала. Я гулянку специально устроил, чтобы в износе не обвиняли, если вдруг что. Говорю же, пунктик у меня.
Боже, как же он приятно пахнет! Не ожидала, что мне понравится нюхать мужика после длинного рабочего дня. Но вот нюхаю же, и кайфую, ненормальная.
А потом как ушат с холодной водой на мою бедную, не слишком умную голову. Дошли его слова, не врет, блин. О таком мужчины не врут, это я точно знаю!
— Денис, ты что, девственник? — прошептала, посмотрев на него во все глаза.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Уже нет, Сашенька, — расхохотался этот злодей. — За что тебе огромное спасибо.
— Ты сейчас серьезно?
— Более чем, — кивнул Денис, а в глазах его черти. И смущение. — Цени, Сашенька, что не расплакался, расставшись с долго хранимой невинностью. Я хотел терпеть до свадьбы, но ты была так горяча и настойчива, совратила ты меня. И я сдался.
Денис ерничает, пытается меня подкалывать, но я сейчас в таком шоке, что дальше некуда. И чувствую себя и правда совратительницей!
Я ж его столько лет знаю. И вроде смирилась, что совершеннолетний он, и все можно, и давно не мальчишка с влюбленными глазами, а мужчина, многое переживший. Но то, что я была первой меня добило.
Мужики, которые хотят себе девственницу — придурки! Я, например, не знаю, как себя вести. Я даже не знаю, что чувствую. Вроде и ревновала Дениса к прошлому, но… девственник? Вот этот татуированный огромный мужик был девственником?!
— Жесть, — выдаю я умное слово.
— Ага, — не менее умно соглашается Денис. — Хранил себя для тебя, Сашка. Ты просто обязана взять меня в мужья.
Сказал, и улыбнулся. А я расхохоталась в ответ.
Девственник, надо же.
  
ГЛАВА 21
 
Вечером Денис снова уезжает на работу, а я остаюсь дома. Затворницей стала. Из квартиры выходить не то, чтобы страшно, но неприятно. Соседей видеть не хочется, подруг тоже. Не люблю я одиночество, я компанейская, но давит все.
Вот как Денис уходит, меня одну оставляя, так и начинает давить. А что — не знаю, совесть, наверное. Нехорошо все вышло, неправильно. И шепотки за спиной слышала, когда выносила хлам из квартиры. Дом элитный у нас, кирпичный, не панелька. И территория огорожена, потому соседи, пока тепло, во дворе тусуются. С детьми, с животными, на лавочках сидят. И не показалось мне — все всё знают, и меня обсуждают.
 
И осуждают.
Денису пофиг, но неприятно ему не всеобщее осуждение — он привык. Вижу, что бесится, думает, я его стыжусь. А я себя стыжусь. Не люблю, когда меня не любят, как-то так. И муторно от этого. Столько лет в этом доме прожила, даже когда Илья окончательно поднялся, и мы могли позволить себе хороший двухэтажный особняк в коттеджном поселке, уговаривала не переезжать.