Самый жаркий день лета

— Нет! Я не могу.
Лейла застыла.
Ясмин покачала головой.
— Я не могу тебя видеть. Не могу к тебе прикасаться.
Лейла проглотила обиду. Было бы глупо сейчас просить прощения, чтобы облегчить собственную боль.
— Пожалуйста, уйди. — В голосе младшей сестры не было яда, только горечь. — Просто уйди.
Лейла поежилась, скрестила руки на груди. Взглядом спросила у Эндрю совета. Он мягко кивнул. Сгорбившись под грузом вины, она пошла прочь по коридору, тихо цокая каблуками по полу.
* * *
Лейла приложила к голове холодную банку колы. Не помогло. Был час дня, и воздух в отделении казался удушающе горячим, несмотря на работающие во всю мощь вентиляторы. Из-за сквозняка со стойки регистрации слетел листок бумаги и медленно опустился на пол. Лейла бездумно наблюдала за его полетом, не в силах подойти и поднять упавший документ. Администратор, грузная женщина с двойным подбородком, вышла из-за стойки и нагнулась, громко охнув, чтобы подобрать листок.
Слева открылись двери приемного покоя, и Лейла поспешно обернулась, чтобы увидеть помещение за ними. Где Ясмин? Она сейчас с Максом? Одна или с Эндрю? Он справляется? Может, нужно помочь?
Лейла закрыла лицо рукой. Сердце билось в бешеном темпе с того самого момента, как Эндрю позвонил ей утром, и по мере того, как адреналин переставал действовать, наваливалось истощение. Тяжесть содеянного была слишком велика, чтобы выдержать ее. Лейла вспоминала, как Макс лежал в карете скорой помощи на каталке, трясясь на кочках, безжизненный и немой. Он погиб, и виновата в этом она. От новой глубины осознания содержимое желудка ринулось вверх. Лейла срыгнула, потом быстро проглотила жидкость, чувствуя на языке мерзкий кислый вкус. Сидя на скамейке, она согнулась и положила голову на колени. Стены зала вокруг колыхались, усиливая тошноту. Лейла сделала судорожный вдох, боясь, что ее вырвет. В панике она подскочила и бросилась к ближайшему туалету, где нагнулась над раковиной, но ничего не произошло. Опершись обеими руками об умывальник, она сглатывала несуществующую жидкость с химическим привкусом. Немного придя в себя, Лейла открыла кран и прополоскала рот водой, которая оказалась неприятно теплой. Когда руки перестали дрожать, Лейла вытерла лицо бумажным полотенцем, глубоко вдохнула и осторожно покинула обманчиво безопасную скорлупу дамской комнаты.
— Мисс Саид?
Обернувшись, Лейла увидела в дальнем конце коридора человека, широкоплечего мужчину за сорок с квадратным лицом профессионального боксера.
— Да, — неуверенно ответила она.
— Детектив Кристофер Шепард, служба столичной полиции. — Мужчина продемонстрировал удостоверение и жетон, вложенные в дешевый бумажник из черного кожзаменителя.
Лейла непонимающе посмотрела на документ.
— Меня назначили расследовать обстоятельства смерти трехлетнего Макса Андерсона.
Лейлу обожгло беспокойство. Как следует вести себя в такой ситуации? Она должна следовать всем социальным нормам, как обычно? «Здравствуйте, рада познакомиться, как у вас дела?» Быть покладистой? Или, от греха подальше, уйти в глухую оборону? Допустимо ли говорить вслух то, что она на самом деле думает? «Я виновата. Это моя вина. Помогите».
— Можете уделить мне немного времени?
Лейла кивнула.
— Конечно, детектив. — Она услышала, как дрожит у нее голос.
Собеседник, конечно, тоже это заметил.
— Зовите меня Шеп. — благожелательно предложил он.
— Шеп, — послушно повторила Лейла. Односложное имя легко сорвалось с языка.
— Полагаю, вы последняя видели Макса живым?
Лейла жалобно всхлипнула.
— Да.
— Вы не откажетесь проехать со мной в участок для короткой беседы?
Она ответила, запинаясь:
— А нельзя поговорить здесь?
— Будет лучше провести беседу у нас в участке, — мягко, но настойчиво ответил Шепард.
Лейла посмотрела на двустворчатую дверь за левым плечом детектива.
— Можно сообщить семье, куда я еду?
— Мы об этом позаботимся, — поспешно ответил он.
Лейла заметила еще одного полицейского за дверью.
 
— Не волнуйтесь, мы просто поболтаем, — добавил Шепард.
Она опасливо вышла вслед за ним на улицу к неприметному синему автомобилю. Детектив открыл заднюю дверь, и Лейла скользнула внутрь, грациозно подтянув ноги. Пока они ехали в участок, она ощущала странное, убаюкивающее спокойствие. Все звуки стали приглушенными, будто она вновь оказалась в утробе матери. Машина еле тащилась по загруженным улицам, и блики солнца на стеклянных небоскребах заставляли Лейлу постоянно жмуриться. Вот так себя чувствуют выжившие на войне? Когда, вернувшись домой, обнаруживают, что вокруг бедлам, да и самого дома больше нет.
Пока Лейла безвольно сидела на заднем сиденье полицейского автомобиля, ей на ум пришел постыдный вопрос. Как ей следует себя вести? Может, полагается биться в истерике? Недвусмысленно показать, какой ужас она сейчас испытывает. Поймав взгляд Шепарда в зеркале заднего вида, Лейла в страхе отвернулась. В его глазах она увидела одно: неприкрытое подозрение.
Наконец они приехали к полицейскому участку в Бетнал-Грин. Суровое здание из красного кирпича венчали два флага, безжизненно повисших в застывшем горячем воздухе. Детектив проводил спутницу внутрь, придержав дверь на входе. В этом жесте не было ни тени галантности, лишь эффективность: дверь была массивная и тяжелая. По пустому коридору они попали в небольшую комнату для допросов. Помещение давно не проветривали, спертый воздух отдавал скисшими ягодами. Лейла села у стола и вытерла ладони о юбку, молясь о том, чтобы наконец перестать потеть.
Шепард задал формальные вопросы из анкеты. Его голос звучал глухо, будто из пещеры. После вводной части он поставил на стол голые локти — рукава рубашки были высоко закатаны, — наклонился и спросил:
— Мисс Саид, кем вы приходитесь Максу?
— Тетей, — ответила Лейла. — Он сын моей сестры.
Детектив спокойно кивнул, возможно надеясь, что собеседница немного расслабится.
— Постарайтесь как можно подробнее рассказать, что произошло этим утром.
Лейла молчала. Как собрать рассыпанные по уголкам памяти осколки дня? Как сложить их в логической последовательности, выдать представителю карающей власти стройный рассказ?
— Мисс Саид? — подтолкнул ее к разговору Шепард.
Лейла начала с утренних мелочей: стакан из-под сока под краном в раковине, чтобы потом было проще мыть. Потом рассказала о звонке Эндрю с просьбой о помощи.
— Он системный администратор, — объяснила Лейла, — и его иногда внезапно вызывают, когда случается авария. Обычно это не составляет проблемы, потому что по утрам дома Ясмин, но сегодня она ушла на работу рано, потому что организовывала конференцию. Вот я и согласилась помочь и заехала к ним домой.
Шеп нахмурился.
— У вас собственное архитектурное бюро, не правда ли?
— Да.
Детектив прочитал что-то на листке бумаги и удивленно поднял бровь.
— Вы реставрировали историческую синагогу в Уайтчепеле. Впечатляет.
Лейла благодарно кивнула:
— Спасибо.
— Должно быть, у вас тяжелая работа.
— Временами.
— Засиживаетесь допоздна?
— Бывает.
— И график поплотнее, чем у системного администратора.
— Наверное.
— Как вы отнеслись к просьбе подвезти Макса, если у вас самой не менее загруженный рабочий день, чем у его отца?
Глядя на детектива, Лейла начала ощущать подспудный страх.
— Хорошо отнеслась. Я была рада помочь.
— Рады?
— Да.
Шепард хмыкнул, будто говоря: «Да вы почти святая!»
— Часто они просят вас о помощи?
Лейла заметила, что вцепилась в края сиденья, и разжала пальцы.
— Раз в неделю, наверное.
— Немало.
— Я рада провести время с племянником.
Шепард склонил голову набок:
— Вы часто подвозили Макса в детский сад?
— Ни разу.
Он задумчиво почесал подбородок ручкой.
— Хорошо. Что случилось после того, как ребенок оказался у вас в машине?