Пир стервятников

— Я ждала вас, дядя, — сказала Тиена Сэнд.
— Помоги мне сесть, капитан.
На помосте всего два сиденья, почти одинаковых, — но у одного на спинке выложено золотом копье Мартеллов, а у другого — пылающее ройнарское солнце. Оно украшало мачты кораблей Нимерии, когда те впервые причалили к Дорну. Капитан усадил принца на трон с копьем и отошел.
— Вы так сильно страдаете? — ласково спросила леди Тиена, взойдя на помост. Сладка, что твоя летняя земляничка. Ее мать была септой, вот откуда у Тиены эта небесная непорочность. — Могу я чем-нибудь облегчить вашу боль?
— Говори, что хотела сказать, и позволь мне отдохнуть. Я очень устал, Тиена.
— Это для вас, дядя. — Тиена развернула свою вышивку — принц Оберин на дорнийском коне, в красных доспехах с головы до пят, с улыбкой на губах. — Когда закончу работу, подарю ее вам, чтобы вы всегда его вспоминали.
— Вряд ли я забуду когда-нибудь твоего отца.
— Отрадно слышать это от вас — ведь многие сомневаются.
— Лорд Тайвин обещал нам голову Горы.
— Как он добр… но меч палача — неподобающий конец для храброго сира Григора. Мы так долго молились о его смерти — было бы справедливо, если бы и сам он молил о ней. Я знаю яд, которым пользовался отец, — нет ничего медленнее и мучительнее. Скоро мы даже здесь, в Солнечном Копье, услышим крики Горы.
— Обара требует войны, — вздохнул принц, — Ним готова удовольствоваться убийством. А ты?
— Я тоже желаю войны — но не такой, которой хочет моя сестра. Дорнийцы лучше всего воюют у себя дома — наточим же копья и будем ждать. Когда Ланнистеры с Тиреллами пойдут на нас, мы пустим им кровь на перевалах и зароем их в песок, как делали сто раз прежде.
— Если они пойдут.
— Им придется, иначе государство снова будет расколото, как было раньше, пока мы не поженились с драконами. Так говорил отец. Спасибо Бесу за то, что прислал нам принцессу Мирцеллу, сказал еще он. Она прелесть, вы не находите? Вот бы мне такие локоны, как у нее. Она, как ее мать, создана быть королевой. — На щеках Тиены заиграли ямочки. — Я почла бы за честь подготовить их свадьбу и придумать короны для жениха и невесты. Тристан и Мирцелла — сама невинность. Мне думается, им подошло бы белое золото… с изумрудами, в цвет ее глаз. Впрочем, алмазы и жемчуг тоже сгодятся. Главное — поженить этих детей и короновать их. Затем нам останется только объявить отроковицу Мирцеллой Первой, королевой андалов, ройнаров и Первых Людей, законной наследницей Семи Королевств Вестероса — и ждать, когда львы к нам пожалуют.
— Законной наследницей? — язвительно повторил принц.
— Она старше своего брата, — терпеливо, как слабоумному, пояснила Тиена. — По закону Железный Трон должен перейти к ней.
— Это дорнийский закон.
— Когда добрый король Дейерон женился на принцессе Мории и присоединил нас к своему королевству, было условлено, что Дорн всегда будет жить по своим законам. А Мирцелла, так уж вышло, сейчас находится в Дорне.
— Да, верно, — неохотно признал принц. — Мне нужно подумать.
— Слишком вы много думаете, дядя, — дерзко заметила Тиена.
— В самом деле?
— Так отец говорил.
— Он-то как раз не любил думать.
— Некоторые люди думают, потому что боятся действовать.
— Есть разница между страхом и предосторожностью.
— Буду молиться, чтобы вы не ведали страха, дядя, — не то вы, чего доброго, забудете, что вам надо дышать.
Увидев, что она подняла руку, капитан гулко стукнул древком о мраморный пол.
— Миледи, вы забываетесь. Сойдите с помоста, прошу вас.
— Я ничего дурного не делаю, капитан. Я люблю дядю, как он, я знаю, любил моего отца. — Тиена опустилась на одно колено перед принцем. — Я сказала все, что хотела, дядюшка. Простите, если невольно обидела вас — виной тому мое разбитое сердце. Вы ведь любите меня по-прежнему, правда?
— Как всегда.
— Тогда благословите меня, и я ухожу.
Доран, помедлив долю мгновения, опустил руку на голову племянницы.
— Будь храброй, дитя мое.
— Как же иначе? Ведь я его дочь.
Как только она удалилась, к принцу поспешил мейстер Калеотт.
 
— Мой принц, она не?.. Позвольте взглянуть на вашу руку. — Он осмотрел ладонь, затем осторожно повернул ее тыльной стороной и понюхал. — Все в порядке. Царапин нет, поэтому…
Принц убрал руку.
— Могу я попросить у вас макового молока, мейстер? Наперстка будет довольно.
— Да. Да, конечно.
— Прямо сейчас, если можно, — мягко поторопил принц, и мейстер засеменил к лестнице.
Солнце село. Яркие пятна на полу быстро гасли, и синие сумерки наполняли зал. Принц сидел на троне, украшенном копьем Мартеллов, с бледным от боли лицом.
— Капитан, — после долгого молчания промолвил он, — насколько преданна мне моя гвардия?
— Она преданна вам. — Арео не знал, как еще на это ответить.
— Полностью? Или только частично?
— Они хорошие парни. Хорошие дорнийцы. Будут делать то, что я прикажу. — Арео снова стукнул секирой об пол. — Я принесу вам голову каждого, кто вздумает вас предать.
— Головы мне не нужны. Мне нужно повиновение.
— Оно у вас есть. — Служить. Повиноваться. Защищать. Простые обеты для простых душ. — Сколько людей вам требуется?
— На твое усмотрение. Несколько верных солдат могут послужить нам лучше, чем два десятка сомнительных. Я хочу, чтобы это было сделано как можно скорее, притом без кровопролития.
— Быстро, тихо и без крови. Слушаюсь. Каков будет приказ?
— Взять дочерей моего брата и поместить их под стражу на вершине Копья.
— Песчаных змеек? — В горле у Арео пересохло. — Всех восьмерых, мой принц? И младших тоже?
Доран поразмыслил.
— Дочки Элларии слишком малы, чтобы представлять опасность, но их могут использовать против меня. Пусть уж лучше будут у нас под рукой. Да, младших тоже… но первым делом Тиену, Нимерию и Обару.
— Как прикажет мой принц, — с тяжелым сердцем ответил Арео. Моей маленькой принцессе это не понравится, думал он. — А Сарелла? Она уже взрослая, ей почти двадцать.
— Если она не вернется в Дорн, делать нечего — остается молиться, чтобы разума у нее оказалось побольше, чем у сестер. Пусть себе… играет. Позаботься об остальных. Я не усну, пока не узнаю, что они благополучно посажены под замок.
— Будет исполнено. — Капитан помедлил. — Когда об этом узнают в городе, подымется вой.
— Вой подымется не только в городе, но и во всем Дорне, — устало бросил Доран Мартелл. — Хорошо бы лорд Тайвин услышал его в Королевской Гавани и понял, какой верный друг у него имеется в Солнечном Копье.
  
Серсея
 
Ей снилось, что она сидит на Железном Троне, высоко над всеми.
Придворные сверху — точно разноцветные мыши. Знатные лорды и леди преклонили колени. Отважные рыцари сложили мечи у ног королевы, моля ее одарить их своим вниманием, и она улыбается им. Но тут откуда ни возьмись появляется карлик. Он тычет в нее пальцем и покатывается со смеху. Лорды и леди начинаю хихикать вслед за ним, заслоняя руками рты. Лишь тогда королева замечает, что она голая.
Она в ужасе приседает, чтобы как-то скрыть свой срам, и шипы Железного Трона впиваются в ее плоть. Она хочет встать, но нога соскальзывает в какую-то зазубренную трещину. Чем больше она бьется, тем глубже трон поглощает ее, отрывает куски мяса от живота и грудей, кромсает руки и ноги. Вот уже все ее тело обливается багровой жижей… а ее брат веселится внизу, насмехаясь над ней.
Этот смех все еще звучал в ее ушах, когда кто-то тронул ее за плечо и она проснулась. На долю мгновения ей показалось, что кошмар продолжается, и она отпрянула с криком, но это была всего лишь Сенелла, ее служанка, бледная и испуганная.
Мы здесь не одни, внезапно поняла королева. Чьи-то высокие фигуры обступили ее ложе, под плащами мерцали кольчуги. В чем дело? Где ее стража? В спальне темно, не считая фонаря в руке одного из незваных гостей. Я не должна показывать, что мне страшно, подумала Серсея.