Маркграф из Преисподней (СИ)
— Шагай, — велел я ему. — И без фокусов. Убивать я тебя всё равно не стану, а вот боль причинить могу.
Посредник вдруг усмехнулся.
— Не сомневаюсь, Ваше Сиятельство! Прошу прощения, что заставил вас побегать. Но надо же было хоть попробовать.
Что-то он болтал слишком уверенно для человека в его положении.
— Сунь-ка ему между зубов что-нибудь, — велел я бойцу. — А то ещё откусит себе язык. Нам этого не нужно. У меня к нему имеются вопросы, и я очень рассчитываю получить ответы.
Мой спутник тут же достал резиновый кляп в виде трубки с ремешками, затягивающимися на затылке. Похоже, на дело бойцы шли экипированными по полной программе. Хотя чему удивляться? Они знали, что придётся захватывать цели.
Посредник стиснул зубы и замотал головой, мешая впихнуть кляп. Пришлось изо всей силы ткнуть ему костяшкой среднего пальца в одну из болевых точек. Как только он завопил, боец сунул между зубов трубку и ловко застегнул ремешки.
— Вот теперь порядок! — кивнул он удовлетворённо. — Идём, Ваше Сиятельство?
Взяв пленника за локти, мы потащили его назад, к машине.
Глава 27
Как только прибыли во дворец, свидетелей выгрузили и отправили в подвал — готовить к допросу. Я же хотел принять душ и переодеться, так как изрядно пропотел во время беготни по докам, но меня задержал следопыт. Подойдя, протянул всеми забытую сумку с деньгами, которые привёз ему в обмен на уничтожение вепря посредник.
— Ваше Сиятельство, что с этим делать? Куда их?
Забрав у него сумку, я сунул руку внутрь, достал одну пачку и бросил егерю.
— Держи! За труды, риск и актёрский талант. Хорошо отработал.
— Спасибо, Ваше Сиятельство, — егерь поклонился, но уходить не торопился. — А что со мной теперь будет?
— Ну, раз я дал тебе бабки, значит, убивать не собираюсь. Хотя ты заслужил. Мда… Служить мне, конечно, ты больше не будешь. Собирайся и уезжай. Твою вольную я велю подготовить и подпишу. Заберёшь у начальника. Дня через два. Столько тебе на всё про всё.
Следопыт отвесил ещё один поклон.
— Благодарю, Ваше Сиятельство! Вы очень великодушны!
— К сожалению, да. А теперь ступай, не задерживай меня.
Всё равно встретимся в аду. Никуда ты от наказания не денешься. Так что можно и отложить. Не горит, как любят поговаривать у нас в Преисподней.
Избавившись от Макара, я поднялся к себе, сунул бабки в сейф — пусть будет у меня неприкосновенный запас на всякий пожарный — и отправился в душ. Освежившись и накинув лёгкий домашний костюм, состоявший из бархатной куртки-венгерки со шнуровкой и шёлковых брюк, я спустился в подземелье.
Николай был уже на месте. Кивнул мне и указал на прикованного к металлическому креслу посредника.
— Задал ему пару вопросов для разминки, пока тебя ждал. Упирается. Не хочет по-хорошему.
— Личность выяснили? — спросил я, садясь рядом с братом в удобное мягкое кресло. — Его действительно звать Юрием?
— Без понятия. Отдел разведки снял отпечатки, так что скоро узнаем. А так и связи его потянутся. Не знаю, чего он упирается. Толку-то?
Я перевёл взгляд на посредника. Тот сидел, склонив голову набок, и следил за нами, словно был не в камере для допросов, а в театре. Вид у него был излишне самоуверенным. Интересно, с чего бы?
— Ты же понимаешь, что всё расскажешь? — спросил я. — Так всегда бывает. У каждого есть предел. И в руках профессионала…
— Всё дело в том, Ваше Сиятельство, что мне нечего рассказывать, — перебил пленник. — Я ничего не знаю. А тот солдат, которого вы взяли, тем более. Он ещё большая пешка, чем я. Так что, боюсь, вас ждёт разочарова…
Удар, который нанёс ему в скулу начальник охраны, прервал речь.
— Не смей перебивать Его Сиятельство! — гаркнул он, брызгая слюной. — Ещё раз так сделаешь, и я сломаю тебе палец.
— Спасибо, Порфирий, — кивнул я. — Судя по всему, наш гость готов принять мучения. Вопрос лишь — из-за верности хозяину или от неведения. Если последнее, будет забавно. Досадно, но забавно. Впрочем, мы дождёмся доклада отдела разведки. Уверен, он многое прояснит. Что с бойцом? Его рана не слишком серьёзна? Он в состоянии говорить?
— К сожалению, нет, — мрачно ответил Порфирий. — Парень оказался слабоват. Вырубился от потери крови и болевого шока. Сейчас он в палате под наблюдением врача. И с охраной, само собой. Но не думаю, что мы от него чего-нибудь добьёмся. Обычное пушечное мясо, расходный материал.
— Согласен. Вон он, наш главный клиент, — я подмигнул посреднику.
Тот криво усмехнулся. Порфирий сделал к нему шаг, но я жестом остановил его. Начальник охраны нехотя отступил. Однако было заметно, что в случае, если понадобятся пытки, он будет первым среди желающих простимулировать разговорчивость пленника.
— Есть подходящее заклинание? — спросил я Николая. — Которое развязало бы ему язык. Или оказалось достаточно устрашающим, чтобы он сам захотел с нами пообщаться.
— Можно попробовать парочку. Адские муки. Во всяком случае, если верить описанию. Но поможет ли?
— Вот и выяснили бы.
— Кстати, да! — оживился Николай. — Я как раз хотел одно опробовать. Ещё ни разу не пускал его в ход.
— Ну, так не стесняйся. Видишь, человек жаждет испытать себя на прочность.
Однако Николаю не довелось проверить заклятье. Дверь открылась, и в камеру вошёл Шевцов. С тонкой пачкой распечаток. Бросил взгляд на посредника, а затем поклонился нам с Николаем.
— Чем порадуете, Андрей Иванович? — спросил я. — Вижу, не с пустыми руками. А то этот тип уверен, что мы его ни с кем связать не сможем.
Начальник разведки пожевал губами, что мне совсем не понравилось: когда человеку есть, чем похвастать, вид у него совсем иной.
— Что, он прав? — прищурился я.
— Отчасти, Ваше Сиятельство. Этого человека зовут Юрий Степанович Кобылин, он адвокат и довольно известная личность.
— Не думаю, что диплом поможет ему, — заметил я. — Как и осведомлённость о законах. В суде ему появиться не светит.
Шевцов понимающе кивнул.
— Я не к этому клонил, Ваше Сиятельство. Дело в том, что господин Кобылин часто представляет интересы своих клиентов. Не гнушаясь ничем. Чем, собственно, и прославился. Однако обращаются к нему часто и с удовольствием.
— Скажите, почему! — подмигнул Шевцову адвокат.
— Наш гость разработал систему, при которой он не может узнать, кто его наниматель, — мрачно проговорил начальник разведки. — Это обеспечивает полную конфиденциальность. Даже если б господин Кобылин захотел выдать сведения о своём клиенте, то не смог бы.
— Именно! — удовлетворённо кивнул пленник.
— Однако он легко связался с нанимателем, — заметил я. — Значит, не такая уж сложная эта система. Если она вообще существует. Может, вы её не придумали, а выдумали? — спросил я адвоката. У того нервно дёрнулся глаз. На губах появилась презрительная, но неуверенная улыбочка. Малоубедительная. Похоже, я угадал. — Николай, мне кажется, господин юрист скоро захочет поделиться с нами своей системой. Какой бы она ни была. Я думаю, вы, Юрий Степанович, ждали появления человека, который скажет, будто вы ничего не знаете. Система, которую вы так широко разрекламировали, должна была послужить вам защитой от пыток. Вот только я не привык сдаваться. Если понадобится, выжмем вас, как лимон! Не думаю, что вы действительно готовы терпеть боль ради клиента. Всё это дешёвая бравада. Я знаю таких, как вы. Повидал немало. Сейчас поглядим, не ошибся ли, — обратившись к Порфирию, я сказал: — Сломай этому придурку четыре пальца, чтобы понял, что мы не шутим. А ты пока приготовь проклятье поядрёней, — это уже было адресовано брату. — Чтоб его сразу проняло. Тогда и поговорим.
Глава 28
Судя по выражению лица, наш гость к такому повороту готов не был. Быстро глянув на начальника охраны, он судорожно сглотнул и уставился на меня. Было заметно, что его раздирают противоречия.