"фантастика 2023-136". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Покинув большой зал собраний, мы поначалу двигались в толпе с остальными классами по коридорам школы, но постепенно группы расходились по сторонам. Вскоре остался только наш небольшой состав, и сейчас мы следом за Прасковьей Богдановной поднимались по лестнице на третий, как понимаю административный этаж.
Прасковья Богдановна шла первой, и я невольно обратил внимание на ее привлекающие внимание нижние… сто, если навскидку, прямо вариант Дженнифер Лопес. Не только я, кстати, обратил внимание на ее маячащие перед взором нижние параметры — рядом звучно раздался звук лязгнувшей челюсти. Это Гарсия подловила момент и легонько ткнула пальцами под подбородок да Сильве, заметив его открытый рот. Судя по реакции, получилось — вот так с громким лязгом зубов, неожиданно для обоих. Но более неожиданным для меня оказалось то, что поднимающаяся по лестнице Прасковья Богдановна от резкого звука едва заметно вздрогнула. При этом она не обернулась, а я ощутил от нее самый настоящий испуг.
Она нас боится? Додумать не успел — лестница кончилась, мы поднялись на третий этаж и прошли по пустому коридору.
«Заместитель директора по экономике и финансам Прасковья Богдановна Стасюк», — гласила табличка на двери, в которую мы по одному и зашли. Когда я проходил мимо пропускающей нас в небольшой кабинет Прасковьи Богдановны, увидел как бьется жилка у нее на виске. Вдруг понял, что взгляд у нее — как у затравленного зверя, и ощутимо почувствовал ее липкий страх.
Надо же, она меня — именно меня, боится. Похоже, серьезно опасается мести с моей стороны. Вот это поворот, ничего себе! Весьма забавная коллизия — я-то опасался, что Прасковья Богдановна после своего полета со второго этажа в клумбу будет мне мелко пакостить в силу служебного положения. Она же наоборот боится меня как огня, и ее состояние сейчас близко к панике.
В принципе, логично — у меня с головой не все в порядке, и, когда мне браслеты-негаторы снимут, я же могу ее превратить в кучку пепла, оправдавшись после неустойчивым психическим состоянием. Тем более я владеющий даром и, в отличие от нее — обычного человека, обладаю сословными привилегиями.
Из-за коридорного существования с момента появления в этом мире я не выходил в большой мир, и некоторые вещи мерил своими старыми воспоминаниями. Но привычные нормы уголовного права моего мира здесь — в сословном обществе, неприменимы.
Из-за того, что мысли-сравнения сословного общества у меня всегда шли рука об руку с воспоминаниями о старой жизни, Альбина в эти моменты отключалась. И я как-то не акцентировал внимание, что охарактеризовать местное положение дел в отношениях сословий можно не иначе как «беспредел». Только сейчас примерил на себя реальность и понял, что если я Прасковью Богдановну убью, мне за это — если я хоть чуть-чуть озабочусь поиском оправданий, серьезного наказания не последует.
Вернее, наказание может и будет — если ситуацию начнут качать условные оппоненты из высокого сословия, используя произошедшее для нанесения мне репутационных или материальных издержек. Но жизнь обычного человека все равно в этом во всем вторична, а Прасковья Богдановна даром не обладает, поэтому и на справедливый суд надо мной рассчитывать не может.
Теперь только начинаю понимать, что наверняка Прасковья Богдановна больше всего желала оказаться от меня как можно дальше, но вдруг стала нашим мастером-наставником. Надо же, а я ее еще опасался. Захотелось подойти к заместителю директора, хлопнуть ее по плечу и воскликнуть: «Давай бояться вместе!» Делать этого я конечно же не стал, просто прошел в кабинет и встал как и остальные на удалении от единственного стола в ожидании.
Прасковья Богдановна закрыла за нами дверь, присела за стол на свое место. Сейчас, несмотря на внешне бесстрастный вид и сохраняемую грацию уверенной в себе дамы, заместитель директора — кроме того, что готова хлопнуться в обморок от сдерживаемого ужаса, явно растеряна и не совсем понимает, что делать. Но собой владеет — хотя голос едва заметно дрожал, когда она начала говорить:
— Всем здравствуйте. Меня зовут Прасковья Богдановна, я заместитель директора по экономике и финансам. С этого дня являюсь вашим мастером-наставником. Анна Гарсия, Карлос да Сильва, София Бертезен, Сигурд-Атиль Магнуссон, Ангелина Новикова, Дмитрий Новицкий. Все верно? — говоря, Прасковья Богдановна осматривала каждого из нас.
Она только сейчас смогла посмотреть мне в глаза, пусть и мельком. Не знаю, что ей про меня известно, или что ей про меня наговорили, но боится она сейчас не меньше, чем кролик оказавшийся перед удавом.
— Буду признательна, если вы будете называть меня Эмилией, — традиционно уже для общения с нашими меняющимися наставниками произнесла Бертезен.
— Хорошо, Эмилия.
— Как наставник команды, вы можете называть меня Сигурд, — также традиционно продолжил Магнуссон.
— Хорошо, Сигурд.
Я в этот момент усмехнулся, вспомнив состоявшийся пару недель назад разговор между Патриком О’Брайаном и Магнуссоном, когда ирландец знакомился с нашей командой. «Вы можете звать меня Сигурд. — Зачем мне тебя так звать? — Потому что это мое имя (недоуменно). — Да мне насрать, какое у тебя имя, будешь Беляш. Вопросы?»
Вопросов тогда у Магнуссона к нашему новому инструктору по практической стрельбе не нашлось. Да Сильва стал Чернышом, после чего пришел черед девушек получать новые имена. Фантазия у господина О’Брайана в тот момент немного засбоила, но думал наш новый инструктор недолго, мимоходом обозвав девушек списком алкогольных коктейлей: Ангелина стала Дайкири, Гарсия — Негрони, Бертезен — Бакарди.
Меня же О’Брайан стал называть Айриш Крим, имея ввиду ирландские сливки. Периодически «Крим» превращалось в вариации со словом «криминал» — с намеком на то, что если я не буду выкладываться на полную, пострелять сраных англичан у меня не получится, потому что сраные англичане неплохо стреляют в ответ и такой безнадежный организм как я сможет попасть в криминальные сводки только как тупая и неспособная к сопротивлению жертва. О том, что жертва неспособная к сопротивлению «сраным англичанам», подчеркивалось отдельно и неоднократно.
Вообще тренировки с Патриком О’Брайаном проходили довольно весело. Своеобразный оказался человек, с гонором: сходу заявил нам всем, что он лучший убийца на этом сраном острове. Кроме того, постоянно щеголял еврейскими поговорками, даже книжку с собой носил: «Золотые правила еврейского бизнеса», применяя цитаты оттуда к месту и не к месту. Но учил нас на совесть, этого не отнять — за прожитые годы набрав опыт участия в конфликтах в составе регулярной армии, частных военных кампаний и в корпоративной службе безопасности. В общении, правда, часто бывал откровенно неприятен и своим «мне насрать» успел оскомину всем набить, но даже Магнуссон признавал, что такого профессионала как ирландец найти нелегко. А Магнуссон — до недавнего момента получавший «королевское» образование, в этом толк определенно знал.
Прасковья Богдановна, в отличие от нашего инструктора по практической стрельбе непробиваемой уверенностью в себе не обладала. Несомненно, из козырей у нее приятная внешность, возможно определенные коммуникативные и профессиональные навыки в экономике и финансах, приведших ее на этот пост. Но этого явно мало: сейчас Прасковьи Богдановны хватало только на то, чтобы сохранять внешнее спокойствие. Когда она кивнула Магнуссону в ответ на его традиционное «можете называть меня Сигурд» я увидел, как у нее по виску стекает маленькая капелька пота.
В этот момент я несколько иначе посмотрел на женщину. До этого момента Прасковья Богдановна мне казалась — в восприятии, совершенно другой. Нет, может быть моральные ее качества в плане личных отношений и поведение под алкогольным градусом еще даже хуже, чем я себе представлял. Но одно точно — чтобы держаться перед нами сейчас так спокойно, Прасковье Богдановне определенно требуется личное мужество. Голос ее по-прежнему едва заметно подрагивал, но говорить продолжила она вполне ровно: