Вор из шкатулки архимага (СИ)

Маришка, кстати, умничка, тихонько сидела в шкафу.
— Ради свободы люди соглашаются и не на такое, — изрек герцог.
И прежде чем он продолжил свою глубоко интеллектуальную речь, я метнулась вправо. Руки плохо слушались, тряслись, еле попали с пятого раза штепселем в розетку. По дороге назад я схватила лак для волос и с боевым запалом развернулась к Деяну.
— И что же это? Неудачная попытка меня напугать? Или ты предлагаешь на проверку материал из своего мира, чтобы узнать, как моя плеть быстро и легко рассечет его?
Он ловко взмахнул ею, рассыпая огненные искры, а я от испуга — не иначе — одновременно включила фен и яростно забрызгала лаком. Между нами вспыхнула стена огня и мигом перекинулась на камзол герцога. Плеть растворилась, я рьяно опустошала баллончик лака. Деян отступал, смахивая огонь заклинаниями, но языки пламени плодились и плодились — я не выпускала лак из руки.
Деян отошел на несколько метров от шкафа, я бросила фен и лак, отодвинула зеркальную дверцу, схватила Маришку за руку и, сказав, что мы сию секунду бежим за мороженкой, выскочила вместе с ней из комнаты.
Одеваться некогда. Мы босиком в домашней одежде вылетели на улицу. И в тот миг, когда я выбежала из подъезда, крепко держа маленькую ручку сестренки, застыла.
На ближайшем перекрестке в раннее утро всегда кипит жизнь: десятки машин, пешеходы, велосипеды. А сейчас — гробовая тишина.
За спиной разбилось окно, что-то полетело с еле слышным гулом и треском. Я машинально прикрыла собой сестру, сжимая в объятьях, и дернулась в сторону. Но куда там…
Горящий шкаф, падая из окна, спешил нас размозжить об асфальт.
Огонь утянул меня во тьму.
С глубоким вдохом я очнулась. Свежий, живительный воздух наполнил легкие. В вышине раскинулось ярко-голубое небо без единого облачка, ласковая трава щекотала пятки, голова покоилась на чем-то упругом. Пальцы, что перебирали мои волосы, убежали. Я слегка повернула лицо влево — мужской подбородок закрыл полнеба.
Туман… Его колени заменили мне подушку. Он сидел на траве, воззрившись на небо. В глазах защипало, и слезы без предупреждения размыли окружающий мир. Я зажмурилась, прикрывая ладонью веки.
Чудесный, кошмарный сон — обнял, согрел и прожег кожу до мяса.
Маришка далеко на Земле плачет днями напролет, ведь Денис наверняка ляпнул, что я кинула их, как пять лет назад мама.
Сон, подхваченный ветром, стремительно уплывал за небосклон сознания, оставляя размытые образы. Но рана от него не заживала. Я ей мешала. Я гнала прочь радость, что проникала в меня через затылок и шею вместе с теплом мужского тела. Туман не приснился, он рядом. Он вор, опасный, подозрительный человек. Но почему-то уложил мою голову на колени и явно перебирал волосы, пока я спала.
Где Тото? Я поднялась на локтях, осматривая широкую поляну перед озером. Тишина, нигде никого, даже птичка не пролетит с ветки на ветку, травинка не шелохнется.
Огромная тень резко заслонила солнечный свет. Я подскочила на ноги, с разинутым ртом провожая взглядом дракона, который скрывался за пышными кронами деревьев.
— Ничего себе! Настоящий дракон! Обалдеть, он так быстро пролетел, я и рассмотреть не успела.
— Леди, разве вам родители не рассказывали, что драконы враги, и их нужно бояться, а не зырить на них с диким восторгом? — спросил Туман, загорая на травке в одних черных штанах, по бокам которых разлеглись красный и белый платки. Широкий пояс тоже лежал рядом, но тросы пропали. Как и черная рубашка с жилеткой.
Без доли смущения вор внимательно рассматривал мои ноги — здоровые ноги после полета в лесу. И голые. Где моя одежда? Черная мужская рубашка едва прикрывала бедра.
— Где… куда… — запиналась я от шока. — Где платье?!
— Булькает в море. Я не пояснил бы вам жестами то, что от него надо избавиться. Оромхии растерзали его на лоскутки и утащили на дно. А вместе с ним противные маячки. Потом я забросил нас в стационарный портал, скрытый под водой. По-другому на эти земли чересчур трудно добраться…
С его губ срывались слова, а не набор звуков, и обретали для меня смысл. Голос его больше не был грубоватым, а стал бархатным с юношескими нотками. Но на каком языке Туман говорил? А я? Непохоже на русский. А на что похож русский?
 
— Почему я вас понимаю? — спросила я, упрямо смотря Туману четко в глаза. Из-за яркого света серые радужки казались почти прозрачными, а взор — нежным, отчего в моей груди перышком защекотало что-то шаловливое. Я отвела взор к стене леса — так легче дышать. — Почему не помню родного языка?
Вор с легкостью вскочил на ноги и направился к озеру. Посередине него шла рябью вода, будто под ней просыпалось чудовище.
— Здесь в Ибискире, дивные земли. Вы изумитесь, но даже животных поймете.
Пока Туман доставал из воды тросы, я скинула кожаную жилетку, вытащила руки из рукавов рубашки и завязала их повыше груди. Край рубашки чуть ниже опустился. Жилетку отдам хозяину. Пусть Тумана не смущал его внешний вид, но мне ужас как неловко. Взгляд мой прилипал к обнаженному торсу. Еще не прикоснувшись, мои пальцы ощущали подушечками мираж — теплую, атласную кожу, под которой напрягались стальные мышцы.
Его тело слишком идеальное, словно ненастоящее. Ни шрама, ни лишнего килограмма. Безупречные пропорции, точно их доводили до совершенства годами. И я не преувеличиваю. Я бы подступила к нему вплотную и прошлась ногтями по груди расцарапывая. Вдруг все просто иллюзия.
Туман сидел на берегу ко мне спиной и энергично полоскал тросы. Вода посередине озера разгладилась. Неужели тросы завихрения крутили? Только они нырнули обратно, а Туман поднялся, я подошла ближе и протянула жилетку, покосившись на лес.
— Забирайте.
— Оставьте пока себе. — Вор повернулся ко мне лицом и защелкнул пояс. — Я терпеть не могу одежду. С удовольствием ходил бы голым, как прежде.
Рука замерла с протянутой жилеткой. К щекам бросился жар. Что значит, как прежде? Он из племени нудистов? Я удивленно вперилась в его лицо. Оно тоже безупречно. Нет морщинок, щетины, кожа без изъянов. Выглядел Туман моложе, чем мне показалось вчера в полумраке. Ему бы у нас пиво не продали без паспорта. А вот хмурился он и смотрел как взрослый мужчина. Как… Деян.
— Простите, леди. От меня вы не дождетесь манер. Скажите спасибо за вежливое обращение — оно мне и так претит.
— Мы можем обращаться друг к другу на ты. Я не из Фрелората, у нас нормально, когда…
— Я знаю, что вы не из Фрелората, — процедил Туман сквозь зубы. Тросы выскочили из воды, разбрасывая брызги, метнулись к поясу и шустро оплелись кольцами вокруг торса аж до сердца. Капли стекали с морщинистой, жесткой кожи тросов, миновали широкий пояс и впитывались в ткань штанов. Чуть-чуть — и тонкие ручейки промочат так, что она облепит мужские бедра, как вторая кожа.
Туман выхватил жилетку и накинул себе на плечи. Я очнулась. Да что со мной?!
— Не нужно ко мне подлизываться, эклерянка.
— Я не имею никакого отношения к жителям Эклера. Я с Земли! Из совершенно иного мира!
Серые глаза широко распахнулись. Брови поползли вверх, а гладкий лоб расчертили три морщины. О, иногда эмоции на лице отражаются.
— Четыре дня назад герцог вырвал меня из родного мира и заявил: я обязана на сутки подменить королеву. Перед этим должна пройти основательную подготовку, чтобы никто не заметил между нами разницы.
Губы Тумана дрогнули в ухмылке. Он несколько раз кивнул, видимо, своим мыслям.
— Здорово. Пойдемте, леди.
Не оборачиваясь, вор пошел по тропинке в лес.
— Э… Простите. Но я не вру! Это правда! Я возвращалась ночью с работы домой, и в переулке на меня напал герцог, Деян Розен. К сожалению, я была слишком уставшей, чтобы вырваться, хоть он и держал меня левой рукой, пока правой магичил с артефактом. Очень быстро все закружилось в водоворот. Когда прояснилось, я стояла в лесу, но так и не вырвалась, герцог чуть ребра мне захватом не сломал. После чего отволок в замок…