Прыжок во времени (ЛП)

— О чем думаешь? — cпросила Элейн. — Ты улыбаешься так, будто только что…
— А? — Я выдернула себя из грез. — О, просто думала о любимом человеке.
— Ой, как мило. Уиллу так повезло, что у него такая заботливая жена.
— Почему ты думаешь, что я говорю об Уильяме? — огрызнулась я.
— Мама! — Диора бросила на меня свирепый вопросительный взгляд.
Ой. Уильям был ее отцом, и я не могла расстроить беременную женщину.
— Да я шучу! — Нет. — Конечно, я думаю о твоем отце. Он такой… милый, — только и смогла вымолвить.
— Он лучше, чем просто милый. По-моему, этот человек — самый лучший муж, — сказала Элейн. — Жаль, что я вышла замуж за Питера, а не за него. Прости, Диора. — Она рассмеялась.
Полагаю, она могла бы заполучить его. Единственного мужчину, которого я хотела, был Грант. Барб втерла мне в волосы какой-то липкий продукт.
— Ну что ж, обратного пути нет, — задумчиво произнесла Элейн. — Питер подарил мне троих прекрасных детей, и в основном у нас был хороший брак. Мы просто… не нашли общий язык, наверное. — Джилли провела утюжком по волосам Элейн, укладывая ее локоны. — Если бы я не отказалась от своих мечтаний ради него, чтобы он мог сделать карьеру, может быть, все было бы по-другому, кто знает?
— Еще не поздно последовать за своими мечтами, Элейн, — сказала Барб.
— Мне пятьдесят три, дорогая. Моя лодка уплыла много лет назад.
— Мне пятьдесят шесть. И я думаю, что ты всегда сможешь поймать другую лодку, — сказала Барб, наклоняя мою голову вперед и прикрепляя заколку к верхней части моих серо-черных волос.
— Слушай, слушай, — согласилась Диора. — Большинство женщин сейчас доживают до ста, а мужчины — до девяноста двух, так что у тебя еще много лет впереди, — успокоила она Элейн, пока Карина что-то втирала Диоре в ноги. Она выбрала педикюр вместо прически, поскольку последние два месяца явно не могла дотянуться до своих ног, а они слишком долго были без лака.
Я чуть было не рассказала им о своих планах относительно международной карьеры модели, но прикусила язык. Эта лодка отплыла двадцать пять лет назад, но как только я смогу вернуться, я буду на ней, направлю эту лодку в желанное будущее и ни за что на свете не позволю айсбергам встать на моем пути.
— Ну, что ты думаешь? — Спросила Барб, когда закончила расчесывать меня.
Мои безжизненные локоны превратились в пышную массу развевающихся на ветру волос, зачесанных назад, словно передо мной стоял постоянный высокоскоростной вентилятор. Так было гораздо лучше и, очевидно, по последней моде, поскольку я уже видела других женщин с такой же прической, но не то, что я бы выбрала для себя. В любом случае, мне нужно накраситься.
Я попросила Барб отодвинуть мой стул от зеркала, чтобы в конце я смогла удивиться. Если это сработает, я буду смотреть на себя настоящую в зеркале, а Диоры и Элейн либо не будет, либо просто станут незнакомцами, которые придут в салон для того, чтобы сделать макияж, как я.
Я закрыла глаза, когда Барб провела по моим векам мягкой кисточкой для макияжа с тенями, затем умело провела карандашом для глаз по стыку между веками и ресницами. Она нанесла какой-то гель на мои щеки, и они начали покалывать. Я не могла видеть, что она делает, но клянусь, чувствовала, как мои щеки поднимаются, а гусиные лапки вокруг глаз постепенно исчезают.
— Тебе ведь это нравится, правда? — спросила Барб.
— Конечно, — ответила я. Я была в своей стихии. Мне было не привыкать к тому, что чужие люди творят искусство с моим лицом, и я удовлетворенно вздохнула.
Остудив мои губы слоем влажной помады, Барб заставила закрыть глаза и обрызгала мое лицо прохладным освежающим лосьоном. Это должно было быть именно так. Это уже происходило. Я это чувствовала. Капельки тумана покалывали мое лицо, как снежинки, и я представляла, что эти крошечные феи, порхающие над моей кожей, пытаются привести меня в прежнюю форму.
Наконец Барб развернула кресло лицом к зеркалу. Мое юное отражение улыбнулось в ответ, но потом я поняла, что мои глаза все еще закрыты. Когда открыла их, я не поверила в увиденное. Боже мой. Водоворот беспомощности закрутился изнутри, и из горла вырвался хриплый стон. Потом еще один… и еще, пока не разрыдалась вовсе.
 
— Келли, Келли, что случилось? Тебе не понравилось? — Барб схватила меня за плечи.
Элейн подошла и положила руку мне на спину. Даже Диора с трудом поднялась со стула и торопливо заковыляла ко мне.
— Я… это… почему?
Слова застряли у меня в горле, и очень хотелось сказать им, закричать во всю глотку, что на самом деле мне двадцать пять и мне здесь не место. Но не могу, они наверняка отправят меня в лечебницу. Это было бы еще хуже, потому что они заставили бы носить ужасный больничный халат с открытой спиной, или пару оранжевых комбинезонов, или что-то еще отвратительное, и, если бы я продолжала настаивать, что я — Келли Кроуфорд, которая перенеслась на четверть века в будущее, они могли бы даже вызвать экзорциста.
Нет. Что бы ни делала, я застряла в этой извращенной сказке, и никакой прекрасный принц не спасет меня. Придется притворяться. Я должна была придумать что-то, какую-то причину для своей вспышки гнева.
Кроме того, это был подарок Диоры на мой День Рождения, и я не могла позволить себе расстраивать ее. Если бы это сделала, у нее могли бы начаться больше этих Брэкстонских штучек, и могла бы родить ребенка в ванне для ног!
Я набрала воздуха в легкие и постаралась успокоиться, сопротивляясь непроизвольной пульсации, которая охватила меня мгновение назад.
— Мама?
— Кел?
— Келли?
Все они смотрели на меня с неподдельным беспокойством на лицах.
— Мне очень жаль. Просто в последнее время чувствую, что жизнь проходит мимо. Все произошло слишком быстро, и не могу поверить, что мне на самом деле пятьдесят. — Ну, это отчасти правда.
— Но я думала, что ты будешь чувствовать себя прекрасно после того, как сделаешь прическу и макияж, — спросила Элейн.
Я посмотрела на себя в зеркало; мои искусно уложенные волосы обнажали накрашенное лицо, с коралловыми щеками в тон моему наряду и такой же подводкой для глаз под… бровями? С каких это пор визажисты рисуют яркие цветные линии под бровями? Мало того, губы тоже были коралловыми — с резким золотым контуром. Какого черта? Я покачала головой и чуть не рассмеялась над результатом.
Женщины вокруг меня все еще выглядели обеспокоенными, и мне пришлось их успокоить.
— Когда обернулась и увидела свое лицо, я заплакала, потому что… ну, потому что ты так хорошо поработала, Барб, и… хотелось бы все время так выглядеть. — Ой. Это было трудно произнести вслух.
Барб заметно смягчилась и с явным облегчением прижала руку к груди. Элейн отступила назад и улыбнулась. Диора погладила меня по спине.
— Ой, мам. Ты всегда выглядишь великолепно, а сегодня будешь особенной.
Действительно, очень особенной. Если бы Селена увидела меня сейчас, она бы смеялась до тех пор, пока у нее не кончился бы воздух, а что касается Гранта, то он… ну, надеюсь, он бы поддержал меня и сказал, что не имеет значения, как я выгляжу. Хотя что-то внутри подсказывало, что для него это действительно важно.
— Сегодня на вечеринке ты всех покоришь, мама. Ты даже не выглядишь на пятьдесят! Я бы не удивилась, если бы кто-то из гостей по ошибке купил открытки к сороковому Дню Рождения.
Должно быть, я научила свою дочь хорошо лгать.
— Это будет отличная ночь, только подожди, пока не увидишь праздничный торт, который папа приготовил для тебя. Он идеальный! Придется немного потерпеть, чтобы загадать желание и задуть свечи, — сказала она.
Желание, праздничный торт… вот и все! Как глупо было с моей стороны думать, что прыжок с тарзанки или макияж могут повернуть время вспять. Теперь эта мысль казалась нелепой. Но загадывать желание на праздничном торте?
Вот что бывает в кино — загадывают желание, и происходит что-то волшебное. И в моем случае, я точно знала, чего хочу.