Добрые Люди (СИ)

Снова тренькнуло, на этот раз правее — стрелков двое — и через миг мешок волшебным образом вырвало из рук, отбросив в сторону. Я замер как вкопанный и поднял руки над головой. В третий раз стрелки попадут в цель — в меня, тут и дураку ясно, что первые две носили предупредительный характер. Значит убивать не собираются. Пока. Не ожидал, что наткнусь на кого-то из двуногих в такой глуши столь быстро.
— Я безоружен! — крикнул я.
Из-за дерева показался первый стрелок. Лук он держал наготове, не то, чтобы с натянутой тетивой, но со вложенной стрелой и двигался боком, перекрещивая ноги, будто крался. Одет в рубаху ниже пояса явно из оленьей кожи, подпоясанную ремнём и шерстяные штаны; на ногах сапоги из мягкой кожи, справа к поясу крепился круглый тул для стрел, слева — короткий топор; длинные чёрные волосы собраны хвостом; выглядел молодо. Второй стрелок не спешил покидать укрытие.
Первый, я решил именовать неизвестных пока так, что-то выкрикнул, тыча в меня луком. Слова я разобрал с трудом, кажется язык могги. Картина начинала вырисовываться: Дубовый Щит — дальний форпост в Лесах Эльхо.
— Я плохо понимаю, — сказал я на общепринятом языке.
— Кто ты такой? — Первый тоже перешёл на общий.
— Извини, но я ничего не помню и не знаю кто я, — соврал я, разводя руками.
Он замер в десяти шагах, но позу не сменил. Я почему-то был уверен, что Первый, хоть и выглядел лет на шестнадцать, выстрелит не задумываясь и глазом моргнуть не успеешь.
— Что будем делать, брат? — спросил он, обращаясь ко Второму на своём языке.
Второй бесшумной походкой ступая по гальке, забирал правее. В руках он держал арбалет со сдвоенными плечами — очень дорогой самострел. В его руках он смотрелся слегка аляповато. Право слово, корова с седлом! Я бегло оценил новоприбывшего: Второй был точной копией Первого, только лет на пять старше, видимо могги были братьями по крови, а не по клану; штанины из кожи, в волосы вплетены перья, на поясе малый тул для болтов и крюк для натяжения тетивы арбалета, вместо топора нож средних размеров.
— В священных землях нельзя проливать кровь, — сказал он.
Первый кивнул, и медленно убрал стрелу в тул. Впрочем, лук держал наготове. Я стоял молча.
— Руки опусти, — сказал Первый на общепринятом.
— Спасибо, — поблагодарил я. — Где я?
— Он, может быть, из этих, — вместо ответа могги обратился к брату на своём языке.
— Проклятый духами! — сообщил Второй и сплюнул.
Первый продолжал улыбаться. Я стоял как дурак, босой.
— Может от обоза отбился? — предположил Второй.
— Обоз три дня тому пришёл. Никого не кинулись.
— Да, точно.
— Болтун — отличная находка для шпиона! — раздался звучный бас с противоположного берега, говорили на языке могги, но с каким-то шипящим акцентом.
Первый резко вскинул лук и, наложив стрелу на тетиву, прицелился в сторону мужчины, который ленивой походкой спускался со склона на противоположном берегу. Второй навёл арбалет в мою сторону. Я снова поднял руки, мол, не дурак, стою смирно.
— Вы двое олухов только что выложили первому встречному важную информацию о снабжении! — продолжил мужчина, как ни в чём не бывало. — Я даже с этого берега вижу, что он вас понимает ничуть не хуже, чем вы друг друга. А то может и лучше.
Вот и приплыли. Я окинул нового персонажа беглым взглядом — он значительно отличался от братьев, хотя и у него был лук, только в полтора раза длиннее. Тетива снята. Плоский вытянутый колчан со стрелами перекинут через правое плечо. Сам же бородатый, в меховой шапке, на теле плотная куртка из дублённой кожи, обут в сапоги — подошва толстая; шерстяные штаны с кожаными вставками; походный мешок на другом плече; на поясе болтался тесак в широких ножнах.
— Ри… — открыл было рот Первый, видать хотел назвать мужчину по имени, но вовремя спохватился. — С чего ты решил, что он знает нашу речь?
Второй напрягся. Он отступил на шаг и сместился правее. Первый же на прицеле теперь держал меня.
Я на ходу придумывал легенду, а потому произнёс на языке лучников, стараясь не сильно коверкать слова:
 
— Да, он прав, я вас понимаю, но я не помню кто я и как тут оказался.
Прозвучало сносно, так должны были говорить торговцы пушниной, с которыми могги часто пересекались.
— Ты гляди-ка! А ну присмотрите за ним, пока я тут… оп! Оп!
Мужчина, словно белка по камням, ловкими прыжками перебирался через речку. Бас его гудел, но говорил он как-то мягко с менторскими нотками — так отец разговаривает с малыми детьми. Я покосился в сторону лучников, впрочем, детьми они не казались. Второй раскрыл было рот, но взглянув на меня прошипел какие-то ругательства, слов я разобрать не смог, а, быть может, и не знал таких.
Когда старший из стрелков был на середине пути, я разглядел его зрачки — красные, как рубин, и выругался в голос на энтри[1]. Чистый должен клюнуть, иначе быть беде, а мне не хотелось проливать лишнюю кровь. В том, что мужчина был из ордена Чистых, я не сомневался: в последнее время подобные братства росли как на дрожжах, и каждый пытался заиметь помимо власти ещё и отличительную черту — чистые же меняли цвет зрачков. Не к месту вспомнилась шутка из Нижних Кварталов Довура на этот счёт: «Зрачки дороже ливров». Впрочем, весьма странным было видеть чистого в этой глуши: как правило, орден направлял своих братьев к благородным пэрам и знатным господам дабы венценосные исповедовали правильную веру — веру в Создателя, но как по мне, чистые попросту вынюхивали тайны вельмож, раскапывая грязное бельё, плели интриги и скорее являлись волками в овечьих шкурах, хотя, конечно, были исключения. Скачущий же по камням через горную реку бородатый мужик в бобровой шапке даже рядом не валялся с пижонами при дворе Онорэ де Биро, короля Нортима, а посему плохо вписывался в окружающую действительность.
Но как бы там ни было, а чистый мог доставить мне немало проблем, и пока красноглазый приближался, я прокручивал наихудший вариант: смогу ли я одним рывком достать Первого и не подставиться под болт Второго?
Чистый наконец-то перебрался через реку, и пружинистой походкой, словно лесной кот, направился в мою сторону. Он улыбался во весь рот, щурился солнцу, даже что-то напевал себе под нос, но рука его нет-нет да и замирала подле рукояти тесака.
Остановившись в трёх шагах от меня, он спросил на правильном энтри:
— Ну и кто ты таков будешь?
— Очнулся около рассвета на этом берегу, — ответил я тоже на энтри, чуть запинаясь.
— И? — он повёл бровью.
— И всё, — пожал я плечами. — Могу руки опустить?
Чистый кивнул. Он с прищуром наблюдал за мной, будто мы расписывали пулю в преферанс, а я объявил мизер. Братья же отошли в сторону и о чём-то оживлённо спорили.
— Ладно, — наконец произнёс красноглазый. — Стой тут и не глупи.
Я кивнул.
Он подошёл к братьям, перекинулся несколькими фразами и снова направился в мою сторону. Первый остался на месте, вынул стрелы из колчана и принялся возиться с ними, Второй скрылся в лесу. У них свои дела тут, я даже не стал строить догадки.
— Мне бы обувь какую, — попросил я.
— И куда ты пойдёшь? — Чистый ухмыльнулся и уселся прямо на галечник. Открыв сумку, он вытащил тряпичный свёрток весь покрытый бурыми пятнами и, кинув его мне, сказал:
— Там шкура. Можешь смастерить себе, — он запнулся, подбирая слова, — не знаю даже, ноги всё равно разобьёшь.
— Нож? — спросил я.
Чистый указал на камни.
«Понял. Значит всё-таки опасается меня?»
Минут десять я искал подходящий камень, пришлось расколоть с десяток, чтобы получилось более-менее острая грань. В свёртке чистого обнаружился кусок грубой вонючей шкуры. Разложив её на камнях, я стал вырезать обмотки для стоп, стараясь делать всё небрежно, кривясь и часто сплёвывая. Красноглазый за это время успел подобрать мешок и теперь вытряхивал из него пожитки. Эти вещи по какой-то причине переместились вместе со мной, но моими не являлись — алианец с тритоном всё-таки что-то напутал.