Маленький красный дом

Когда я приехала, Альберто уже был в ресторане. С кислым выражением лица он прятался в задней кабинке. Я села напротив него и поблагодарила за то, что он пришел.
– У тебя чертовски большое желание умереть, – пробормотал он.
– Ты – тот, кто пишет об этом. Почему же именно я в опасности?
– Это вопрос метода. Я сосредотачиваюсь на жертвах, защищенный официальной работой в законной газете. Заметь, я не в Нихле. Я держусь подальше от огня. – Он отхлебнул из кружки чего-то похожего на кофе и вытер рот скомканной салфеткой. – А ты с ним играешь.
Подошла официантка, и я заказала фирменную тарелку тако и воду. Альберто заказал три энчилады, рис, фасоль, сопапилью и салат.
– Раз уж ты платишь, – сказал он с полуулыбкой. Когда официантка ушла, он откинулся на спинку стула и нахмурился, покусывая губу. – Чего ты хочешь? Поторопись – мое время ограничено.
Я рассказала ему о своем разговоре с Анитой Смоллвуд.
– Она сказала, что никто не верил, что Нортон или Джеймс могли быть виновны. Что даже окружной прокурор и судья, похоже, в это не поверили. Это действительно так?
– Если она права, они устроили хорошее шоу.
– Судья, который вел судебный процесс – ты знаешь, кто это был?
Брови Альберто сошлись на переносице.
– Парень по имени Леру. Умер около шести лет назад.
– Ты был с ним знаком?
– Только видел его во время слушаний.
– Анита упомянула, что Джосайя Смит в то время был прокурором.
– Я же тебе говорил – помощником окружного прокурора. – Родригес скомкал салфетку. – Конни, что ты здесь делаешь? Мы уже знаем, что суд был фиктивным. Мы оба знаем, что Леброн и Смоллвуд невиновны. Почему ты достаешь Аниту? – Он бросил салфетку на стол. – Почему ты достаешь меня?
– Я не знаю.
– Не знаешь?
Я рассказала ему о прошлой ночи. Про стук, про кровь. О Джете.
– Нехило. А отпечатки – копы тоже считают, что это кровь?
– В том-то и дело: они появились, задали несколько вопросов, походили вокруг и ретировались. Вошли и вышли за то время, которое мне требуется, чтобы принять душ. Даже не пометили дом как место преступления.
Альберто выглядел задумчивым.
– А этот парень, сторож – он точно ни при чем?
– Его полное имя Бернард Джетсон Монтгомери. Родом из Техаса. И я не знаю.
– Имя ни о чем не говорит.
Я понимала, что прошу слишком многого, но все равно спросила:
– Не мог бы ты покопаться в его прошлом?
– Я не частный детектив.
– Да, я знаю. Но у меня нет денег на детектива, и ты сам сказал, что мне нужно быть осторожной.
Его глаза расширились.
– Во-первых, с каких это пор ты меня слушаешь?! И во-вторых – нет.
– Пожалуйста!
Принесли еду, и как только официантка ушла, Родригес принялся за свою тарелку. Через какое-то время он прервался и посмотрел на меня; в бороде у него застряли кусочки кукурузной лепешки.
– Ты серьезно, не так ли?
– Я серьезно.
– Ты думаешь, что этот Джет имеет какое-то отношение к убийствам?
– Нет, я не… не совсем. Но я не могу уволить его из-за дурацкого пункта в завещании, а я не доверяю Еве. У нее… у нее было жестокое чувство юмора. – Я ткнула пальцем в тако. Пахло вкусно, но у меня пропал аппетит. – Я действительно хотела бы доверять этому парню, но все это слишком…
– Ты понимаешь, что, возможно, никогда не узнаешь наверняка? По документам он может быть чистым, как попка младенца после купания, и все равно при этом оставаться извращенцем. Или у него может быть послужной список длиной в километр, но нынче он что-то вроде матери Терезы. – Альберто помахал вилкой в воздухе. – Посмотри на серийных убийц, таких, как Тед Банди. Они до поры казались образцовыми гражданами. Это тихие люди, понимаешь?
Я улыбнулась.
– Я знаю. Но что-то – лучше, чем ничего.
– Не буду тебе ничего обещать, – пробормотал Родригес с набитым ртом.
– Спасибо, – сказала я. – Большое.
Он указал на меня вилкой.
– Я тебе – ты мне, Конни. Я знаю, что ты не перестанешь копаться в этом деле. Если что-нибудь найдешь, позвони мне. – Он погрозил мне вилкой. – Обещай.
 
– Даю слово.
– Что ж, этого достаточно. – Он взял свою сопапилью с боковой тарелки и оторвал часть. На столе стояла бутылочка с медом, и он плеснул немного на кусочек, прежде чем отправить его в рот. – Единственное, на что я могу рассчитывать в потерпевшем крушение мире, – так это на то, что, даже если политики разочаруют, это место – точно нет.
Я посмотрела на свою тарелку, поняла, что должна поесть, и принялась за тако.
– Твоя мама, – сказал Альберто между укусами, – похоже, она настоящее сокровище.
– Если под сокровищем ты подразумеваешь сумасшедшего садиста, то конечно.
– Как ее звали?
– Ева. Мы называли ее «тетя Ева».
– И она оставила тебе дом на Мэд-Дог, да?
– Да. Дом, о существовании которого я даже не подозревала.
Альберто отложил вилку.
– Хм…
– Что за «хм»?
– Просто интересно, как она стала владелицей этого места. Оно долгое время было заброшено.
Я взглянула на него.
– Ты знал человека, который раньше там жил?
Родригес покачал головой.
– Нет, я знаю это место только благодаря Эсмеральде. Однако я помню, как проезжал мимо. Душераздирающее запустение. – Он посмотрел на дверь, в его глазах было отстраненное выражение. – По правде говоря, я пытался попасть внутрь. Подумал, может быть, дом как-то связан с исчезновением моей сестры… Но он был заперт. – Его взгляд вернулся в настоящее, ко мне. – Твоя мать – как она умерла?
– Она утонула.
– Ужасная смерть.
– Она была сильной пловчихой. Поддерживала себя в форме. Утверждала, что именно холодная вода в озере Шамплейн помогала ей выглядеть молодо. – Я пожала плечами. – Ирония судьбы.
– В нашей культуре мы уважаем родителей.
– Ты не знал ее, – тихо возразила я.
– Тяжелый человек?
– Еще какой. – Я наблюдала, как мать и малышка устроились в соседней кабинке. Мать терпеливо ждала, пока маленькая девочка достанет из своего крошечного рюкзачка всех игрушечных животных и разложит их на столе. – Она потеряла дочь. Я не думаю, что она когда-либо полностью оправилась от этого. Она стала… извращенкой. Жестокой.
– Потеря ребенка – это ужасно.
Я кивнула.
– Ее дочь, Келси, сбежала. Исчезла. Иногда работники Евы дразнили нас, уверяли, что однажды давно она вернулась, невменяемая и неуправляемая. Они часто говорили моей сестре и мне, что она была вынуждена жить в подвале.
– Ужас.
– Персонал, конечно, никогда ее не видел – только слышал шум. Они получали удовольствие, пугая нас. В любом случае, никто долго не продержался на службе у Евы. – Я откинулась на спинку стула, вспоминая. – В общем, Келси так и не вернулась. – Я пожала плечами. – Она мертва. Или сбежала, и ее так и не нашли. Персонал любил мою мать не больше, чем я. Думаю, что эти слухи были их способом отомстить ей и нам. Они знали, что Келси была больной темой.
– Персонал? – Его улыбка была снисходительной. – Так ты несчастная маленькая богатая девочка?
Я бросила салфетку на тарелку и сделала знак официантке. Ева, конечно, была богата – но неужели он только это понял из всего разговора? Я сунула официантке две двадцатки и встала.
– Спасибо за то, что пробьешь Джета, – холодно сказала я.
– Эй, подожди минутку, Конни. Ты шутишь, я шучу. Вот как это работает. – Он посмотрел на меня снизу-вверх. – Серьезно, не накручивай себя. Мне жаль, что я брякнул не то о твоей семье.
Я кивнула.
– Позвони мне, если что-нибудь узнаешь. Я сделаю то же самое.
– Ты все еще злишься?
Я снова взглянула на молодую мать с ее маленькой дочерью.
– Я устала. Просто очень, очень устала. И думаю, что должна наконец получить некоторые ответы.
* * *
Было уже больше девяти, когда Джеймс Райли позвонил мне на мобильный.
– Я тут услышал, что произошло. Ты в порядке?