Маленький красный дом

– Ты упомянула в баре, что это произошло много лет назад.
– Разве? – Она поморщилась. – Не помню, чтобы упоминала про старые убийства. – Я подождала, и она сказала: – Ну вообще да, я слышала, что они были. Очень давно. Типа, в девяностых.
– Шесть девушек? – уточнила я, пытаясь навести ее на воспоминания.
– Так мне сказали. Беглянки и наркоманки… Ну, знаешь, девушки, которых никто не хватится, отбросы. – Эми посмотрела в окно, выражение ее лица было обеспокоенным. – Но человек, который сказал мне это, вероятно, просто пытался напугать меня. – Она начала ерзать на своем месте, нервно поглядывая в сторону двери. – Мой бывший. Ему нравилось контролировать меня с помощью всего. Я уверена: это были просто слухи.
Несколько минут мы сидели в тишине. Я доедала свои тако – они были неплохими, – а Эми посасывала свой напиток. Наконец она потянулась и встала.
– Мне нужно идти. Через час у меня собеседование. Пожелай мне удачи.
– Кто-то ищет работников?
– Местной заправочной станции требуется обслуживающий персонал. – Ее глаза сузились. – Ты ведь не собираешься подавать заявление теперь, когда я тебе об этом сказала, не так ли? Мне действительно нужна эта работа.
Несмотря на искушение, я пообещала ей, что не буду этого делать.
Она начала отходить от стола, остановилась и обернулась.
– Береги себя.
– Ты тоже. – Она продолжала стоять, выглядя неуверенной в том, нужно ли сказать что-то еще, и я добавила: – Надо еще как-нибудь пообедать вместе.
Эми выглядела смущенной, как будто в ее голове проносились тысячи причин, по которым она не хотела бы этого, но после долгой паузы она кивнула:
– Конечно.
Когда она ушла, я поняла, как сильно мне хотелось бы иметь друга. Сильно пьяная или нет, но Эми была человеком, с которым я, возможно, могла бы поговорить. Я была более одинока, чем могла признать, – одинока и впервые за долгое время немного напугана.
Что-то во всей этой ситуации напугало меня. Скорее всего, дело было в Нихле, которая имела привкус города-призрака, смешанный с вонью захолустной дыры. И, возможно, в слухах об убийствах или реакции местных жителей на это. А может быть, это была просто вездесущая тень Евы. Она редко делала что-нибудь просто так. Всё, начиная с еды на наших тарелках и заканчивая играми, в которые она заставляла меня играть, было организовано, чтобы доказать ее точку зрения.
Но какой же во всем этом был смысл? Почему она оставила мне недоделанный дом в маленьком городке, в штате, где я никогда не бывала? Наблюдая за тем, как Эми возвращается в пансион, я думала о том, что она сказала. Отбросы – какой ужасный термин для настоящих людей с реальными чувствами и реальными проблемами. Я положила голову на стол. Хотелось выпить. Чтобы сладкий привкус алкоголя смыл Нихлу.
Чтобы смыть Еву.
  
Глава семнадцатая
 
Констанс Фостер
Нихла, Нью-Мехико – наши дни
Я не могла выбросить Эми из головы. Если захмелевшая девушка говорила правду и за последние четыре месяца в Нихле были убиты две женщины, то, скорее всего, маньяк все еще в городе или поблизости.
Я сидела на подъездной дорожке и разглядывала дом, который унаследовала. Я видела облупившуюся краску, ржавую крышу, маленькие темные окна. Почему Ева оставила мне это? Кто жил здесь до того, как она его купила? Почему он был заброшен? И почему, черт возьми, Ева наняла смотрителя, велела ему ничего не делать и позволила дому стоять тут, разрушаться дальше – и только для того, чтобы завещать его мне? Что же такого было здесь – в этом доме, в Нихле – что сделало его конечным пунктом назначения в последней игре Евы?
Приближались сумерки, вдалеке завыли койоты. Волоски на моих руках встали дыбом, по телу пробежала дрожь. Однако я не могла оторвать глаз от дома. Он по-прежнему казался заброшенным, даже несмотря на мизерные изменения, которые я внесла сегодня: блестящие стекла на окнах, свежий слой краски на двери, даже кашпо на крыльце. И все равно он выглядел заброшенным и каким-то… злобным.
 
Я сделала глубокий вдох. У меня все еще не было кровати, и, хотя электричество включили, мне не нравилась идея спать в этом мавзолее. Еще одна ночь в машине? Грузовика Джета не было с тех пор, как я приехала домой. Если бы он не возвращался достаточно долго, возможно, это был бы еще один шанс для меня узнать что-нибудь о моем новом соседе. Я бы подождала до темноты, надеясь уменьшить вероятность того, что Оливер снова использует меня для тренировки удара.
Сумерки в пустыне захватывают дух. Звезды. Тишина. Абсолютная бездна, кромешная тьма во всех направлениях. Короткая прогулка между домом и хижиной Джета заставила мой адреналин подскочить. Стая койотов все еще выла, эти навязчивые звуки казались слишком близкими. Что-то скользнуло в кусты за мастерской. Вздрогнув, я поняла, что мое собственное дыхание стало странным, прерывистым. Это место казалось мне чужим, с его бесконечными видами, величественными горами, сухим воздухом и кустарниками. Я скучала по пологим горам и долинам Вермонта, по безопасности ландшафта с четкими границами.
Границы. Проклятие жизни с Евой заключалось в том, что я стремилась к структуре и границам, но в то же время возмущалась ими. Правила мнились сковывающими. Открытость казалась ошеломляющей. Ева посвятила свою жизнь тому, чтобы заставить меня чувствовать себя неуютно. Ей это удалось. Даже здесь и сейчас, когда я должна была бы радоваться, что она ушла и у меня есть собственное жилье, я ощущала, что незаконченное дело ждет меня за углом. Ждет, чтобы заполучить меня.
Койоты тявкали там, где, по-видимому, был двор Оливера. Они охотились за цыплятами. Я повернула ручку входной двери Джета, надеясь, что это будет просто, желая – нуждаясь! – убежать от неизбывного воя койотов. Дверь оказалась заперта. Я постучала, прислушиваясь в расчете на то, что Мика подаст голос. Но нет, тишина, поэтому я обошла хижину в поисках другого входа. Мне потребовалось десять минут, чтобы найти маленькое окошко со сломанной задвижкой в задней части. Я открыла его, протиснулась внутрь и погрузилась в темноту. Подложила кусок дерева между подоконником и окном, чтобы иметь путь для отхода, и включила фонарик. Я приземлилась в подсобном помещении. Единственными вещами, которые я видела, были метла, швабра и пылесос.
Дверь чулана была открыта и вела в помещение, которое считалось гостиной Джета. Я опустила шторы и огляделась. Я не заметила никаких камер и была уверена, что там нет никакой сигнализации. Я направилась к небольшому компьютерному столу в главной комнате и начала рыться в ящиках. Законопроекты. Поступления. Каталоги деревообработки. Старый номер «Пентхауса». Ничего, что можно было бы считать личным. И уж точно ничего от Евы.
Я перешла на кухню. Зона камбуза рассказывала историю давнего холостяка с приличными кулинарными навыками. Несколько чугунных кастрюль и сковородок, морозильная камера, полная мяса, овощи в холодильнике и полки небольшого шкафчика, битком набитые специями. В нижнем ящичке лежала аптечка первой помощи, охотничий нож и сигнальные ракеты. Я была осторожна и старалась положить все обратно так, как оно и лежало до моего появления.
Главная комната была убрана. Я открыла дверь спальни, не обращая внимания на свое бешено колотящееся сердце. Если Джет ушел на ночь и я все сделала правильно, он и не поймет, что я шастала здесь. Но мне следует поторопиться – на случай, если он все же вернется.
Мой взгляд скользнул по внутреннему пространству помещения. Джет был аккуратным человеком. Спальня выглядела чистой и аскетичной. На маленькой кровати, застеленной темно-синим шерстяным одеялом, лежали две подушки. Рядом с ней стоял красивый столик, на котором не было никаких вещей, кроме лампы. Быстрая проверка единственного ящика обнаружила три ручки, чистый блокнот, несколько порножурналов (ничего слишком извращенного), коробку презервативов и тюбик смазки. В его единственном комоде находилась аккуратно сложенная одежда – и больше ничего.