Маленький красный дом

– Мы можем выйти этим путем?
– Как тебе угодно. Это же твой дом.
Я последовала за Джетом на покосившееся деревянное крыльцо и спустилась в маленький дворик. Зелень, которую я лицезрела подъезжая, оживляла пейзаж. Высокие грядки, зеленые кусты, цветы в горшках и эта странная мебель… Теперь я увидела еще один сарай, на этот раз поменьше. Его дверь была открыта во внутренний двор, и я могла разглядеть только блеск механизмов.
– Это ты сделал?
Джет кивнул.
– Красиво.
Мужчина не ответил. Я находила его сдержанность нервирующей, но отказывалась показывать свое беспокойство. Тут я наткнулась взглядом на двери марки Bilco.
– Подвал?
– Дерзай.
– А ты?
– Ты кажешься большой девочкой, а мне нужно работать. Подожди. – Он сходил в свой домик и вернулся с фонариком. – Тебе это понадобится.
Я приняла подношение.
– Как давно этот дом пустует? Похоже, последние жильцы относились к нему не очень хорошо.
– Последних жильцов не было.
– С каких это пор?
– С тех пор, как я приехал.
– И это было?..
Джет провел рукой по густым волосам.
– Много лет назад.
– А до этого?
Снова пожатие плечами.
– Миссис Фостер мне почти ничего не рассказывала.
И как тут разобраться? Я оглядела его. Он был красивым – в диком, брутальном смысле этого слова. Я задавалась вопросом, почему тетя Ева выбрала именно его. Был ли он дешевым, исполнительным – или и то и другое вместе? И зачем ей понадобился смотритель в этом полуразрушенном доме?
Думая о трасте и всех его условиях, я спросила:
– Она рассказывала что-нибудь об истории дома, о том, почему она никогда не посещала его?
– Она платила мне, чтобы я присматривал за этим местом. Мне не разрешается жить в главном доме или что-либо менять в нем. И еще кое-какие условия. Она честно заплатила и оставила меня в покое.
– Но ты знал, что я приеду.
– Со мной связались.
– Адвокат? – Никакого ответа. – Да, так я и думала. Итак, поскольку я здесь, мистер Джет, – когда ты уедешь?
– Прости. – Он направился к своей мастерской.
– Что, черт возьми, значит «прости»?
– Пока я здесь. Это все, что я могу тебе сказать.
– Надолго? – Тишина. – Это же чушь собачья.
Повернувшись ко мне спиной, он пробормотал:
– Не я устанавливал правила.
Правила. Правила игры. Гребаная Ева, вечно она со своими играми! Даже сейчас, с того света, она играет в идиотские игры.
Джет обернулся. Его лицо было маской вынужденного терпения, как будто он работал с трудным ребенком. Мгновение он изучал меня, затем, не говоря ни слова, исчез в своей мастерской, чтобы вернуться мгновение спустя.
Пока мы шли обратно к главному зданию, он спросил:
– Уверена, что хочешь спуститься туда?
Я вздохнула.
– Почему нет? Хотелось бы получить полную картину. – Я пнула ногой комок земли. – Это место непригодно для жизни.
Он протянул мне связку ключей.
– Не лезь ни подо что. Пауки-отшельники здесь – обычное дело.
– Я думала, ты не доверяешь ключам.
– Подвал – другое дело.
– Почему?
– Остерегайся змей. Особенно гремучих. Они проникают внутрь через отверстия в фундаменте. У тебя есть пистолет?
Похоже, он собирался и дальше игнорировать мои вопросы.
– Нет, Джет, у меня нет гребаного пистолета.
– Тогда возьми лопату. – Он указал на садовые инструменты, аккуратно сложенные вдоль внешней стены дома. – Увидишь гремучую змею – убей, пока она не добралась до тебя.
  
Глава одиннадцатая
 
Констанс Фостер
Нихла, Нью-Мехико – наши дни
Замок был старым и ржавым, но после нескольких ударов он поддался. Я сняла его с двери и положила в карман, затем начала бороться со входом, Джет стоял прямо за мной. После нескольких рывков дверь Bilco сдвинулась с места, и мне открылся вид на подвал – черную бездну. Вонь была ужасной. Годы бездействия, пыль и что-то тошнотворно сладкое доносилось снизу. Я повернула голову, сделала глубокий вдох и принялась спускаться, сжимая лопату в одной руке и фонарик в другой.
 
Помедлив, спросила:
– Уверен, что не хочешь пойти со мной?
– Не очень люблю тесные помещения.
А кто любит?
Луч прошелся по узкому пространству. Низкий потолок. Ленты паутины. Я медленно передвигалась по дорожке в центре комнаты, осматриваясь. Помещение было загромождено. Четыре сломанных стула, старое кресло с откидной спинкой, прикроватный столик и маленький деревянный комод, выкрашенный в синий цвет, как яйцо малиновки, и задекорированный крошечными алыми цветами с зелеными листьями, – все это занимало бо`льшую площадь правой части комнаты. Слева стоял пыльный клетчатый диван, стопки картонных коробок без опознавательных знаков и небольшая кучка старых детских игрушек.
Что-то засуетилось. Я, затаив дыхание, направила луч в дальний конец комнаты.
Скорее всего, мышь. Я дышала медленно и тихо, ощущая себя сверхчувствительной ко всему: к затхлому воздуху, тишине, даже к бешеному ритму собственного сердца. Я подумала о человеке за пределами этой комнаты. Могу ли я доверять ему? Что он банально не запрет меня здесь, внизу? Могу ли я позволить ему находиться со мной на одной территории? И где, черт возьми, я должна буду спать?
Проклятая Ева.
Еще один шорох, на этот раз ближе. Я зацепила что-то длинное и коричневое и отскочила назад. Самая большая сороконожка, которую я когда-либо видела, выскользнула на свет и тут же юркнула в укрытие под диван. Это просто насекомое, сказала я себе. Просто насекомое. Тем не менее, звуки из другой подвальной комнаты раздались в моей голове. Царапание. Стоны. Рыдания. Ночные шумы. Я закрыла глаза. Я в Нью-Мехико – далеко во времени и пространстве от того подвала.
Она знала. Конечно, она бы так и сделала. Все это было какой-то извращенной попыткой запудрить мне мозги, вторгнуться в мою душу из забытой богом могилы.
– Констанс? – раздался голос сверху.
– Я в порядке.
Крепко сжав пальцы на древке лопаты, я заставила себя открыть глаза и заново оглядела комнату. Похоже, там не было ничего ценного. Может быть, что-то нашлось бы в коробках, но у меня не хватало ни сил, ни смелости просмотреть их сейчас. Маленький столик, вероятно, можно было бы спасти. И, пожалуй, этот расписной комод.
Еще один шуршащий звук. Мои глаза лихорадочно ощупывали комнату в поисках движения. Что-то коснулось моей лодыжки. Я резко направил фонарик вниз, однако, что бы это ни было, оно уже исчезло в темноте.
Я попятилась, пока мой каблук не коснулся ступенек. Используя лопату как костыль, я поднялась по лестнице, постояла наверху в ожидании, когда мой пульс замедлится, а дыхание станет нормальным. Я была так рада дневному свету!
– У тебя в волосах паутина. – Джет стоял в нескольких футах от меня, на краю двора. Смотритель тер куском тонкой наждачной бумаги маленькую скамейку. Он прервал свое занятие и провел рукой по гладкому светлому дереву, прежде чем забрать ключи из моей руки. – Ну что, есть гремучие змеи?
Я закрыла дверь Bilco и снова навесила замок, одновременно пытаясь отряхнуть волосы.
– Только сороконожка. И, возможно, одна мышь.
Или двадцать.
Джет кивнул.
– И, вероятно, еще целая куча дохлых. – Он еще несколько раз провел наждачкой по скамейке, прежде чем сесть на корточки и полюбоваться своей работой. – Тебе понадобится электричество. Я уже позвонил в компанию, чтобы дом снова подключили к электросети. Это займет день или два. Но все равно ты обязана оставаться в доме.
– Это что, тоже часть соглашения с Евой?
– Миссис Фостер была очень конкретна.
Я вытерла руки о джинсы.
– Ты же знаешь, что она мертва. Большой босс ушел.
Слова прозвучали пусто, даже для меня. Разве она все еще не дергала за ниточки из великого небытия? Как минимум, она договорилась о его обязанностях и жалованье; для Джета этого было вполне достаточно.