До захода солнца (ЛП)

Должна была признать, что меня уже немного тошнило от этого Люсьена. Из-за того, что я не понимала, о чем, черт возьми, все говорят, и особенно теперь, когда он мне понравился внешне.
Однако я не была тупой. Стефани говорила серьезно, не лукавя. Она не пыталась меня напугать, а сказала все честно и открыто, значит так было на самом деле. Она пыталась защитить меня. Несмотря на то, что была вампиром, я решила не противоречить ей. Я могла быть кем угодно, но невоспитанной и грубой не была никогда.
— Теперь я представлю тебя одному из моих старых наложников, — произнесла она дружелюбным и веселым голосом.
И подвела меня к мужчине, которому было около семидесяти лет, добавлю, что Стефани выглядела лет на двадцать пять, но человек выглядел подтянутым, все еще был красивым семидесятилетним мужчиной с еще более подтянутым рядом, более красивым мужчиной тридцати с чем-то лет. Младший был единственным мужчиной в комнате, одетым в красный галстук-бабочку.
Кроваво-красный галстук-бабочка. Еще Один Непосвященный. Мужчина.
Вау.
Я старалась проявлять спокойствие, хотя мама со мной этой частью не поделилась.
Было очевидно, что Стефани любила обоих мужчин. Они смеялись, болтали, вовлекая меня в разговор.
После того как мы распрощались с ними, Стефани меня повела дальше, и я сказала:
— Я не знала, что есть наложники мужского пола.
— Их не было, — ответила Стефани. — Но я лоббировала Доминион, а это значит, что я так скулила и стонала сто пятьдесят лет назад, что стали набирать мужчин, слава Богу. — Она повернулась ко мне, выхватив у меня из рук пустой бокал из-под шампанского, поменяв его на полный с подноса проходящего официанта. — Без обид. — Она усмехнулась, протягивая мне новый бокал.
— Без обид? — Удивленно спросила я.
Она все еще ухмылялась, сказав:
— Девочки вкусные, но мальчики вкуснее.
— О, — прошептала я, глядя в пол и возвращаясь к своему нетерпению.
— Неудивительно, что многие женщины-вампиры были очень довольны наложниками мужского пола. Также неудивительно, что некоторые мужчины были тоже довольны. — Она усмехнулась, смех был почти таким же красивым, как и она сама. Настолько, что я подняла на нее глаза, она продолжила: — Хотя некоторые женщины все еще предпочитают своих девочек. Так устроен мир, не так ли?
Я кивнула, потому что это было действительно так.
Странно, но должна была признать, что она мне нравилась. Поэтому я приблизилась к ней, чтобы поделиться кое-чем, в чем до этого момента не признавалась сама себе.
— Что-то не так, — прошептала я, и она напряглась.
— Что? — спросила она.
Я покачала головой и огляделась по сторонам.
Потом поймала ее взгляд.
— Не знаю. Но чувствую себя странно. — Так и было.
После того как Нестор ушел…
Нет, это было еще до того. Это произошло после того как появился Люсьен. Дело было не в руках, сжимающих горло и сердце. А в чем-то другом. Такое впечатление, что мое сознание находилось в каком-то оцепенении. Отчего я чувствовала себя странно, будто меня накачали наркотиками.
Я посмотрела на свое шампанское.
— Думаю, меня накачали наркотиками, — наконец выдохнула я.
Оцепенение покинуло ее тело, лицо смягчилось, она приблизилась.
— Тебя не накачали наркотиками, Лия.
— Нет?
— Нет. Он отслеживает тебя.
Я моргнула, а затем напряглась.
— Что? Кто?
— Люсьен, — это было все, что она сказала.
Мои глаза пробежались по комнате. Его было нетрудно заметить. Он разговаривал с двумя мужчинами и женщиной.
Но его черные глаза были устремлены на меня.
«Следишь за мной?» — прошептала я, глядя прямо ему в глаза.
«Да, моя любимая. Отслеживаю тебя. Помечаю. Моя».
Бокал с шампанским выпал у меня из рук.
Рука Стефани метнулась, словно вспышка, поймав бокал на лету, прежде чем он упал на ковер.
Слова, произнесенные глубоким, хриплым голосом, прозвучали не вслух, а в моей голове.
— Боже мой, — прошептала я.
— Да, милая, следит за тобой. — Голос Стефани звучал весело, я оторвала взгляд от Люсьена и посмотрела на нее. Как только я перевела на нее глаза, она улыбнулась. — О, Лия, это хорошо. Когда я говорю, что это хорошо, имею в виду, что это очень хорошо. Женщины Бьюкенен веками стремились заполучить Люсьена. Все стремятся его заполучить. Единственная, кто смог подобраться к Люсьену довольно близко — это твоя мать с Космо, — она сделала паузу, затем нахально ухмыльнулась, — и, конечно, я. — Она усмехнулась, а затем сказала: — Не стоит так пугаться.
 
— Он просто… Стефани, он просто... — Я запнулась, а потом услышала еще больше слов в голове.
«Нет, Лия. Не говори ей».
Мой рот захлопнулся, не я захлопнула рот, а сам рот взял и захлопнулся, выполнив его приказ.
«О Боже мой», — повторила я про себя, охваченная паникой.
«Расслабься, моя милая». — Снова заговорил тот же голос в моей голове.
«Оставь меня в покое!» — Прокричала я мысленно.
И услышала его смех не ушами. Его смех был еще красивее, чем у Стефани. Он был таким красивым, что завораживал. И это был не просто веселый смех, он звучал слегка удивленно, слегка выжидательно, даже, как мне показалось, слегка возбужденно.
Какого черта?
— Я все слышу, — тихо произнесла Стефани, отрывая меня от моего невербального разговора. — Послушай, — продолжила она, и я уставилась на нее. — Он примечал каждое твое движение. Даже малейшее движение, которое ты делала, Лия, он замечал все. Его сердце бьется точно в унисон с твоим. Все знают, каждый вампир в этой комнате, то есть, они все могут слышать, видеть, чувствовать все это. — Ее голос стал мягче, даже благоговейным. — Никто не может делать так, как Люсьен. Это прекрасно.
Она говорила не о том, что он говорил в моей голове. Она объясняла, что такое отслеживание.
Тем не менее я обратила внимание на другой момент.
— Его сердце бьется? — удивленно поинтересовалась я.
Она кивнула в ответ, выдав еще одну улыбку.
— Тебе еще многому предстоит научиться, дорогая.
Я была так потрясена этой новостью, забыв, что вампир в переполненной комнате говорил у меня в голове.
— Сердца вампиров не бьются, — глупо заявила я Стефани, так как она была одной из них, она должна была это знать.
— О, да, бьются и еще как. Вот увидишь, — пропела она нараспев, хватая меня за руку, разворачивая, направляясь в сторону Люсьена. — Не знаю, во что он играет, но хватит. Я проголодалась.
Она вела меня к Люсьену.
Нет, правда, правда, нет.
Я еле волочила ноги, прошипев, пока она меня тащила в его сторону:
— Что ты делаешь?
Она не ответила на мой вопрос, вместо этого сказала:
— Думаю, он хвастается тобой перед другими. Он любит так поступать, обычно это довольно занимательно, но сейчас это меня немного раздражает. Я устала выполнять роль телохранителя. Опять же, без обид, но я хочу остаться с Ридом сегодня вечером. — Ее пальцы нежно сжали мою руку, она прибавила силы, и я уже не могла еле волочить ноги, сопротивляясь, потому что она заставляла меня двигаться вперед.
Я потянула руку. Ее пальцы сжались на этот раз по-другому, сообщая, что я не смогу высвободиться.
Я попробовала кое-что другое.
— Послушай, Стефани, я не хочу, чтобы меня выбирали сегодня.
— У тебя нет шансов, — радостно заявила она, притягивая меня еще ближе к себе.
Я замолчала, посмотрела на Люсьена. Его глаза снова остановились на мне, отмечая все, как сказала Стефани, и, наконец, я поняла.
Его взгляд был собственническим, заявляя о своей собственности, я принадлежала ему. Я видела это даже на расстоянии.
Я даже это чувствовала.
Все другие в комнате наблюдали, переводя взгляды с него на меня.
 
Мое сердце забилось еще быстрее, когда люди, с которыми он стоял, заметив наше приближение, отступили в сторону, расчищая нам путь.
«Нет, нет, нет, нет!» — Кричал мой разум, глаза снова встретились с ним.