До захода солнца (ЛП)

— Ее дом, машину, деньги, все, что я дарил ей. Все, что я буду продолжать дарить ей, пока она не умрет. Если она не оправдает мое доверие, ты должна знать, Лия, любая наложница, если она посещает Пир после того, как ее освободили, я имею право прекратить ее содержание.
— И ты бы пошел на это? — прошептала я.
— Не раздумывая ни секунды, — ответил он. — Мои наложницы, нынешние или прошлые, не участвуют в Пирах.
Я была в замешательстве.
— Но ты же сам привел меня на Пир.
Его рука сжала мое бедро.
— Видеть, наблюдать, переживать, быть рядом со мной среди своих, но не участвовать.
Я повернула голову, глядя на него.
— Ты не собирался там кормиться, да?
Он мельком взглянул на меня, затем снова перевел взгляд на дорогу, прежде чем неумолимо заявил:
— Никогда.
Его ответ вызвал у меня огромное чувство облегчения.
Затем я почувствовала крайнее чувство страха, от которого почувствовала такое облегчение.
Затем почувствовала сильнейшее желание накрыть его руку своей.
Затем мысленно пнула себя под зад за такие мысли.
А потом пока гладкий, мощный спортивный автомобиль безмятежно пожирал мили подо мной, я заснула.
  
9.
 
Урок
 
Я впервые проснулась с тех пор, как оказалась в новой спальне, точно осознавая, где нахожусь.
Но что-то было не так.
Я открыла глаза и увидела перед собой большую, широкую кровать, пустую.
Люсьена не было.
Восторг и разочарование столкнулись друг с другом, вызвав очень странное ощущение, оно мне совершенно не понравилось.
Затем мысли вернулись к прошлой ночи.
Я думала о Пире и обо всем, что увидела там.
Затем подумала о поведении Люсьена, а затем о противоречивых эмоциях, вызвавших его поведение. Я поняла, что мне понравилось бывать с ним на людях. Я не назвала бы это веселым свиданием, но было интересно, и находиться постоянно в его руках было странно волнующе. Он вел себя как настоящий джентльмен (ну, в основном), у меня такого давно не было (то есть никогда). Не говоря уже о его собственнически-защитной манере, отчего я чувствовала себя в безопасности, если уж этого было недостаточно, чтобы заморочить мне голову, то не знаю тогда, что сможет.
Наконец, я вспомнила, как заснула в машине по пути домой, и Люсьен заверил меня, что он из тех вампиров, которые не…
Я напряглась, затем приподняла одеяло, уставившись на свое полуобнаженное тело, тут же быстро натянув одеяло обратно.
Я была голой, ну, не считая черных кружевных трусиков. Я заснула в машине, и этот чертов вампир отнес меня наверх, раздел до гола и уложил в постель.
Всем, что он натворил, а натворил он очень многое, раздеть меня спящую, мне показалось худшим из всего (ну, в тот момент так и было).
Только мне разрешалось показывать свое тело тому, кому я хотела его показывать, когда была в настроении его показывать.
Конечно, можно сказать, что его язык был у меня во рту (не один раз), его рука побывала у меня в трусиках (снова не один раз), он пил мою кровь (также не один раз), он гипнотизировал меня (слишком много раз, что означало дважды, но было в два раза больше).
Но раздеть? Он зашел слишком далеко.
Моя голова была готова уже взорваться от злости, но дверь спальни открылась, вошел Люсьен.
Когда я увидела его, то была так потрясена, что моя ярость испарилась, я даже приподнялась на локте, чтобы получше его разглядеть.
На нем были выцветшие, поношенные джинсы и облегающая белая футболка с длинными рукавами.
Я никогда не видела его в чем-то другом, кроме костюма (и пижамы, конечно). И я никогда не видела его ни в чем другом, кроме как в темных цветах.
Мне казалось, что он не из тех парней, которые предпочитают носить что-то настолько повседневное, как джинсы и футболку.
Но смотрелся он в них хорошо. Нет, отлично смотрелся.
Даже лучше, чем в костюме.
Феноменально.
У меня потекли слюнки от его вида.
Его глаза стали вальяжными, он ухмыльнулся.
Мое сердце пропустило удар при виде его взгляда, который мне чертовски понравился, примерно за секунду до того, как я вспомнила, что вроде бы как ненавижу его, и он провинился еще больше, раздев меня вчера ночью до гола.
 
— Ты проснулась, — произнес он, обходя кровать, пока я наблюдала за ним.
Я вспомнила о своем плане, и Послушная Лия мгновенно воспряла.
Игра была в самом разгаре.
— Да, — ответила я, прижимая одеяло к груди.
Он остановился рядом со мной и в мгновение ока стащил меня с кровати, сел на край и усадил к себе на колени.
И это меня напугало, потому что я все еще не привыкла к его непостижимой скорости, не говоря уже о том, что была почти голой.
К счастью, он обнял и прижал мой торс к своей груди, скрывая мою наготу.
— Ты хорошо спала, зверушка? — тихо спросил он мне на ухо.
Я кивнула.
Его губы коснулись моей шеи, он пробормотал:
— Хорошо.
Затем его губы скользнули к моему горлу.
Его губы чувствовались так приятно, слишком приятно. Так мило, что я не смогла сдержать дрожь.
— Мне нравится, — пробормотал он мне в горло.
— Что нравится?
Его губы приблизились к моим, глаза открылись и посмотрели на меня, он ответил:
— Когда ты дрожишь в моих объятиях.
Что на это сказать?
Я не знала, что ответить, поэтому просто пробормотала:
— О.
И почувствовала, как его губы улыбнулись напротив моих.
Когда он находился в таком милом настроении я теряла всякое желание играть в игры и осуществлять свой план. Была б моя воля, я бы набросилась на него, сорвала с него безумно фантастически сидевшие на нем джинсы и футболку со столь такого же фантастического тела и сделала бы с ним все, что хотела.
Пытаясь взять себя в руки, я спросила:
— А ты хорошо спал?
Он отодвинул голову на пару дюймов, подняв одну руку, пробежался пальцами по моим волосам у виска и сзади, убрал волосы с моего лица, а его глаза наблюдали за мной.
Когда его пальцы заскользили по длине моих волос вниз по спине, его рука снова обвилась вокруг меня, и он ответил:
— Впервые хороший ночной сон за последнюю неделю.
От чего я удивилась. Не могла себе представить, чтобы что-то могло заставить Могущественного Люсьена потерять сон.
Это так меня удивило, что я склонила голову набок и с искренним любопытством спросила:
— Почему ты плохо спал всю неделю?
Его руки сжались еще крепче, прежде чем он ответил:
— Сначала из-за предвкушения кормления. После твоего посвящения беспокоился, потому что рана заживала не так быстро. Ну, и последнее, моя зверушка, мне трудно с тобой спать рядом.
Мое сердце дрогнуло, хотя мозг напомнил моему сердцу, что оно наоборот должно радоваться. Еще одно столкновение моих ощущений, которое было не совсем приятным.
— Тебе трудно спать со мной? — Мой вопрос прозвучал шепотом.
Его рука скользнула по моей обнаженной спине, захватив прядь волос, и я почувствовала, как он начал накручивать их на палец. Это тоже мне показалось приятным.
Так всегда бывало, когда он так делал.
— Из-за твоего запаха, Лия. Он опьяняет. — Его губы приблизились к моим, затем коснулись, потом он снова отстранился, улыбка тронула уголки его губ, когда он продолжил: — Особенно когда ты возбуждена. Твой естественный аромат, смешанный с ароматом твоего возбуждения, ошеломляет. — Я напряглась всем телом, руки сжались на мне, прежде чем он, проиграл борьбу со своей улыбкой: — В хорошем смысле.
Я пристально изучала его высокомерную, самодовольную улыбку, одновременно, как бы между прочим подумывая — не ударить ли его приемом карате по плечу.
 
Скорее всего эффективность для него была бы от меня как от комара.
Вместо этого я заботливо спросила:
— Ты предпочитаешь, чтобы я приняла ванну перед сном, дорогой?
И увидела, как вспыхнули его глаза, точно не могла определить от гнева или от веселья, но он склонил голову набок, и его губы снова оказались на моей шее.