Наедине с герцогом

– Понятно, – сказала Изабелла, когда он кружил ее в вальсе. – В таком случае мне действительно повезло, что вы оказались рядом и вмешались – особенно учитывая то, что я не хотела бы сообщать мистеру Гударду о своей помолвке. Думаю, это задело бы его самолюбие, а также повредило бы моей собственной репутации.
– Сейчас не до шуток, – ответил герцог, хотя уголки его губ поползли вверх. – Я говорю совершенно серьезно.
– Знаю, – ответила Изабелла и мило улыбнулась. – Я тоже.
Герцог засмеялся.
– Мисс Смит, что же мне с вами делать? Вы не похожи ни на одну из знакомых мне женщин – вы такая свободная, такая живая, что я не устаю удивляться… – Энтони оборвал себя, чтобы не наговорить лишнего, но объятия его стали еще крепче, когда он закружил с Изабеллой по широкому кругу. – Признайтесь мне, – продолжал он, – этот мужчина, за которого вы намерены выйти замуж… Вы его любите?
Ей хотелось ответить «да», даже несмотря на то, что она знала: это не остановит герцога, он не перестанет ее преследовать. И тем не менее Изабелла молчала. Ответ был на кончике ее языка, но она не могла заставить себя его произнести.
– Все так запуталось, – произнесла девушка, пряча взгляд.
– Я хотел бы ухаживать за вами.
Энтони выпалил это не думая. Точнее, не совсем так. В последнее время он только и делал, что думал о мисс Смит. Он думал о ней, когда его спрашивала матушка, когда беседовал с некоторыми из гостей, – ему даже пришлось выслушать подробное описание куклы, которую недавно приобрела леди Дифорд. И все это время образ мисс Смит не выходил у него из головы – ее глаза, ее улыбка… прикосновение к ее бедру. Они были знакомы менее суток, и все же Энтони чувствовал, что сражен. Однако он понимал, что следует объяснить свою последнюю неожиданную реплику на тот случай, если эта девушка решит, будто он в нее влюбился. Это просто смешно – они едва знакомы!
– Я имел в виду, что мне хотелось бы проводить с вами больше времени, узнать вас ближе.
Изабелла вглядывалась в него из-под своей маски, и больше всего Энтони хотелось сорвать эту маску с лица, чтобы рассмотреть мисс Смит как следует.
– Это невозможно, – ответила девушка, прерывая повисшее молчание словами, которые он предпочел бы не слышать. В ее голосе послышались боль и сожаление.
– Почему, мисс Смит? – Энтони хотелось встряхнуть ее, чтобы она поняла: выходить замуж за человека, которого не любишь, – ужасно, и не важно, какие причины заставляют тебя идти на это. – Кто этот человек? Почему вы чувствуете себя обязанной выйти за него замуж?
– Я не могу сказать, – пробормотала она.
– Посмотрите на меня, – попросил герцог, решительно настроенный переубедить ее, даже если при этом он рисковал оказаться в глупом положении.
Эта девушка была такой необыкновенной. Она казалась просто совершенством и, может, была предназначена ему судьбой. Энтони чувствовал это и был уверен, что обязан сделать все от него зависящее, чтобы заполучить ее.
Он и представить себе не мог, почему так решил, но был полностью в этом уверен, как и в том, что сейчас кружится с нею в вальсе. Мисс Смит не нашлась, что сказать, но в ее глазах читалась скрытая боль.
– Я герцог, мисс Смит. Только не говорите мне, что, если я стану за вами ухаживать, ваши родители откажут мне от дома. И не уверяйте меня, что, если я предложу вам выйти за меня замуж, ваш отец откажет только потому, что вы уже дали согласие другому джентльмену.
Музыка стихла, и они медленно остановились. Энтони поклонился, и Изабелла в ответ сделала реверанс. Выпрямившись, он заметил, что у нее блестят глаза. Черт побери, он довел ее до слез!
– Простите меня, – пробормотал герцог и повел девушку к открытым дверям, а потом в коридор.
Ему просто необходимо было поговорить с ней наедине… заставить ее понять, что она собирается совершить ошибку – ошибку, которой все еще можно избежать.
 
Глава 7
 
– Куда мы идем? – спросила Изабелла, когда герцог потянул ее за собой.
В ее голосе прозвучала тревога, и немудрено – в конце концов, то, что герцог уводил ее из зала, намереваясь остаться с ней наедине там, где никто не мог бы им помешать, было явным нарушением приличий.
 
– Сюда, – ответил Энтони.
Он завел ее в комнату и торопливо запер дверь.
Они оказались в библиотеке – в святая святых, где герцог мог расслабиться и быть самим собой. Он обернулся и увидел, что мисс Смит смотрит на него как на пирата, который коварно похитил ее и увез за семь морей. Не на такую реакцию он рассчитывал.
Чтобы ее успокоить, Энтони сказал первое, что пришло ему в голову:
– Какое ваше любимое лакомство, мисс Смит?
Он увидел, как она нахмурилась, как будто ломала голову над тем, почему он задал ей такой нелепый вопрос. Но потом ее лицо разгладилось и она ответила:
– Клубника, ваша светлость. Не пирог с клубникой, не варенье, а свежая, сочная клубника.
Энтони не отрываясь смотрел на нее, а точнее, на ее губы. Разговор о клубнике привел к тому, что он стал гадать, какие же на вкус губы этой девушки и, хуже того, как бы ему об этом узнать.
Герцог видел, как мисс Смит подошла к одной из книжных полок и стала рассматривать то, что на ней стояло.
– Что это? – поинтересовалась девушка.
Энтони пожал плечами.
– Моя коллекция, по всей видимости.
Спеша остаться наедине с Изабеллой, герцог совсем забыл о коллекции – он хотел, чтобы ее отнесли наверх в его спальню и никто из посторонних ее не увидел. И дело было не в том, что кому-то могла показаться странной его страсть превращать обрывки и обрезки в нечто большее, а в чем-то более личном, интимном, – он хотел уберечь все это от чужих глаз. Каспер был единственным посторонним человеком, который видел его работы. Теперь Энтони, затаив дыхание, ждал, что скажет мисс Смит.
– Это ваши работы? – спросила она, взглянув на герцога через плечо, а потом вновь повернувшись к элегантной даме, сделанной из изогнутого гвоздя, двух медных пуговиц, куска ткани и отрезка бечевки. Сколько времени ему пришлось повозиться с ее лицом! Энтони вспомнил, как дважды стирал краску, прежде чем кукла стала выглядеть так, как он хотел.
Герцог почесал затылок, шагнул вперед, но не стал сразу отвечать, а подождал, когда мисс Смит перейдет к следующей фигурке – собачке, сделанной из газеты и выкрашенной в черный цвет.
– Мои, – ответил он, чувствуя себя почти так же, как во время проклятого тоста.
Энтони вновь поймал себя на том, что затаил дыхание. Мисс Смит повернулась к нему лицом и с распахнутыми от изумления глазами выдохнула:
– Они великолепны!
Великолепны?
Нервозность сменило бурлящее в груди пьянящее ликование. В устах мисс Смит похвала прозвучала так, как будто она смотрела на фантастический пейзаж с за́мком, горами и качающейся на озере лодкой, так искусно написанный, что человеку кажется, будто он очутился прямо на этой картине. Но ведь она просто рассматривала клочки и кусочки, которые он склеил, связал, сколол вместе – и получились смешные с виду персонажи. Какая нелепость, право! И тем не менее Энтони не мог отмахнуться от ее восхищенного взгляда – на него впервые смотрели как на настоящего чародея.
С еще большей решимостью герцог шагнул вперед и взял Изабеллу за руку, обрадовавшись тому, что она тут же затаила дыхание, а ее кончики пальцев затрепетали в его ладони.
– Кто вы на самом деле? – спросил он, глядя ей прямо в глаза и наклоняясь все ближе.
Она покачала головой.
– Я не могу сказать, – прошептала девушка.
– Почему? – удивился он, обхватив ее голову ладонями, чтобы она не могла отвести взгляд. – Я не скажу ни слова ни одной живой душе, если вы этого не хотите. Ваши родители и ваш суженый никогда не узнают, что вы были здесь, но мне нужно знать, кто вы… Мне необходимо знать имя женщины, которая заинтересовала меня.
– Прошу вас, остановитесь, – пробормотала Изабелла и попыталась отойти от него. Но далеко ей уйти не удалось – за спиной находился книжный шкаф. – Это невозможно. Вы – герцог, а я… – Она прикусила язык.