Пробуждение воздуха (СИ)

- Вы, простые люди, притягиваетесь к блеску благородной жизни, как мотылек к огню, - сказал он с лукавой улыбкой. - Так грустно, что ты часто подлетаешь слишком близко и просто сгораешь.”
Валла не могла удержаться, чтобы ее лицо не нахмурилось, когда он заговорил. Она все больше ненавидела этого человека, и каждый раз, когда он открывал рот, ему удавалось напомнить ей почему. Он был умен, и она быстро поняла, что это делало его опасным.
- Чего ты хочешь от меня?- спросила она, стараясь говорить как можно ровнее, чтобы не выдать своего страха или паники.
- О, я ничего не хочу от тебя. Честно говоря, я просто хочу, чтобы ты заползла обратно под камень, из-под которого вышла, и больше никогда не выходила. Но, ты сама себе это усложнила, когда напала на наследного принца.- Он поднял руки в воздух, прежде чем опустить их. - А теперь нам нужно, чтобы ты была должным образом наказана за свои прегрешения.”
- Что?- Голос Валлы резко повысился. – Не знаю о чем вы!”
- Опровержения?- прошипел сенатор. - Ты должна спеть другую песню перед судом.”
- Но я же ничего не сделала .- Повторила Валла.
- Стража, - вздохнул Эгмун. - Я думаю, что нашей пленнице может понадобиться встряхнуть ее память.”
Крыс и Крот обменялись взглядами, которые Валле было трудно прочитать, прежде чем они направились к двери камеры. В тот момент, когда дверь открылась и двое мужчин в доспехах вошли, он поняла, что это был не очень хороший взгляд. Валла старалась держаться от мужчин как можно дальше, не обращая внимания на пронзительную боль в плече.
Эти люди были там, не для того, чтобы защитить ее, они смотрели на нее с тем же презрением, что и северяне.
- Не надо…- Валла захныкала, повинуясь инстинкту.
- Все еще отрицаешь?- пробормотал сенатор, прислонившись к дальней стене.
Крот услышал приказ, которого не было в голосе Эгмуна, и его кулак вонзился ей в волосы. Она вскрикнула в агонии, схватившись за его напряженные запястья, когда он практически поднял ее с пола. Мужчина отшвырнул ее к стене, и она громко ударилась затылком.
Она обмякла, смаргивая звезды в расплывчатом оцепенении. Крот снова набросился на нее, прежде чем она успела решить, кто из них четверых настоящий. Его ботинок снова и снова касался ее живота. Она попыталась поднять руку, чтобы с помощью магии сдуть их, но ни одно колдовство не потрескивало под ее пальцами. Не было даже времени для паники, когда крот наступил на нее, хрустнув костями. Валла не почувствовала следующего удара по ребрам; она чувствовала только грязь и гравий, покрывающие пол, прижатые к ее щеке.
“А теперь ты вспомнил?- Позвал эгмун.
- Но почему?- она захрипела. Зачем они это делают?
Крыс схватил ее за переднюю часть платья. Звук разрывающихся швов, когда он ударил ее кулаком в лицо, был громче, чем ее крики или крики о помощи. Одежда выдержала только два удара, прежде чем разорвалась, и Валла упала на пол бесформенной кучей, одетая только в нижнее белье.
Ее сознание было меньше булавки, когда их избиение закончилось. Она существовала в такой крошечной части своего сознания, что внешний мир был осязаем только через эхо. И все же, каким-то образом, их жестокие слова все еще действовали ей на нервы.
- По-моему, этого вполне достаточно. К сожалению, мы не можем полагаться на правосудие империи. - Эгмун направился к выходу из камеры. - Помни об этом. Я всегда буду воспринимать тебя как никчемный мусор.”
Она моргнула, глядя на него, не двигаясь, не дрогнув. Ненависть всегда описывалась в ее книгах как огонь, горячий и неконтролируемый ад. Эта ненависть ощущалась как лед. Это притупляло ее сочувствие и обостряло решимость выжить любой ценой, хотя бы ради того, чтобы досадить ему.
Эгмун медленно вздохнул, словно почувствовав кинжалы, которыми она мысленно пронзила его.
- А теперь одевайся.- Он бросил на нее джутовый мешок и вышел из камеры.
Конечности Валлы едва слушались ее требованиям двигаться, и сидеть было мучительно. Фантомные боли от ее падения сочились из переломанных костей и разорванных тканей. В подаренном ей мешке было проделано несколько разрезов для рук и головы, и Валла заползла в него со всем достоинством, на которое была способна.
 
Ей приходилось терпеть и похуже. Бывшая ученица библиотеки с трудом поднялась на ноги. Она пережила падение со шпилей дворца и воинов с севера. Ее конечности дрожали от боли и страха, когда Валла напомнила себе об этих фактах и повернулась лицом к трем мужчинам.
Крот схватил ее и дернул вперед. Валла споткнулась и закричала, мгновенно возненавидев себя за это. Она ненавидела их и ненавидела свое предательское тело за то, что оно чувствует причиняемую ими боль. Его рука вонзилась ей в плечо, и она почувствовала, как по спине потекла капля. Другой подобрал кандалы и связал ей руки и ноги. Последние звенья ее рассудка оборвались, и это было похоже на хриплый смех.
- Как будто я могу бежать.- Она безумно улыбнулась Эгмуну.
Этот внезапный эмоциональный контраст, казалось, почти поколебал его совершенное самообладание. Он поправил свою мантию и ничего не сказал, прежде чем двинуться дальше по коридору. Крыса и Крот практически несли ее, поддерживая обеими руками.
Эгмун покинул их только после короткого лестничного марша наверх. Остаток пути они прошли в молчании. Оцепеневший холодок пополз от ее конечностей внутрь. Сарим был мертв. Кровь, капавшая с его черепа, напомнила Валле его разбитое лицо. Да и Роана, скорее всего, тоже. Принц каким-то образом выжил, но Валла ожидала, что он будет справедливо обвинять ее во всем, чего ему не следовало терпеть. Маятник ее эмоций качнулся далеко в сторону чувства вины. Это была ее вина. Во всем этом была ее вина. Она вдруг снова рассмеялась.
Ну почему так смешно было потерять всю свою жизнь ?
- Заткнись, - прошипел Крыс, ударив ее по лицу.
Безумие покинуло ее, и она безвольно повисла. Кровь капала с ее подбородка, добавляя к следу, который она оставила на лестнице, по которой они поднимались. Они открыли дверь и бросили ее в ярко освещенную комнату. Она упала на пол с неприятным звоном цепей, ожидая, пока ее глаза привыкнут к свету.
Ее бросили в квадратную клетку, приваренную к стене позади нее со всех сторон. Крыса и Крот встали на стражу слева и справа от двери. Другого видимого входа в эту часть комнаты, ее временную тюрьму, не было.
Слева от нее была другая дверь и пустые места. Справа стояли тринадцать человек, в центре - Эгмун. Сенаторы были аккуратно выстроены в два ряда. Перед ними на полу в центре комнаты стояло возвышение, сделанное из золотого солнца. Напротив была приподнятая площадка с тремя сиденьями—нет, не сиденьями: тронами.
На самом маленьком троне слева от императора сидел принц Болдэйр; она впервые видела его без улыбки. В середине с непроницаемым выражением лица сидел император. Справа от него было лицо, которое она хорошо знала. Валла подавила рыдание облегчения, увидев Алдрика живым. Она закрыла глаза прежде, чем смогла увидеть, что было написано на его лице. Она не хотела, чтобы он был здесь, не хотела, чтобы он видел ее такой. Она, убившая своих друзей и поставившая под угрозу его жизнь, не заслуживала его взгляда, даже если в нем был оправданный гнев.
Император поднял большой посох и трижды опустил его на пол. Стук металла о камень эхом разнесся по безмолвному залу.
- Я, Император Солярис, от имени матери призываю к порядку это особое испытание. Избранный Глава Сената?”
Эгмун встал, и Валла едва удержалась, чтобы не выкрикнуть самые страшные ругательства, какие только могла вообразить.
- Валла Ярл, мы, сенаторы, обвинили вас в безрассудстве, угрозе жизни ваших сограждан, публичном уничтожении, подражании знати, ереси, убийстве и предательстве при покушении на жизнь наследного принца Алдрика.”
Валла слабо открыла глаза и осмелилась найти человека, которого, как говорили, она пыталась убить. Алдрик сидел неподвижно, словно высеченный из камня.