Лучший режиссёр, главы 1-100 (ЛП)

Он никогда не отступал от своей мечты! Чтобы Джессика не сомневалась в нём, он гордо сообщил:
– Вообще-то я поступил в Школу кинематографических искусств Южно-Калифорнийского университета на факультет кино и телевидения, вот только…
Он вдруг пришёл в себя и осознал, что его уже отчислили…
Джессика изумилась:
– Вау! Учишься на режиссёра в Южно-Калифорнийском университете, это же престижное заведение! Ян, ты меня не разочаровал!
Она расплылась в улыбке, но затем её мозг осознал, что Ван Ян произнёс: «Вот только», – и она нахмурилась:
– Вот только что? Что случилось?
– Эй, ребята, давайте вы помолчите? Здесь кино идёт! – громко пожаловался зритель на заднем ряду.
В итоге некоторые зрители, которые всё это время терпели болтовню, поддержали пожаловавшегося зрителя. Сейчас идёт кульминационный момент «Титаника», зачем шуметь?
– Извините, извините! – поспешили принести извинения Ван Ян и Джессика и заявили, что больше не будут разговаривать.
Только после этого зрители успокоились. Ван Ян ухмыльнулся, а Джессика показала язык и, подтянувшись к нему, прошептала:
– Ян, давай после сеанса сходим в кафе и там поболтаем?
– Ага, согласен, – кивнул Ван Ян.
В результате оба человека перевели взгляды на экран. Казалось, они тихо смотрят фильм, но интерес к нему у них уже давно пропал.
______________________________________________________
Танец Нэнси из «Города грехов»:
 https://www.youtube.com/watch?v=KrDck8ocFu0
Джессика Альба:
 Глава 5: Я сниму кино! 
Приближался закат. К этому времени кафе переполнилось клиентами. Те, кто проработал весь день, устало волочились сюда, чтобы выпить чашечку кофе и насладиться очаровательным закатом.
Ван Ян и Джессика сидели за столиком возле панорамного окна и распивали кофе.
После просмотра «Титаника» оба человека пришли в ближайшее к кинотеатру кафе, но по дороге туда практически не разговаривали. Радость от неожиданной встречи улетучилась, и сейчас они не до конца понимали, о чём можно пообщаться. Хотя в прошлом они настолько крепко дружили, что не имели секретов друг от друга, это было в детстве, а с того времени уже прошло почти десять лет. Возникновение отчуждённости было неизбежно.
– Ян, я должна перед тобой извиниться. – Джессика первой прервала тишину. Глядя на Ван Яна, она сожалеющим тоном говорила. – Когда я уезжала, то не попрощалась с тобой лично, прости.
Тяжело вздохнув, она объяснила:
– В то время мой папа ушёл из армии и собирался заниматься бизнесом в Лос-Анджелесе, поэтому нашей семье пришлось переехать сюда. Но, знаешь, я тогда была очень робкой и не совсем представляла, как с тобой попрощаться, поэтому… В итоге я оставила тебе всего лишь то письмо.
– То письмо? Какое письмо? – недоумевал Ван Ян.
– Хм? – нахмурившись, тоже слегка недоумевала Джессика. – Прощальное письмо для тебя. Я положила его в твой выдвижной ящик, ты… не получил его?
– Нет, не было никакого письма, – пожал плечами Ван Ян.
В прошлом Джессика так безмолвно уехала, словно не считала его близким другом. Он ещё жаловался про себя, что она с ним не попрощалась, поэтому впоследствии практически предал её забвению.
Джессика остолбенела. Когда папа ей сказал, что им придётся переехать в Лос-Анджелес, она начала писать длинное письмо на целых несколько страниц. Ей постоянно что-то не нравилось, и она каждый раз рвала листы. Промучившись больше недели над письмом, она в последний день учёбы определилась с содержанием и аккуратно положила его в выдвижной ящик Ван Яна. Почему же Ван Ян ничего не получил?
– Невозможно, как так? – не понимала Джессика. Она разволновалась, будто потеряла какую-то драгоценность. – Я точно положила письмо в ящик и придавила его твоими учебниками… О боже, теперь понятно, почему я не получала от тебя писем. Ты не видел моего прощального письма и, разумеется, не мог знать моего нового адреса. Господи, но как это произошло?
 
– Подожди, дай подумать… Я, кажется, что-то упустил…
Ван Ян, поглаживая виски, старался припомнить события прошлого. Воспоминания уже были расплывчатые. В тот день он, как обычно, вошёл в класс, затем обнаружил, что соседнее место за партой пустует, а все учебники Джессики пропали. Учитель сказал, что она перевелась в другую школу. Ван Ян рассердился и обиделся на то, что Джессика почему-то не попрощалась с ним. После уроков он с грустью посмотрел на пустую парту…
– Эта черномазая девчонка наконец-то ушла. Тошно смотреть на эту жуткую уродину…
– Она всегда, как страус, молчит, её даже обижать скучно…
– И как только с ней разговаривал этот китаец? Слышал, как они смеются – мерзость…
Несколько белых хулиганов в классе, собравшись в кучку, беседовали, а затем их лидер, Питер, внезапно замахал бумажными листами и самодовольно закричал: «Ребята, смотрите, что я нашёл», после чего белые дети обступили его и глумливо засмеялись. Ван Яну надоела эта шайка, и он вышел из класса.
Впоследствии все узнали о его мечте стать режиссёром. Многие в классе насмехались за его спиной. Он даже помнил, как Питер сказал: «Разыщи свою уродину, возьмёшь её на главную роль, великий режиссёр! Ха-ха!»
Вспомнив это, Ван Ян в целом понял, что произошло.
– Ты в письме указывала, что я хочу стать режиссёром? – спросил он Джессику.
– Э…
Джессика притворилась, что вспоминает, но в действительности до сих пор отчётливо помнила содержание письма, даже могла бы воспроизвести каждое предложение.
Немного “поразмыслив”, она наконец кивнула:
– Должно быть, указывала. Я написала кое-какие напутственные слова, так что, наверное, и этот момент упомянула.
Джессика напрягла все силы, чтобы не покраснеть. По правде сказать, в том прощальном письме она писала довольно слащаво. Это было её первое смелое выражение своих чувств. Она писала, что когда приедет в Лос-Анджелес, то постарается убедить родителей отдать её в театральную школу, что будет трудиться над собой, чтобы стать актрисой, а также в письме просила Ван Яна тоже трудиться над собой, чтобы он стал режиссёром, тогда потом они встретятся в Голливуде…
Такое отвратительно слащавое письмо она навсегда запомнила и даже при всём желании не могла забыть.
Теперь, сидя напротив Ван Яна и вспоминая прошлое, Джессика занервничала – Ян ведь не разыгрывает её?
– Тогда я знаю, в чём дело! Чёрт! – не выдержав, выругался Ван Ян. – Это Питер! Этот мерзавец стащил твоё письмо. Неудивительно, что он вдруг узнал, что я хочу стать режиссёром, а ты – актрисой! Кроме тебя, я никому из одноклассников не рассказывал об этом. Гад, будь он проклят!
Питер? Как только Джессика услышала это имя, в голове смутно всплыло лицо белого ребёнка. Она с сомнением промолвила:
– Питер? Это тот негодник, что любил наносить на голову гель и делать волосы торчком? Точно, я тоже вспомнила. Когда я положила письмо в твой ящик, в классе присутствовал только он. Причём он с непонятной ухмылкой смотрел на меня… Ох, боже! Так это он украл письмо?! Как он мог так поступить?!
Джессика будто получила серьёзную психологическую травму. Сперва она сидела с отупелым видом, а в следующий миг мучительно схватилась за голову. Ей вспомнилось, как после переезда в Лос-Анджелес её опять начали обижать в новой школе и как она каждый день надеялась получить письмо от Ван Яна, но в результате ничего не пришло. Она даже неоднократно тайком плакала. Впоследствии родные согласились отдать её в театральную школу, вдобавок она постепенно похорошела. Ей наконец удалось выбраться из тупика.
Если бы она тогда получила письмо от Ван Яна и смогла поддерживать с ним связь, было бы просто замечательно! В этом случае она бы точно никогда не унывала, пусть даже её постоянно обижали хулиганы.