Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство

В старорусских текстах помада не упоминается (это слово французского происхождения вообще пришло в русский язык лишь в XVIII веке), а красный цвет губ как символ секс-призыва стал использоваться при описании русских женщин только в XVII веке. Однако яркие блестящие губы — точнее, по-древнерусски уста — считались украшением женского лица и в более древнее время. Такого эффекта добивались с помощью «масти» [198]. Первоначально ее готовили из свекольного сока, растительных эссенций (например, росянки, которая вызывала прилив крови к месту натирания) и бадяги. По мере укрепления контактов с иноземцами в состав «масти» начала входить смесь из бычьего жира с ванилью, бергамотом, гвоздикой — так появился прообраз современной помады. Яркая окраска губ в Московии пользовалась особой популярностью в XVII веке.
Когда густо накрашено было уже все, что только можно, русские женщины придумали чернить то, что сегодня мало кто бы догадался: белки глаз [199].
 
…Чтобы еще больше возвысить ясность, светлость и блеск очей, подкрашивали не только ресницы под стать бровям тоже черною краскою, сурьмою, но пускали черную краску и в самые глаза особым составом из металлической сажи с гуляфною водкою [200] или розовою водою [201].
 
Причем очи должны получиться продолговатые, и для этого, по сообщению Самуила Коллинса (1619–1669/1670), придворного врача Алексея Михайловича, женщины стягивали «головные уборы так крепко, что после не могли закрыть глаза» [202].
Константин Маковский. Боярыня. 1890-е. Частная коллекция / Wikimedia Commons
Кстати, в средневековой Европе тоже была мода на раскосые глаза, и этого эффекта добивались, провоцируя отек лица: щеки становились одутловатыми, а глаза заплывали и превращались в раскосые. Так что наши дамы были в европейском тренде.
Ну и, наконец, чернили на Руси не только глаза. Тот же Коллинс пишет:
 
Они чернят свои зубы с тем же намерением, с которым наши женщины носят черные мушки на лице: зубы их портятся от меркуриальных [203] белил и потому они превращают необходимость в украшение и называют красотой сущее безобразие [204].
 
Этот обычай дожил до XIX столетия. Александр Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву» (1790) пишет о жене новгородского купца: «Прасковья Денисовна, его новобрачная супруга, бела и румяна. Зубы как уголь. Брови в нитку, чернее сажи». Есть об этом даже у Михаила Салтыкова-Щедрина в «Пошехонской старине» (1887–1889): «Лица их, впрочем, значительно портило употребление белил и румян, а также совсем черные зубы, в подражание городским купчихам, у которых в то время была такая мода».
Ах, мода-мода… Ученые до сих пор затрудняются сказать, откуда на Русь пришел обычай чернить зубы сурьмой и выбеливать лица. Так делали и в Золотой Орде, и в Европе. С XV века красотки чернили зубы в Италии, а оттуда Екатерина и Мария Медичи привезли этот тренд во Францию. Английская королева Елизавета тоже поддержала моду — и английские леди принялись усиленно чернить свои зубы. Это считалось признаком статуса и богатства.
Вот вам и естественная красота на Руси! Добавим, что она была обязательной: если какая-то бунтовщица вздумывала не использовать весь набор косметики, чтобы соответствовать эталону прекрасного, а желала сохранить свой природный вид, то женское общество быстро ее усмиряло.
 
Все эти модные косметические безобразия творились на Руси, несмотря на то что церковь их вовсю осуждала. А иногда одним порицанием дело не ограничивалось. Например, Макарий III, митрополит Новгородский и Великолуцкий, в 1662 году отправил вон из храма нескольких женщин с чрезмерно ярким макияжем.
Впрочем, сегодня историки и этнографы считают, что все это делали вовсе не для красоты, а для защиты! И обрядовый макияж был намного сложнее. Например, младенцу или невесте ставили на лицо или лоб черную точку, чтобы та отвлекала внимание колдуньи или «глазливой» соседки.
 
Русские девушки в своем желании соответствовать идеалу красоты белили лицо, красили щеки, чернили брови, распрямляли вьющиеся волосы помадой. <…> Лицо обычно покрывали свинцовыми белилами и мукой; щеки натирали бадягой, сухим корнем или свежими ягодами ландыша, настойкой из красного сандала, сахара и водки, свеклой, а также розовым анилином. Брови наводили сурьмой и углем, их делали «соболиными», то есть очень широкими и длинными. Наложение белил было своеобразным, их наносили на все лицо толстым слоем, а румянец накладывали во всю щеку в виде кружочков, полосок и мелких ромбиков [205].
 
Задача такого макияжа была схожей: защитить красавицу от сглаза. Неудивительно, что иностранцы видели русских женщин во всем великолепии боевой раскраски, ведь если даже просто выход на люди — это опасность, то показаться на глаза иностранцу, чужаку — опасность вдвойне.
Кстати, в Древнем Египте черные стрелки вокруг глаз и мужчинам и женщинам рисовали для защиты: такой макияж мешал злым духам проникнуть в человека через глаза. Вполне возможно, что такую же цель преследовали и русские женщины, когда чернили глаза.
 
Боевая раскраска
 
Еще в XIX — начале ХХ века у русских крестьян сохранялась обрядовая раскраска. Например, девушки в Курской губернии, отправляясь в хороводы, красились: «Поверхность лица была выбелена тщательным образом, резко оттеняя цвет кожи на шее; на щеках были нарисованы красные пятна — у иной в форме площади круга, у другой они имели овальную форму, у третьей — полосочками и др.» [206]. В Рязанской губернии на Масленицу женщины рисовали на щеках косые кресты и на лоб ставили точки по количеству детей в семье. В Спасском районе в случае падежа скота совершали обряд опахиванья: глубокой ночью толпа женщин с молитвами и заговорами обходила деревню. Впереди шествия две или три «бабы в поре», впрягшись в соху, делали ритуальную борозду.
 
Лица как раз этих женщин были покрыты обережным узором. Три круглых пятна означали три зори: черный круг посреди лба — зоря полуночная, красный круг на левой щеке — утренняя, красный круг на правой щеке — вечерняя. На лбу и щеках рисовали красные горизонтальные полосы — обереги от нечистого. На подбородке — три красных полосы: от лихого глаза и наговора. Глаза обведены сажей или синей краской, что тоже охраняло от нечисти и сглаза [207].
 
Обрядовое, магическое значение макияжа находит подтверждение и в воспоминаниях все тех же иностранных путешественников. Вильям Парри, побывавший в Русском царстве в конце XVI — начале XVII века, пишет, подчеркивая особую роль макияжа: «Ее [царицу] сопровождали до шестидесяти очень красивых женщин, — если только притиранья, которые у них считаются делом религиозным, не обманывали моих глаз» [208].
Но красота ведь не ограничивается тем, как выглядит лицо. Женскую красоту оценивают также и по фигуре. Но что такое древнерусская идеальная фигура и как ее добиться?
Девушка современной модельной внешности вряд ли бы нашла себе мужа на Руси. Существовала поговорка: «Худую взять — стыдно в люди показать».
Тот же Cамуил Коллинс в 1671 году писал приятелю в Лондон: «Красотою женщины считают они толстоту». И он же: «Маленькие ножки и стройный стан почитаются безобразием» [209].