Интимная Русь. Жизнь без Домостроя, грех, любовь и колдовство

Для более интимных отношений на Руси были в ходу свои слова: «любосластие», «любоплотствование», «похотьствовать», «спать», «залежать», «разжение плоти». В некоторых средневековых текстах половой акт обозначали словом «колотье». Судя по всему, влюбленные между собой говорили достаточно откровенно. Церковные исповедники среди других грехов выделяют и «замолвить срамное слово ради похоти» или «блуда ради» [118].
Великороссы разных губерний. Псков. Тверь. Смоленск. Калуга. Тула. 1862. Иллюстрация из книги Pauly Theodore, de. Description ethnographique des peuples de la Russie. Par T. de Pauly. Publie a I’occasion du jubile millenaire de I’Empire de Russie. Saint-Petersbourg, 1862
Одна жительница Древнего Новгорода по имени Милуша написала другой, Марене, письмо с очень непристойными выражениями [119]. В литературном переводе письмо звучало так: «Маренка! Пусть напьется [набухнет] вульва и клитор [родящее лоно]». И здесь нет ничего постыдного, просто таким образом сваха Милуша желает невесте, которую выдала замуж, поскорее забеременеть.
Похоже, это часть традиционных «срамных» свадебных песен, бытовавших на русской земле вплоть до XX века. Судя по тому, что даже населенные пункты в то время часто называли так «матерно», что наш современник бы раскраснелся, такие слова воспринимали как самые заурядные, не постыдные, а обозначающие конкретные органы. Значит, и о взаимоотношениях обычные люди говорили между собой с предельной откровенностью. Несомненно, бытовали и непристойные, по современным меркам, изображения. Наиболее известна «срамная» археологическая находка — так называемый запретный рисунок с Золотых ворот в Киеве; он был обнаружен при раскопках, проведенных советским историком и археологом Сергеем Высоцким в 1981 году. На этом граффито изображены мужчина и женщина во время коитуса, в лучших традициях порнографии ХХ века.
Граффито на фрагменте древней штукатурки Золотых ворот в Киеве. XI в. Фото и прорись по фотографии (раскопки С. А. Высоцкого, 1981). Писаренко Ю. Запретный рисунок из Золотых ворот Киева // Ruthenica, 2005. Т. 4. С. 22–31
 
Портретная тщательность изображения мужчины и его платья, — рассуждает археолог Юрий Писаренко, — свидетельствует о том, что это либо сам автор, либо кто-то из его знакомых, кого он увидел в подобной ситуации. Если же это — автопортрет, то, возможно, он фиксировал уже случившееся или же передавал эротическую фантазию «неизвестного художника» [120].
 
Исследователи отмечают, что мужские и женские половые органы в русском фольклоре — отдельные персонажи, и истоки русской эротики лежат в мифе. Соединение мужского и женского начал рождают мир, причем особое внимание уделяется именно женским гениталиям: «Согласно фольклорным текстам, женское лоно как бы объемлет собой весь мир, поглощает его, заглатывает и само же потом выплевывает или рождает» [121].
Уже упоминавшийся Адам Олеарий, побывав на Руси, пришел к интересному выводу: «…насколько русские охочи до телесного соития и в браке и вне его, настолько же считают они его греховным и нечистым…» [122] Английский посол Джайлс Флетчер ему вторит: «…[о невоздержании] я и говорить не стану, потому что оно так грязно, что трудно найти приличное для него выражение. Все государство преисполнено подобными грехами» [123]. Писатель и философ Николай Чернышевский (1828–1889) приводит свидетельство шведского дипломата Петра Петрея де Ерлезунды об обычае русских мужей и вовсе сдавать своих жен в аренду: «Часто небогатый служилый или торговый человек сам предлагал свою жену богатому человеку за несколько рублей, и даже сам стоял на страже во время любовного свидания, пока жена не отдаст ему полученную плату» [124].
 
Мы уже упоминали, что к свидетельствам иностранных писателей следует относиться очень осторожно, но то, что Древняя Русь жила весьма разнообразной любовной жизнью, демонстрируют и другие памятники древнерусской литературы — епитимийники. Это сборники вопросов, которые должны были задавать священники своей пастве на исповеди; и чего здесь только нет! От различных сексуальных извращений, пьяного блуда, свального греха до супружеских измен и даже деталей интимной жизни супругов. Да и народные праздники в те времена были не менее бурные. Мы уже говорили о русалиях, которые православные писатели определяли как «бесовские игрища». Эти праздники дошли до наших дней в почти неизменном виде — спустя века после принятия христианства. Например, в грамоте Алексея Михайловича (1647) отмечается:
 
В навечери Рождества Христова, и Васильева дни, и Богоявления Господня клички бесовския кличут: коледу, и таусен, и плугу, и многие человецы неразумием веруют в сон, и встречу, и в полаз, и в птичей грай, и загадки загадывают, и сказки сказывают небыльные; и празнословие смехотворением и кощунанием, и души свои губят такими помраченными и беззаконными делами; и накладывают на себе личины и платье скоморожское, и меж себе, нарядя, бесовскую кобылку водят; и в таких в позорищах своих многие люди в блуд впадают… [125]
 
Так, в 1571 году игумен Памфил с негодованием ярко и эмоционально описывает русские обряды в ночь на Ивана Купалу, в которую не только жгли костры да собирали травы:
 
Еда бо приходит велий празникъ… мало не весь град взъмятеца и възб
сица бубны и соп
ли… и всякими неподобными играми сотонинскыми, плесканием и плясанием. <…> Женам же и д
вам плескание и плясание, и главам их накивание, устами их неприязненъ кличь и вопль, всескверненыя п
сни, бесовская угодиа свершахуся, и хрептом ихъ вихляние, и ногам ихъ скакание и топтание; ту же есть мужем же и отроком великое прелщение и падение, но якоже на женское и девическое шатание бдуномъ и възр
ние, такоже и женам мужатым безаконное осквернение, тоже и девам растл
ние [126].
 
 
Рекомендуем посмотреть.
 
 Яков Павлов. Ночь под Ивана Купала. 1911
 
Ростовский музей изобразительных искусств
 
Впрочем, за интимные отношения вне брака, не связанные с купальскими или другими обрядами, грозили наказания: за «блуд осильем», то есть изнасилование, насильник должен был… жениться на жертве. Жуть! Если жениться он отказывался, его могли даже отлучить от церкви. Растливший хитростью (обещавший жениться, но не женившийся) и вовсе приравнивался к убийце! За это полагалась суровая епитимия на девять лет. Но даже если все произошло на самом деле добровольно, виновник все равно выплачивал огромный штраф: размер мог составить треть от всего его имущества.
Ну а как все же признавались друг другу в любви на Руси? Хотите подглядеть?