Путевые заметки вольного мага (СИ)

До мыслей самого «хозяина» Охра не дотянулся. Дар белва требовал быть к объекту своей магии довольно близко, желательно совсем рядом, чтобы прочитать его мысли или воспоминания. Единственное, что смог сделать мой питомец: наслать на Альва Риларда довольно интересный сон, который я в деталях представила в своей голове, опираясь на то, что почерпнула из головы управляющего. По моему плану нам необходимо было максимально ослабить бдительность обоих злодеев и внести в их жизнь больше хаоса, так сказать, занять их чем-нибудь другим, чтобы не мешали мне и Лаврению проводить вредительскую работу. Днем мне требовалось провести разведку на местности, и, помимо выполнения своих прямых обязанностей, умудриться изучить охранённые артефакты, установленные в доме, проникнуть в лабораторию и пообщаться с другими пленниками, посетить Зару, а также продумать план вызволения всех пленников и нас с помощником из этого неприветливого места.
В общем, работы хватало за глаза.
 Глава 26 
 Вредительская деятельность 
Глава 26: Вредительская деятельность
Альв Рилард долго ворочался перед тем, как заснуть. Что-то очень беспокоило мужчину, но истоков этого беспокойства он понять так и не смог. И когда сон окончательно поглотил его, «коллекционер» предпочел бы и вовсе не засыпать никогда.
Первым, что он услышал, окончательно погрузившись в объятья тяжелого мучительного сна, была песня. Не та, что когда-то заманила его в сети морских дев, а другая, новая, такая же прекрасная, и такая же опасная.
— Зачем ты так со мной поступил, Альв? — певуче произнесла русалка, сидя на камне, о который с громкими всплесками разбивались морские волны. Он помнил этот голос, текучий, журчащий, глубокий и завораживающий. Мужчина навсегда запомнил его, но не думал, что когда-либо снова сможет услышать.
Альв с удивлением осознал, что находится не на морском берегу, а в каком-то совершенно ином месте. Он не видел ни прибрежных камней, ни воды, не ощущал на коже солнца, не чувствовал ветра. Только пустоту, тьму, в которой были лишь он и русалка, чьи зеленые блестящие от воды волосы закрывали все тело, кроме кончика изящного рыбьего хвоста.
— Зачем? — повторила русалка. Грустная улыбка на ее губах сменилась хищным оскалом. Она открыла рот, полный острых как бритва зубов, и прекрасное до этого лицо вмиг исказилось страшной гримасой, такой реальной, что мужчина в страхе отшатнулся.
— Я вас всех ненавижу — прорычал он — вы все должны сдохнуть, поганые твари. Видишь, что сделали со мной твои сестры? — Альв приложил руку к щеке и почувствовал под пальцами неровную кожу шрама.
— Но это сделала не я, глупый никчемный человечишка — прошипела морская дева — зачем ты погубил меня? Зачем замучил? Я не делала тебе ничего плохого, а ты…
— Они обещали, что выполнят мое желание — прокричал Альв — что подарят мне могущество и богатства, что избавят меня от преследования. Но я ничего не получил, а потерял почти все.
— В этом только твоя вина — отмахнулась от него русалка — и поверь, ты горько пожалеешь о том, что сделал со мной и с другими существами. Ты болен, Альв Рилард. Твое безумие завело тебя слишком далеко. Ты сотворил слишком много зла и совершил слишком много ошибок. Бойся и жди, потому что расплата за мои мучения обязательно тебя настигнет. Твоя погибель близко, и никто… никто не сможет тебя спасти…
Морская дева громко засмеялась, с нескрываемым презрением глядя на своего собеседника. Сейчас она уже не казалась ни манящей, ни прекрасной, а была именно тем опасным существом, с которым лучше не иметь никаких дел. Блестящие гладкие волосы морской девы стали похожи на водоросли, острые зубы в неестественно большом рту могли легко откусить чью-нибудь голову, а удивительно яркие золотые глаза превратились в две светящиеся щели.
Альв с почти животным рычанием прыгнул на место, где русалка сидела на камне, но почувствовал боль во всем теле, потому что со всего маху упал со своей кровати. Мужчина пришел в себя, моргая и пытаясь сориентироваться в окружающей темноте. Сердце в его груди бешено колотилось, а кожа покрылась липким потом. В ушах до сих пор стоял смех морской девы, и, казалось, закрой он глаза, ее образ снова возникнет перед ним, а вокруг зазвучат завораживающие звуки русалочьего пения.
 
* * *
Ночь Этена Нераса прошла также беспокойно и тяжело, как и у его господина. Он тоже долго ворочался в постели, куда отправился довольно поздно, занимаясь подсчетов доходов от последних проданных артефактов и предаваясь мечтаниям о том, как подловит новую служанку где-нибудь в темном углу и сделает с ней то, что собирался сделать с не вовремя сбежавшей из поместья Веткой.
Новая девка не особо ему понравилась. Бледная, тощая, вся какая-то запуганная, сутулая. Но было в ней все же что-то такое, что привлекало взгляд мужчины, хотя и понять, что именно, он не смог. Во время разговора управляющему даже один раз показалось, что в глазах Рутки из Кошлачей мелькнул какой-то нехороший злой огонек, какая-то неведомая сила, словно это она допрашивает мужчину, а не наоборот. Но потом этот взгляд пропал, и служанка снова стала невзрачной серой молью, которую выделяли только яркие синие глаза. Наверное, Этену все только почудилось, ведь и рассказ девки и ее брата, и остальные проверки подтвердили их историю и не вызвали у мужчины никаких подозрений.
Управляющий забылся тревожным сном, липким, пугающем и очень неприятным.
В этом сне он предстал перед Императором Либерием Великодушным, который лично судил его за многочисленные старые и новые преступления, подробно зачитывая перед огромной толпой своих советников и горожан список всех прегрешений Этена. Именно это и было главным страхом Этена: попасться в руки имперского правосудия и получить наказание за все свои незаконные дела.
Голос Императора гремел, Советники окидывали мужчину презрительными взглядами, толпа роптала и выкрикивала оскорбления, поощряя казнить вора и разбойника прямо сейчас, сразу же после суда.
За спиной правителя Империи Этен увидел «хозяина», который улыбался гадкой улыбкой и нисколько не пытался как-то вступиться за своего помощника. Даже во сне управляющий понимал, что именно его господин приложил руку к тому, чтобы придать мужчину суду, а самому остаться целым и невредимым.
В тане Нерасе кипела ненависть к «хозяину», копившаяся уже не одну весну. А голос Императора все гремел и гремел, толпа показывала на управляющего пальцем и смеялась, предвкушая скорое зрелище казни.
«Я невиновен» — пытался сказать Этен, но почему-то из его рта вырывалось только блеянье.
«Ворюга» — выкрикнул ему кто-то.
«Поганец» — отозвался другой голос.
«Тупой баран» — злорадствовал кто-то третий.
«Виновен» — заключил Либерий, и все вокруг наполнилось радостным гомоном — «наказание — смерть. Скажи спасибо за это своему господину.»
«Не-е-е-т» — во все горло заорал мужчина, подскакивая на кровати.
Вокруг царил полумрак. Было тихо, и только сердце управляющего гремело в груди, а виски раскалывались от боли.
«Просто сон» — заключил Этен и вытер со лба пот. Предчувствие скорой беды нарастало внутри него, как и небывалое доселе разочарование своим текущим положением. План «хозяина» трещал по швам. Белв сбежал и, если кто-то поймает его раньше Габриза, спокойной жизни в поместье может совсем скоро прийти конец.
И верить своему господину, поддерживая все его безумные затеи, мужчина больше не собирался. И бояться Альва Риларда — тоже. Хватит уже с него.
До самого рассвета управляющий не сомкнул глаз, размышляя над тем, не стоит ли ему действительно наплевать на своего господина и не сбежать отсюда, прихватив с собой побольше артефактов и монет.