Моя последняя любовь (СИ)

А дальше меня словно бы прорывает, и я начинаю читать одно письмо за другим, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
Каждую неделю он пишет одно письмо той, кого давно нет в живых. Рассказывает о том, что чувствовал, что радовало его, что огорчило. Делится всем в своей жизни. Спрашивает совета. Ругает себя. Живёт в мире, который сам пишет на листах. Именно в них изливает все свои чувства.
“Сегодня пятисотая, юбилейная, неделя, как тебя нет. Ты любила красивые числа. Любила их праздновать и дарить мне какие-то подарки на эти числа.
Я помню, как создал в собственном шкафу склад приятных и романтичных мелочей, которые после дарил тебе.
Я вечно забывал все эти даты и даже не догадывался, какую мы неожиданно можем начать праздновать. Поэтому покупал подарки заранее, даже не зная повода.
Сегодня я отнёс тебе на могилу подарок. Твои любимые белые розы и заколку с фианитами. Она бы красиво смотрелась на твоих волосах. Я бы вечно её поправлял, а ты злилась бы, что я вновь трогаю твои волосы, и они быстро жирнятся.
На днях я был в хосписе. Играл с детьми. Привёз им подарков и лекарств. Мне безумно понравилась там одна девочка. Я хотел оплатить её лечение, но от её недуга нет терапии. Она скоро умрёт.
Я хочу свозить её в парк аттракционов и подарить ей сказку, достойную этой принцессы.
У неё такие огромные глаза, что они даже отвлекают внимание от того, что у неё нет волос на голове.
Но сегодня я понял, что это будет эгоистично — свозить в парк одну девочку. Завтра я дам распоряжение своему помощнику арендовать автобус и отправить в сказку всех.
Мне чертовски больно, что я вновь ничего не могу сделать. Не могу спасти девочку. Не могу вернуть тебя. Не могу забыть. Не могу продолжить жить дальше.
Я безумно скучаю по тебе!
Начни мне сниться вновь. Молю. У меня уже нет сил.”
Слеза падает на бумагу, но я, грубо стерев дорожки слёз с щёк, продолжаю читать.
— Любовь, — рука Ярослава касается моего плеча, и я вздрагиваю, подняв на него заплаканные глаза.
— Я… я здесь… — не могу подобрать слова, потому как прочитанное напрочь отняло у меня способность говорить. — Извини, — опускаю голову и продолжаю плакать.
— Прошу, прекрати, — опускается рядом со мной и обнимает.
— Это… — указываю на письма. — В них столько боли и отчаяния. Мне грустно, что в твоей жизни всё произошло именно так.
— В жизни каждого есть что-то грустное, — отвечает он мне, продолжая поглаживать по спине.
— Прости меня, — заглядываю в его глаза. — Я не должна была это читать, но я просто хотела посмотреть, а потом не смогла остановиться.
— Я не виню тебя ни в чём, — произносит он, глядя на меня. Но я чувствую легкое недовольство в его голосе. — Я сам оставил это на видном месте. Я привык к тому, что складываю их в этот сундук. Никого, кроме меня, в доме нет, поэтому я никогда и не прятал.
— Но здесь я появилась, — поджимаю губы виновато. — Извини.
— Лиля была моей первой и последней любовью, — произносит он. — И я никогда не рассказал бы тебе об этом всем, — указывает он на письма. — Так что я даже рад, что мне не придётся рассказывать, а ты не будешь терзать меня вопросами, а себя — сомнениями. Моя бывшая мертва и не составит тебе конкуренцию.
— Я больше не буду лезть в этот сундук, — обещаю ему, опустив голову, всё ещё чувствуя вину. — Это было в первый и последний раз.
— Можешь лезть, — приподнимает моё лицо за подбородок. — Можешь прочесть и те, что лежат в библиотеке. Здесь письма за последние три года.
— Правда? — удивляюсь его предложению, хоть и не собираюсь ничего читать.
— Абсолютная, — отвечает он, и мой взгляд инстинктивно опускается на его губы.
— Я хочу тебя поцеловать, — признаюсь ему, вернув своё внимание на его глаза.
— Целуй, — отвечает он и сам склоняется к моим губам, даря мне мой первый, сладкий, нежный, невинный и до онемения пальцев на ногах волнительный поцелуй.
И вновь мой Серый Волк ведёт себя, как принц, о котором я мечтала в детстве. Его поцелуй дарит мне крылья. Его взгляд дарит мне чувство, что я особенная. Его улыбка дарит мне желание улыбаться в ответ. А его манеры дарят мне ощущение настоящей сказки.
 
Сказки, в которой обязательно должна появится злая королева.
Если нравится книга -- поставьте лайк! Сделайте автору приятно!
  
Глава 26
 
Два месяца спустя
— О, твой пришёл, — хмыкает Снежа, указав на Ярослава, который в ресторан входит. — Сами его обслужите, госпожа администратор, или разрешите мне?
— Чай с лимоном и брауни, — озвучиваю стандартный заказ своего мужчины и иду к нему, показав подруге язык. Вечно меня подкалывает насчёт моих отношений и того, что меня каждый день после работы забирают.
Дохожу до Серова и, быстро поцеловав его, веду к свободному столику, ловя на себе взгляды посетителей ресторана. По пути позволяю мужчине обвить мою талию и ещё раз поцеловать в щеку.
— Ты сегодня раньше, — говорю ему, указав на стол. — У меня смена только через два часа закончится. И даже после закрытия дела есть.
— Я решил сделать себе выходной вечер, — произносит, отодвинув для меня стул, а затем присаживается сам.
К его манерам и тому, что он всегда ведёт себя, как джентльмен, я уже привыкла. Как и мама, которая видит в Серове хорошего мужчину и идеального мужа для меня.
Только ещё рано для брака.
Изредка я остаюсь у Ярослава, но всё же мы мало встречаемся, чтобы идти на такой шаг. Но не буду лукавить: я хочу за него замуж. Ведь такой счастливой, лёгкой и беззаботной я давно себя не чувствовала.
Серов, как и обещал, взял на себя всю ответственность за меня и мою семью. Часто устраивает мне романтические свидания, подарки дарит, и недавно мы даже летали в Питер, где гуляли ночью по набережной и по очереди читали стихи.
Сабуров, как и обещал, меня повысил и перевёл в другое заведение, и даже разрешил Снежу за собой перетащить.
— Я уже сделала заказ для тебя, — оповещаю его. — Ты голоден?
— Не отказался бы перекусить, но вначале выпью чаю, — ожидаемо отвечает, чем вызывает у меня улыбку. Чай — это для него как наркотик, и он готов его пить днями и ночами напролёт.
— Чай сейчас принесут, — оповещаю его.
— Люба, я хочу с тобой поговорить серьёзно, — начинает он, потянувшись к моим руками и заключив их в свои огромные ладони.
— Я тебя слушаю, — поднимаю на него взволнованный и слегка напуганный взгляд. Каждый раз, когда он начинает со мной говорить с серьёзным лицом, мне кажется, что он решил меня бросить. И вся сказка разрушится.
— Я понимаю, что мы мало, по твоим меркам, вместе, но меня напрягает тот ритм жизни, который мы ведём, — пугает он меня своими словами ещё сильнее.
— В каком смысле?
— Я работаю без выходных, — говорит спокойно и задумчиво, что напрягает. — Ты — тоже почти каждый день. Единственное наше время — это пара часов после твоей работы, когда я встречаю тебя и отвожу домой. К себе или к тебе. Мне этого мало. Я хочу больше времени проводить со своей женщиной.
— Я не могу уволиться, — заикаюсь, чувствуя угрозу. — Я долго шла к этой должности. И я обещала Павлу Денисовичу , что не подведу его.
— Я не прошу тебя увольняться, Шапочка, — по-прежнему называет он меня так. — Я о другом, — отпускает мою руку и достаёт связку ключей. — Переезжай ко мне. Дорога отнимает много времени, которое мы могли бы провести вместе. Да и сколько сил. Ты порой спишь во время пути, уставая на работе и у меня.
— Я не могу переехать, Ярослав
— К тому же ты не будешь тратиться на съёмное жильё, — продолжает он приводить аргументы в защиту своего предложения. — Хочешь — копи эти деньги, и потом купишь себе что-нибудь. Даже квартиру собственную.
— Не могу, Ярослав, — мотаю головой. — Мама с Олей скоро выпишутся, и им нужно будет где-то жить до операции. Да и после. Пока рано им возвращаться в наш родной город.