Цесаревич Вася
– Разрешите представиться? Василий Красный, в настоящее время гимназист, но в ближайшем будущем надеюсь стать пилотом.
Поликарпову гимназист был не интересен, но вежливость взяла верх:
– Рад познакомиться, юноша. Ваше желание стать пилотом весьма похвально. Собираетесь летать на штурмовиках или бомбардировщиках? Или, простите на грубом слове, на новомодных истребителях?
– Мне, Николай Николаевич, как-то довелось беседовать с генералом Романовым… – зашёл с козырей Василий.
– С Алексеем Николаевичем?
– Да, с ним. Так вот, он высказал предположение, что в будущей войне, если таковая случится, окажутся востребованы аппараты тяжелее воздуха, способные развивать скорость в шестьсот километров в час и более.
Поликарпов с удивлением посмотрел на гимназиста, беседующего на серьёзные темы с генералами, и возразил:
– Но это же бред, юноша! Под аппаратами тяжелее воздуха вы подразумеваете нечто похожее на аэроплан братьев Райт? Вынужден вас разочаровать – эти прохиндеи использовали в своей конструкции всё те же антигравитационные пластины. Разумеется, она летает, но к военным действиям абсолютно непригодна.
– Почему же?
– Эту этажерку просто опрокинет отдачей пулемёта. Разве что в разведке применить, но смысл? Неустойчивая платформа не позволит сделать качественные снимки.
– Зато скорость.
– Не смешите меня, молодой человек, – усмехнулся конструктор. – Уже на двухстах километрах в час пилота сдует, а вы говорите про шестьсот и более.
– Можно сделать закрытую кабину.
– И тогда пластин понадобится столько же, сколько на недоразумение господина Гроховского.
– Но размеры?
– Разве что размеры, но они же и являются недостатком сего аппарата. Маленький не вооружить в достаточной степени, а большой ничем не отличается от дирижабля по своим характеристикам.
И уж тем более ни один одарённый никогда не согласится сесть в эту летающую мебель.
– Я бы сел, Николай Николаевич.
– Вы одарённый? Хотя о чём это я, неодарённый не появился бы в обществе милых девочек из известных фамилий.
– И ещё, – добавил Вася, не желая развивать тему милых девочек. – Разве аппараты тяжелее воздуха нуждаются в антигравитации? Мне видится…
Красный замолчал, так как к ним сквозь фланирующую публику целеустремлённо пробивался худощавый господин средних лет, на ходу достававший из кармана…
– Что же ты, сука, творишь? – Вася толкнул в сторону Поликарпова и выставил щит, тут же вспыхнувший от попадания первой пули. После второй защита схлопнулась, не выдержав непомерной нагрузки.
От третьей пули Красный ушёл перекатом и ещё в кувырке потянул из наплечной кобуры браунинг. Когда-то капитан Родионов неплохо стрелял и занимал призовые места на первенстве округа, поэтому… Хлоп! Нога террориста подломилась в согнувшемся в обратную сторону колене. Хлоп! Локоть правой руки вспух красным фонтанчиком.
Что за идиот бросился вперёд, перекрывая нападавшего? Пардон, вовсе не идиот, а тайный сопровождающий из дворцовой полиции. И женский визг по всему залу, переходящий в ультразвук.
– По башке, по башке ему не колоти! – орал какой-то генерал с крохотным для его огромной ручищи ТК. – Ты его забьёшь, придурок! Живым берите!
Вся эта суета проходила мимо Василия незамеченной. Он лежал на ковровой дорожке и любовался люстрой. Мыслей не было, обычное облегчение и усталость, как после тяжёлой работы. Двое в штатском ненавязчиво отвлекали на себя всех желающих подойти. Одного, правда, пропустили.
– С вами всё в порядке, юноша? – слегка хромающий после падения Поликарпов протянул руку, помогая подняться. – У вас отличная реакция, молодой человек.
Красный смущённо улыбнулся:
– Извините за толчок, Николай Николаевич, но…
– Пустяки, – отмахнулся конструктор. – Главное, что не свалился в оркестровую яму. Кстати, стреляете вы тоже неплохо.
– Ах да… – Василий достал магазин и потянул затвор. Подобрал упавший на пол патрон и вернул пистолет в кобуру. – Вы не подскажете, где здесь можно… хм… поправить причёску?
– Давайте я вас провожу, Василий.
В сортире Красного и нашли. И он действительно поправлял перед зеркалом растрепавшиеся волосы, перед тем безуспешно попытавшись хоть как-то убрать грязные пятна на локтях светло-серого пиджака.
– Господин Красный, у меня к вам несколько вопросов! – маленький жандармский штаб-ротмистр пытался прорваться через охранников у двери и кричал издалека: – Да пустите же меня, церберы безголовые!
Один из охранников заглянул штаб-ротмистру за спину, никого постороннего не увидел и перевёл вопросительный взгляд на Василия. На «цербера» он не отреагировал, хотя взаимная неприязнь жандармов и дворцовой полиции была общеизвестна.
– Пропустите, – кивнул Василий. – Но только его.
Жандарм вошёл и представился:
– Штаб-ротмистр Ежов Николай Иванович. Мне хотелось бы узнать, были ли вы ранее знакомы с господином Дмитрием Григорьевичем Богровым?
– Кто это такой?
– Коммивояжер шпагатной фабрики, только что покушавшийся на конструктора Поликарпова.
– Нет, первый раз про такого слышу.
– И могу ли я узнать…
– Как я попал в императорскую ложу?
– Да.
– Узнать вы можете, – согласился Василий. – Как узнаете, не забудьте поделиться со мной своим знанием. Я вас больше не задерживаю, господин штаб-ротмистр.
– А ваш пистолет…
– Феликс Эдмундович в курсе.
– Кто?
– Вы не знаете собственного начальника генерал-лейтенанта Дзержинского? – подобравшийся охранник вдруг резко пробил жандарма в челюсть. – Мишаня, вяжи ещё одного террориста!
Поздним вечером в кабинете графа Бронштейна произошёл неприятный разговор. Лев Давидович выговаривал господину Азефу за самодеятельность и не стеснялся в выражениях. Успокоился не сразу, и долго ещё половина слов в его монологе напоминала о большом петровском загибе в переводе любивичского цадика. Но вот он выдохся и устало опустился в кресло:
– Евно, ну нельзя же так работать! Что будет, если этого идиота свяжут с тобой? Вы же были друзьями, не так ли?
– У меня нет и никогда не было друзей, Лев Давидович.
– Вот как? Тогда почему же он согласился стрелять в Красного?
– Это его собственная инициатива, я только пожаловался на некоторые проблемы.
– Ты тоже идиот, Евно! Богрова взяли живым!
– Простите, Лев Давидович, но вы ошибаетесь.
– В чём?
– Дмитрий Григорьевич скончался в тюремной больнице.
– Когда?
Евно Фишелевич посмотрел на часы и ухмыльнулся:
– Через десять минут.
Глава 4
Заночевать пришлось в Зимнем дворце. Сразу после возвращения Красного со свидания позвонил генерал Власик и сообщил, что за Василием выехал автомобиль и что у императора есть кое-какие вопросы к сыну. Но успокоил, что это именно вопросы, а не претензии или выговор.
Только не получилось разговора – в Зимнем Васю взяли в плен мама и бабушка и категорически отказались отпускать до утра.
– Пойми, Иосиф, у мальчика сегодня был тяжёлый день, завтра тоже будет тяжёлый день, а тут ты со своими вопросами. Ему необходимо хорошо отдохнуть и выспаться.
– Я всего лишь хотел поинтересоваться его браунингом. Василий, почему его выстрелов почти не слышно?
– Это…
Но договорить или что-то объяснить ему не дали всё те же мама с бабушкой:
– Вася, отдай отцу свою страшную игрушку и немедленно отправляйся спать!
Пришлось исполнить приказ, потому что против объединённых усилий двух женщин не может устоять даже император. А утром, после лёгкого завтрака, но перед отъездом на дуэль Василия на несколько минут похитил дед, немного смущённый, что обычно ему не свойственно:
– Вася, я на твой выигрыш поставил полтора миллиона. Пять процентов твои.
– Микоян десять обещал.
– Да? – удивился Николай Александрович. – Тогда я дам пятнадцать.
– А если проиграю?
– Такого не может случиться, потому что мы все будем за тебя болеть на стадионе.