Линчеватель (СИ)
Яркий свет комнаты игрока резанул по глазам, и в голове будто бы что-то взорвалось, отдавшись под веками ярким снопом разноцветных искр, и заставив меня сжать веки как можно плотнее.
“Нарушение игрового процесса.
Причина: злоупотребление игровыми навыками. Использование уязвимости Системы.
Сбор данных…
Сбор завершен…
Система признает игрока виновным в использовании игровых способностей не по назначению.
За обход игровых механик Система накладывает на игрока штраф:
Навык Ищейка заблокирован”.
Я с трудом приподнял веки, прикрыл глаза, чтобы уберечь их от яркого света. На зеркале красовалась ветка способностей ищейки, которую я даже изучить как следует. Теперь на ней красовался большой красный замок. И таймер обратного отсчета:
“Время до разблокирования: 14 дней”.
— Ясно, — прохрипел я, с трудом ворочая пересохшим языком.
“Выход из игровой комнаты”…
И я снова провалился в черную пустоту.
* * *— Разряд, — донеслось до меня.
Я поднял веки аккурат за секунду до того, как девушка-медик в синем костюме опустила на мою голую грудь контакты.
— Утюги убери, — слабо прохрипел я, и тут же поправился, решив не начинать разговор с хамства:
— Уберите. Пожалуйста.
Девушка отпрянула. Замерла, не зная, что ответить. Лишь в ее больших карих глазах плескались страх и непонимание. Девушка недоуменно переглядывалась с напарницей, стриженной под каре рыжеволосой женщиной лет сорока пяти. Видимо, старшей смены.
Я же с трудом пошевелился, сел на кушетке. Застегнул толстовку.
Карета скорой помощи, в которой я находился, воя мигалками летела по шоссе. Пора сваливать.
Я ловко соскочил с кушетки и в один шаг оказался рядом с дверью:
— Скорую останови, — скомандовал я. И к моему удивлению, старшая смены безропотно выполнила просьбу. Постучала по кабине и крикнула:
— Толик, останови.
Скорая резко дернулась, отчего я потерял равновесие и едва не улетел в конец салона. Выпрямился, схватился за ручку двери.
— Перед тем как свалить, хочу официально сообщить, что я воскрес не на третий день, а всего через несколько минут. И никого не призываю создавать в мою честь культы и строить храмы.
Сказав это, я открыл дверь и вывалился на проезжую часть.
— Псих какой-то, — со смехом крикнула мне в спину девушка-студентка, которая еще совсем недавно хотела приложить меня утюгами. Но я уже торопливо бежал через оживленное движение проезжей части, абсолютно не обращая внимания на сигналящие машины и недовольные крики водителей. Перемахнул через ограждение и вышел на тротуар. Осмотрелся по сторонам.
Серые панельные девятиэтажки, торцы которых были густо исписаны граффити. И на одном из домов, я нашел искомое: табличку с надписью “Проспект ВКПб, дом 157".
— Эти у…ки вывезли меня на окружную? — прохрипел я, проверяя содержимое карманов. — Ну ни х… себе сходил поиграть в покер.
Я критически осмотрел прикид и скривился: мое шмотье было не в лучшем состоянии. После визита в притон и отдыха хуй пойми где, где меня подобрал экипаж скорой помощи, этими тряпками побрезговал бы даже бомж. Джинсы успели обрести грязно — серый окрас, а на толстовке, кроме грязи, были большие бурые пятна. Видимо, я разбил себе нос, когда столкнулся лицом со столом. Зато, к чести держателей притона, все мои личные вещи были в карманах, и я вздохнул с облегчением:
— Ну хорошо хоть, что не ограбили. У-у-у, суки. Ну и суки! Нашел, бпядь, наставника. Ебучий ассасин. Ну, попадись ты мне!
Так, проклиная Нико на разные лады, я затопал по тротуару, на ходу достав телефон. Вбил в навигаторе ближайшую станцию метро. Вариант с такси я отмел сразу: ехать в центр на машине — неминуемо попасть в пробку. А мне хотелось побыстрее забрать свою машину и свалить домой. Хватит, пожалуй, на сегодня приключений.
Разрисованные двери вагона метро выплюнули меня на станции “Свобода”, где, накинув капюшон на голову, я попытался слиться с толпой народу. Выходило у меня не очень. И виной тому, был мой внешний вид. Грязный и страшный, со всклокоченными волосами и лихорадочным блеском в глазах, я напоминал выходца из загробного мира. Неудивительно, что на лицах шарахавшихся от меня прохожих читалось нескрываемое отвращение. Культурный город. Завались я в таком прикиде в метро в Столице нашей необъятной — меня тут же жестоко избили и выкинули на обочину. Чтобы не мешал гулять приличным людям. А вздумай я жаловаться в полицию — меня избили бы повторно, уже в отделе. Чтобы не отвлекал доблестных стражей правопорядка по пустякам. А здесь только рожи воротят. Даже замечаний не делают.
За то время, пока я гостил в притоне Свободы, и лежал без сознания и катался по городу в машине скорой помощи, следственная группа успела собрать все необходимое и уехать. На месте убийства остался лишь обведенный мелом силуэт человека и большое красное пятно.
Я похлопал себя по карманам в поисках ключей, и открыл машину. Сел на водительское сиденье, и обессиленно откинулся на спинку сиденья. Облегченно вздохнул: за сегодняшний день я устал так, будто разгружал вагоны. Трясущейся рукой, я вставил ключ в замок зажигания, и завел двигатель. Пора домой. Принять ванну, выпить горячего чаю, отдохнуть…
“У вас осталось одно незавершенное задание:
Витя Кремень.
Поговорите с Витей Кремнем и уговорить его не вмешиваться в жизнь дочери”.
— Да бл…., - сквозь зубы, зло процедил я и выехал со стоянки. — Видимо, покоя мне сегодня не будет!
Глава 12 В гостях
Микрорайон Молодежный, где проживал нужный мне Витя Кремень, я нашел без особого труда. Старый район из серых панельных девятиэтажек, о котором меж людей в городе ходили х…..е истории, а уровень преступности был катастрофически высоким. Красное пятно на карте, куда невозможно было вызвать такси или доставку еды. А полиция приезжает только утром, чтобы составить протоколы и вывезти трупы.
Множество прескверных историй ходило меж людей про этот район. Дома старой постройки, число квартир в которых доходило до тысячи, отсутствие работы. Мрак, грязь и безысходность. Огромное количество притонов с разбавленными наркотиками, и дешёвый алкоголь крайне низкого качества. И, как следствие, высокий уровень преступности. Говорили, что демоны, которых вызывали местные сатанисты, видя этот зашкаливающий уровень п…..ца, просили вернуть их обратно в ад. По широкому Проспекту Молодежи будто пролегла незримая черта, которая делила город на две части. И люди, которые жили со стороны центра, редко рисковали пересечь эту черту даже днем. Ночью же, на "Молодежке" вообще наступали трэш, угар и содомия. Выползали на улицы пьяные вусмерть алкоголики. Трясясь от абстяги восставали на грязных матрасах захламленных квартир наркоманы, желающие получить новую дозу. Выходили на промысел воины ночи, готовые убить человека за пару сотен. Выходили на работу курьеры, которые развозили не совсем легальный товар по точкам. То тут, то там вспыхивали локальные бои, в которых одни уходили с поля боя, других же поутру отвозили в реанимацию. Или морг. И начиналась судная ночь. Полиция старалась не вмешиваться в эти дела. Потому что жизнь — очень хрупкая штука. И потерять ее в одном из таких районов, как "Сельмаш" или "Молодежка" проще, чем чихнуть. Сотрудники с утра составляли протоколы с мест происшествий. И даже не пыталась искать виновных. Ночной воздух этих рабочих районов города пах кровью, грязью, страхом и безысходностью. У этих северных районов, живших по своим правилам, был только один плюс: копеечные цены на жилье. Хотя квартиры здесь не торопились покупать даже по очень бросовым ценам.
О жестоких нравах, царивших в этом районе, и проявлением уважения местных жителей к правоохранительным органам, я столкнулся, едва только припарковался у нужного мне дома.