Ходок по Дороге 2 (СИ)
— Кать, включаем маскировку, — негромко скомандовал я, когда вся команда скрылась из виду. Отойдем вон к тем деревьям и спрячемся в кустах. Вряд ли чужаки нас сразу заметят.
— Ты предлагаешь пока понаблюдать? — понятливо кивнула подруга.
— Ага. Пока слишком мало информации, чтобы начинать сходу стрелять или затевать переговоры. Деваться им с Дороги некуда, все равно Ходоки упрутся в пустой причал. Вот тут мы на них и посмотрим, что они будут делать. Оружие готовим к бою, но пока сидим тихо, как мышки. Правда, что-то я сомневаюсь, что эти «туристы» нам друзья. Ничего, разберемся на месте.
Никакого особого страха перед чужаками я не испытывал. Если дело дойдет до схватки, то на коротких дистанциях деструктор на порядок мощнее автоматического оружия, которым вооружены пришельцы, да и наша броня кое-чего стоит. Хотя, их пятеро… ладно, будем действовать по обстоятельствам.
Подобрать удобное место и спрятаться мы успели вовремя. Маскироваться и устраивать засады на тропе разведчика нас учили, да и броня-хамелеон штука хорошая. А вскоре из-за деревьев показались чужаки.
Главным у них был коренастый белобрысый парень, на вид мой ровесник, это было сразу заметно по уверенному виду, с которым он раздавал команды. Вооружен американской штурмовой винтовкой, точную марку которой я сходу определить не мог. У него на подхвате двое парней помоложе — один полноватый, с щегольски загнутыми усиками, другой наоборот — длинный и высокий, с худым лицом. Девчонки спортивные, длинноногие, на вид самые обыкновенные, не уродины и не красавицы — держатся поодаль, особой активности не проявляют. Одна из них постарше, с каким-то жестким, даже стервозным выражением лица, а вторая выглядит помягче и помладше. Но их командир — безусловно, белобрысый, он же и первая цель, если что.
Вооружены чужие Ходоки были отлично, на мой взгляд, даже избыточно. Я понимаю, огнестрел на Дороге вещь не лишняя. Но зачем им в придачу к штурмовым винтовкам еще и пистолеты в кобурах на поясах? А гранаты и дополнительные магазины на разгрузочных жилетах поверх броников у парней? Кстати, профи себе прямо на разгрузку гранаты никогда не повесит — есть немалый риск их потерять или зацепиться обо что-нибудь при беготне или ползании на пузе под вражеским огнем. Кстати, это элементарно неудобно в учебном бою, плавали — знаем. Они бы еще пулеметными лентами для понтов крест-накрест перевязались как революционные матросы! Опять же, дурацкие шлемы с поднятыми баллистическими очками, беспалые тактические перчатки, многочисленные подсумки, наколенники… Это страйкболисты — мажоры или Ходоки? Я бы так на Дорогу в жизни не оделся, даже если бы нам не дали киннеровских костюмов. В мире Дороги свои проблемы и от холода, ветра, восставшей тени или какой-нибудь твари вроде зомби, вся эта тактическая снаряга мало поможет. Долго шагать в ней тяжело и неудобно. Или у этих ребят другая цель? Особенно меня напрягали их бронежилеты и разгрузки — они были словно составлены из гибких пластин и чем-то мне напоминали чешуйчатые скафандры клат-эйра в подземелье.
Внезапно оборвавшаяся у причала Дорога чужаков явно обескуражила. Минут десять они довольно бестолково топтались вокруг домика, пока их командир не отдал приказ разойтись и начать искать продолжение шоссе за деревьями, фактически продублировав мои действия. Сам он остался на причале с той девушкой что постарше, где они о чем-то переговаривались, разглядывая в бинокль остров, совсем как мы с Катей час назад. Гм… стало быть, лодки нет не только у нас, чужаки тоже удивлены таким поворотом событий. А еще они между собой разговаривают по-русски, но вроде бы с каким-то легким акцентом. Или мне это только кажется, потому что я из нашего укрытия плохо различаю негромкую речь? Очень интересно…
На нас троица разведчиков так и не наткнулась, хотя от засады до причала было не более сорока метров, мы залегли в кустах рядом с границей образования тумана. Вскоре все они вернулись обратно, отчитавшись командиру о своих безуспешных поисках. Вот тогда-то и началось самое интересное.
Подумав пару минут, белобрысый что-то сказал той девушке, что ходила искать Дорогу вместе с двумя парнями. Глядя в электронную оптику прицела деструктора, я наблюдал всю картину как на ладони и видел, как она побледнела и отрицательно мотнула головой. Однако, это не помогло — командир еще раз, с нажимом повторил приказ, а худой боец подошел поближе, тоже что-то резко сказав девушке и как бы невзначай положив руки на свой автомат. Рядом его страховал тип с усиками, требовательно протянувший к ней руку. И та не стала сопротивляться. Обреченно кивнув, отдала усатому свой автомат, затем сняла с плеч и передала ему же рюкзак и села на причал, подстелив себе под зад пенку.
В это же время ее подруга с жестким выражением лица, сев напротив, открыла свой рюкзак, вытащила из него ноутбук, а затем извлекла из него же странный прибор вроде серого ящичка, с какими-то индикаторами и кнопками на передней панели. Подключила прибор двумя проводами к ноутбуку, отщелкнула сверху защитную крышку и вставила в какое-то отверстие устройства небольшую трубку, предварительно освободив ее от одноразовой полиэтиленовой упаковки. Затем достала из кармашка рюкзака широкую повязку с проводком и, сняв шлем, обмотала повязку вокруг своего лба, а провод воткнула в прибор и начала что-то набирать в компьютере.
Дальше началось что-то совсем странное. Девушка помоложе закатала себе рукав на левой руке, а ее напарница с ноутбуком, ловко перехватив конечность резинкой повыше локтя, извлекла откуда-то немаленьких размеров шприц и, смазав подруге антисептиком кожу, проколола вену и начала отбирать кровь. Только отбор был явно не диагностическим — объем шприца был миллилитров сто, не меньше. Затем, когда шприц наполнился, она отсоединила иглу и зачем-то капнула из него каплю крови себе прямо на язык, а остаток из шприца выдавила в трубку на приборе. Приборчик тут же включился и весело заморгал светодиодами. Его операторша прикрыла глаза и замерла на месте неподвижно.
А рядом с причалом, прямо в воде я вдруг увидел разгоравшийся свет, словно от точки перехода. Он то становился ярче, то бледнел, девушка — донор сидела с искаженным лицом, ей явно было нехорошо. Так прошло несколько минут, а затем операторша вновь открыла глаза и присоединила к шприцу новую одноразовую иглу, снова повторив процедуру забора крови у подруги и вылив ее в прибор. Но, видимо этого ей показалось мало, потому что она прияла от белобрысого несколько ампул и, отбив им горлышки, высыпала их содержимое в виде белого порошка в ту же трубку. Мне показалось, что я узнал маркировку ампул — примерно такой же этикеткой с синим треугольником обозначились емкости с лиофильно высушенным Д-антигеном Ходоков, которые мы с десантниками Колобкова забрали из калужского питомника.
В этот раз донору стало совсем плохо, — девушка страшно побледнела, с ее лица каплями тек пот, было видно, что она почти теряет сознание. Но дело пошло на лад — световое пятно раздалось вширь, его свет теперь горел ярко, не мигая. И тут я вновь ощутил то же чувство, что у меня возникло во время атаки под Ломжино. Реальность вдруг стала зыбкой, словно во сне, границы ее раздвинулись. Ходоки на причале явно творили то же самое колдовство, которое удалось мне в бою. Только сейчас их целью был не мост…
Пятно света на воде рядом с причалом становилось все больше, его диаметр расширился метров до десяти, а затем в нем вдруг возникла целая яхта. Маленькая, конечно, но вполне современная на вид, без всяких парусов: с белым стеклопластиковым корпусом, надстройкой с тонированными стеклами, и даже парой иллюминаторов в корпусе. Как только она материализовалась полностью, свет внезапно исчез, прибор мигнул красным и отключился, а девушка-донор вдруг молча повалилась на спину, но ее поймал перед самой землей за плечи один из парней. Неведомые мне Ходоки добились своего.
— Вот это да! — прошептала рядом со мной Катя, внимательно наблюдая за происходившим на причале. — Как такое вообще возможно?