"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Вы обвиняетесь в подстрекательстве к бунту!
— Да что вы? — удивился я.
— Мы, дорогуша, вас предупреждали никуда не лезть? — елейно спросил Акиндин, подпрыгивая и ерзая на диване.
По-моему, у него был геморрой, и он задницей выискивал сломанные пружины, чтобы почесаться. Знаменитый главредакторский диван как нельзя лучше подходил для этого занятия, ведь он слишком часто использовался не по назначению, и на нем перебывали почти все женщины редакции.
— Предупреждали… — согласился я, предчувствуя подвох.
— А вы, дорогуша?
— А что я?
Скривив губы в саркастической улыбке (чем совершенно не понравилась мне), она взял со стола бумагу и стал читать: 'Возможно, политика устрашения выгодна правящей верхушке и корпорациям, которые привыкли ловить рыбку в мутной воде. Разложение власти достигло небывалых масштабов. В ходу неприкрытый шантаж населения, поголовная слежка и убийства. Кто знает, к чему приведут такие меры? К хаосу? Окончательному распаду страны? Найдутся ли в обществе здоровые силы, могущие изменить ситуацию, или Землю ожидают средневековые времена мракобесия предрассудков и аннексия инопланетянами. И дело не в климате, который, несомненно, изменил уклад жизни, а в желании людей иметь власть достойную лучших образцов человеческой морали — морали, примеров которой мы видим в наших предках. Возможно, нам не хватает радикально настроенных людей, тех, кто разберется с преступниками всех мастей, начиная от продажных полицейских, правительства и кончая толстосумами'…
Она не закончила, а оторвала взгляд от статьи и вопросительно взглянула на меня.
— Налицо статья… — торжественно произнес Акиндин, сворачивая бумагу и похлопывая ею по ладони.
Его физиономия была синеватой от густой щетины, и выглядел он не лучше, чем хлысты. В общем, земной климат ему явно не подходил.
— Кто бы говорил?! — ответил я, намекая, что он сам на Земле без году неделя, а, значит, ни о чем не может правильно судить.
Пионов откашлялся, собираясь что-то произнести соответствующее моменту.
— Это обзорная статья, — вдруг заявил Алфен. — Написана по моей просьбе.
Он даже привстал со стула, потому что свое кресло уступил Пионову. Я с удивлением взглянул на него. Впервые главный редактор заступился за меня.
Лука, не отрывая зада от редакторского дивана и поглядывая сбоку на Акиндина, добавил категорическим тоном:
— Газета не должна нравиться всем!..
Ого! Что-то изменилось в царстве божьем. Но я не строил никаких иллюзий — они просто защищали честь мундира. Ведь Алфен никогда не выносил сор из избы, заметая его под красивый, толстый ковер — в данном случае под коврик у порога, потому что никакого ковра в его кабинете в помине не было.
— Но кто? — удивился я. — Кто вам об этом сказал? Материал еще не готов.
— Мы не можем назвать этого человека, — сухо заявила Люся, и на этот раз ее лицо мне не понравилось — складки по обе стороны рта у нее стали просто трагическими, а глаза не сулили вечного блаженства, и я подумал, ведь спит же она с кем-то, но явно не с Пионовым и уж, конечно, не с Акиндиным.
— Почему? — удивились мы.
— Потому что он совершил гражданский акт! — высокопарно произнес Акиндин. — И наша копеечка не щербата!
Наверное, Акиндина инструктировали так отвечать перед отъездом на матушку Землю, потому что его высокопарность у всех уже в зубах завязла.
— Какой акт? — спросил Алфен, с изумлением глядя на Акиндина.
— Ну да! — иронически произнес Лука, кривя рот. — Гражданский, какой еще?!
— В общем, — тоном, прекращающим диспут, произнес Пионов, — этот человек давно работает на нас…
— Я знаю, кто это! — заявил Лука, приподнимаясь.
Все взоры устремились на него. Он уже раскрыл было рот.
— Если знаешь, помалкивай! — предупредил его Пионов, демонстративно собираясь перейти к следующей теме разговора. — Ляпнешь — загремишь на нары.
Он него разило смесью контрабандного 'Шипра' и пота, а плечи по-прежнему были усыпаны перхотью, словно в наше время не существовало всевозможных средств для ее выведения. Зато четко обозначилась его позиция — плевать на весь мир, что при его силе было небезосновательно.
— С какой это стати! — взвился Лука. Наверное, он вспомнил, все их издевательства над собой. Но здесь при свидетелях он мог петушиться сколько угодно. — У нас еще свободная страна! — патетически заявил он.
— Вот именно, еще! — делая постное лицо, грозно приподнялся Пионов.
Но Лука не испугался.
— А на каком, вообще, основании вы находитесь здесь? — спросил он. — У нас что, военное положение?
— Пошел к куме, да засел в тюрьме, — произнес Акиндин, делая многозначительное лицо. — Он ничего не понимает!
— Так, прошу предъявить ордер на пребывание в нашей газете! — заорал Лука, сдергивая с головы свою 'карапузу' и возмущенно шевеля усами, как голодный таракан.
— А это видал, дорогуша! — Акиндин сунул ему под нос кукиш.
И пошло и поехало. Лука стал надуваться, как индюк. Если он в упор не видел Быка, то Акиндин для него вообще не существовал.
— Вон! — заорал Лука, указывая на дверь.
Акиндин подскочил, готовый ринуться в драку, исход которой был очевиден: Луке не поздоровилось бы. Самое интересное, что Пионов равнодушно взирал на свару. Но надеяться на его выдержку было все равно, что срыгнуть в жерло вулкана.
— Спокойно, мальчики! — вдруг произнесла Люся. — Вы не все знаете. Это не для печати. Даете слово!
— Даю… — выдавил из себя Алфен. Он уничижительно посмотрел на возбужденного Луку, который слез с дивана и встал в позу боксера. Не в редакторских интересах было затевать бучу с полицией.
Мне стало смешно. Лука в полусреднем против супертяжа Пионова и полутяжа Акиндина. К тому же я догадался, кто у нас сексот — конечно, Таня Малыш, недаром она крутилась рядом с начальством. Она одна читала мою статью. Но я не собирался никого разоблачать.
— У нас есть сведения, что в страну готовится вторжение… — произнесла Люся.
— Кого? — Лука удивился быстрее, чем все остальные, и я подумал, что он наверняка что-то знает.
— Не кого, а чего… — торжествующе ответил Акиндин. — Есть такие слова, которые не следует произносить, дорогуша, хотя они так и вертятся на языке.
— Помолчи! — грубо предупредил его Пионов. — Это все, что мы можем вам сообщить. У нас негласное предписание проверять всех подозрительных.
— Это он-то подозрительный?! — изумился Лука и указал на меня пальцем.
— А это нам решать… — устало ответил Пионов, и я впервые ощутил в его голосе неуверенность.
— Прекрасно! — воскликнул главный. — Мы подадим на вас в суд!
— Да? — равнодушно переспросил Пионов, почесывая шрам на голове. — Хм… Это, конечно, меняет дело, но тогда у вас могут быть неприятности.
— Ничего не меняет! — заорал Алфен, опрокидывая стул, на котором лежали толстые папки с бумагами. — Пошел в попы, служи и панихиды!
— Возможно, — согласился Акиндин. — Но в присутствии адвокатов…
— Правильно! — поддержал его Лука. — В присутствии наших адвокатов!
Аргумент был очень серьезным. Почему-то все сразу успокоились. Но оказывается, это была всего лишь разминка. Акиндин пожелал узнать, работаю ли я легально и платил ли работодатель налоги. Алфен вздохнул и полез в сейф. Лука торжествующе улыбался. Я поразился наивности Акиндина. В чем, в чем, а в прагматичности Алфена даже я не мог усомниться. В течение всей процедуры Люся только кривилась, а Пионов хранил невозмутимый вид. Когда Акиндин сунул нос во все документы, Пионов заявил:
— Поедешь с нами…
— Арест без ордера? — удивился Лука так, словно поймал их за руку.
Но от него отмахнулись, как мухи. А я понял, что здесь что-то не то. Не за тем они приехали, чтобы уличить меня и главного, а за тем, чтобы под каким-то предлогом забрать меня с собой. Они вывели меня из редакции. Я демонстративно заложил руки за спину и шел, как бывалый арестант. Из старых-старых фильмов я знал, что так ходят важные государственные преступники. Еще им на ноги вешали кандалы. Когда мы проходили по коридору, из комнат высыпал народ. Зоя Вениаминова истерически охнула, зажав рот руками, а Вольдемар Забирковичус и Сашка Губарев дружно подмигнули мне. Я был уверен, что они обо всем доложат Лехе даже в том случае, если он очень увлекся очередной пассией и забыл обо все на свете.