"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Я против. Это не по правилам…
— Ты слышал, он невиновен…
Все-таки Пионов не любил, когда с ним спорили.
— Как это так?! — удивился Акиндин. — Надо узнать о его сексуальных наклонностях.
— Журналисты не насилуют мертвых женщин, — пояснил Бык и перестал чесаться. — Пора это запомнить. Большее, на что они способны — это внебрачные связи. Человек в черном — это серийный убийца, и мы должны его найти.
Акиндин в изумлении оторвался от зеркала. Он собрался что-то спросить, но Люся толкнула меня в спину, и мы вышли из полицейского отделения.
— Меньше пей с блондинками, — посоветовала она мне, — дольше проживешь.
Ее лицо, цвета шоколада, было бесстрастным, как облупившийся угол дома. Я так и не понял, на моей стороне она или нет. Меня отвезли на Английскую набережную. Асфальт, как лакированный, блестел под светом редких фонарей. На какой-то мгновение дождь закончился. Поговаривали, что когда-то в этом городе были белые ночи, но теперь они канули в Лета. В темноте нежно шелестел бамбук. Свой зонт я оставил в разгромленном номере гостиницы и моментально промок от капель, срывающихся с крыш и елей. Дворцовый мост — мне требовалось пройтись пешком. Люся весело крикнула вслед:
— Никуда не уезжайте. Вы главный свидетель…
— Ой-ой-ой… — отозвался я.
И пару кварталов тащился, как зомби, сомневаясь — то ли занятие выбрал в жизни? Выходило, совсем наоборот. Или я рано родился, или не там? Но что-то в моей судьбе было не то. Какой-то дефект, изъян. А вдруг Пионов сам убил блондинку, чтобы его оставили на службе? — думал я. Подослал своих. Заварил кашу. А другие расхлебывают. Ничего себе, за хлебушком сходил, вспомнил я фразу из старого фильма 'Хочу в тюрьму', уже не помню какого режиссера. Меня стошнило пару раз, и я прижимался лбом к остаткам гранитного ограждения реки, рискуя свалиться в воду, где меня караулили гребнистые крокодилы. Страшно хотелось спать. Потом порыв ветра с Невы привел меня в чувства. Под ногами хрустели жуки-плавунцы величиной с ладонь. Какой-то особенно шустрый врезался мне в лоб. Болела голова, левая рука раздулась, словно груша, и я ничего не соображал. В довершение всего в кране не было воды — ни холодной, ни горячей. А когда я взглянул на себя в зеркале, то удивился тому, что еще не умер — правая часть лица была синюшного цвета. Теперь я ничем не отличался от Луки в прекрасные моменты его бурной жизни. Впрочем, сейчас я вряд ли бы узнал человека в черном. В пылу борьбы его лицо было так ожесточено, что могло принадлежать лучшим героям лучших лент Голливуда. Уж казалось, как хорошо я их знаю. Не успел я стащить с себя мокрую майку, как в дверь постучали. Быстро же 'они' меня нашли, подумал я, не имея понятия, кто 'они', просто 'они', потому что за мной кто-то шел до самого дома. Правда, стук в дверь — это джентльменский прием. Я взял из тумбочки револьвер, взвел курок и подошел к двери.
— Кто там? — спросил я, на всякий случай отступив на шаг в сторону.
— …По поводу ночного происшествия… — Услышал я мужской голос, секунду подумал и открыл дверь, словно мне мало было приключений на сегодняшний день.
За нею стоял невзрачный лысоватый мужчина с зонтиком в руках. Он был в майке, хлопчатобумажных брюках и в сандалиях на босую ногу. На пол под ним натекла порядочная лужа. Значит, он долго стоял перед дверью, прежде чем позвонить. На убийцу он не походил — вид у него был потертый.
— Я могу вам помочь… — сказал он, просовывая голову в приоткрытую дверь.
У него были лакейские приемы мздоимца.
— В чем? — удивился я, пряча револьвер за спину и отступая в глубь коридора.
Он расценил это как приглашение войти и бочком проник в квартиру. Дальше коридора я решил его не пускать. Мне было не до гостей. Я намеревался выпить таблетку аспирина и хотя бы час поспать перед тем, как улететь в Севастополь.
— Вы позволите…
Он оттеснил меня дальше — в комнату.
— Разрешите… — И сел на диван.
— Ну ладно, — сказал я, теряя терпение. — Чего вы хотите?
Больше прятать револьвер не имело смысла, и я положил его перед собой на книжный столик.
 
— Я из мэрии, — вкрадчиво сообщил гость, косясь на него бесцветными глазами. — Через меня проходит вся конфиденциальная информация… Вы коснулись государственных интересов, а это очень серьезно…
Пресловутая шестьдесят третья реестровая статья гражданского кодекса — обязательная к исполнению под страхом лишения живота: 'чиновник любого ранга, равно как и медицинский работник, обязан донести выше, если он столкнулся с проблемой, имеющей отношение к военной тайне, государственной безопасности и к политическим партиям'.
— Ну и?.. — спросил я.
— Здесь надо взвешивать каждый шаг… — добавил он многозначительно. — Вы понимаете меня?
— Нет… — признался я.
Голова раскалывалась так, что я действительно ничего не соображал, а мой журналистский опыт говорил о том, что это мелкий чиновник. К тому же я совершенно не помнил его лица. Но что он от меня хочет?
— Заплатите мне тысячу рублей. А я выдам вам секрет…
— Какой секрет? — удивился я и подумал, почему так мелко?
— Господи… — Он перекрестился. — Вы же сами… ночью… прикоснулись…
— К чему? — удивился я.
— К проекту 'черные люди'…
— А… эта женщина? — догадался я.
— Эта не женщина, — деловито сказал человек. — Это инопланетянка.
— Астрос, что ли? — спросил я насмешливо.
— Нет, просто у нее сдали нервы. То, что разбилось в Севастополе, имеет к ним непосредственное отношение.
— Я вам не верю, — сказал я и, наверное, рассмеялся, если бы был на это способен.
— Придется проверить, — сказал он, — у вас и так будут неприятности.
— Какого рода? — спросил я.
— Вы главный свидетель, — сказал он, — и очень лакомый кусок для спецслужб, разведок и всякого рода проходимцев. На вас спустят всех собак, если уже не спустили. Вы же знаете положение вещей: когда речь идет о государственной безопасности, человек всего лишь винтик. Не дай бог, за вас примется группа по исполнению внесудебного решения.
— Что это значит? — не понял я.
— Заказ по проблемным признакам… — равнодушно пояснил он. — Группа 'кальпа'…
— И такое есть? — спросил я, хотя был не так наивен, как он, очевидно, полагал.
Ряд таинственных немотивированных убийств, прокатившихся по городу и области — все списывали на серийных убийц. Оказывается, это дело рук какой-то 'кальпы'. Может быть, исчезновение Мирона Павличко тоже их работа?
— Разумеется! — воскликнул он. — Кроме этого вас будут всячески дискредитировать, но это только на первом этапе, если вы сумеете что-то раскопать… Вы будете копать?
Я пожал плечами. Я даже не знал, доживу ли до завтрашнего вечера — при нашей-то жизни.
— Вам никто не будет верить. В газетах появятся соответствующие публикации… И все забудут. Обычная история… В лучшем случае…
— Идите вы… — сказал я, раздражаясь, ибо он влез в то, в чем я и сам хорошо разбирался.
Но он не обиделся, только поморщился, и на его лице появилось кислое выражение, словно он привык к подобному обхождению.
— Послушайте, я знаю вашу историю с 'Топиком'. Вы тот, кто может перевести критическую массу домыслов в логическое русло фактов.
Действительно, после публикации моих статей, акции 'Топика' были сняты с торгов промышленной биржи. Но на Марсе это не изменило общую картину казнокрадства и подкупа чиновников — я не исключил вероятности того, что моими руками просто устранили конкурента, а меня списали на естественную убыль. Конечно, мое самолюбие было задето, но это не значило, что я собирался копаться в этой истории по возвращении на Марс.
— Ну и что?.. — спросил я.
Сегодня мне не хотелось играть роль журналиста-проныры.
— Господи! — воскликнул он. — Вы не понимаете?! Правительство специально нанимает секретных агентов, чтобы пугать особо несговорчивых.
— Кажется… — сказал я, — но я не ваш герой. К тому же у меня нет денег и не предвидится в ближайшем будущем.