Открытые сны. Раскаяние (СИ)

Все переглянулись. Однако вступать в спор с двухметровым мускулистым великаном никто не решился.
— По пятьсот, — повторил Никита, собрал карты и принялся их перетасовывать. Илья вскочил, вытащил из холодильника бутылку пива и начал жадно пить. Остальные тоже встали с мест и разбрелись по кухне, разминая ноги.
— Эх, давай мне тоже, — махнул рукой рыжебородый.
— Сотня, — сказал Никита.
— Знаю я, — буркнул он и протянул сторублевую купюру. — Ну и цены у вас. В магазине в два раза дешевле.
— Ну, так иди в магазин, — процедил сквозь зубы Илья, допил бутылку и бросил в урну.
— Не-е. Лень таскаться туда-сюда, — рыжебородый отпил немного и крякнул от удовольствия.
Вскоре снова сели за стол, и Никита раздал карты. Илья долго не решался взять их в руки. Мужчины что-то обсуждали, смеялись, подсчитывали очки и не обращали на него внимания. «Лишь бы туз и десятка. Лишь бы туз и десятка» — повторил он про себя и медленно поднес карты к глазам. Червовый валет и девятка пик. В сумме получается одиннадцать.
«Десятка. Мне нужна десятка», — он нервно поерзал на стуле и обратился к Никите.
— Протяни мне колоду. Я сам возьму.
— Какая разница? Думаешь, я подложу тебе? — взъерепенился Никита. — Я на раздаче. Не устанавливай здесь своих правил.
Илья поджал губы, гневно посмотрел на друга, но промолчал. Он понимал, что наедине Никита не стал бы так себя вести и без лишних вопросов протянул бы колоду, но при посторонних не хотел показаться тюфяком.
— Хорошо, — сквозь зубы процедил Илья. — Тогда достань третью карту сверху.
Никита демонстративно снял с колоды две карты и третью протянул Илье. Тот взял и с опаской посмотрел на лицевую часть: червовая девятка. Получилось двадцать очков. Один из близнецов тоже попросил карту и, взглянув на нее, выругался и бросил карты на стол.
— Перебор.
Илья усмехнулся и внимательно посмотрел на остальных, пытаясь угадать, собрал ли кто-нибудь двадцать одно очко.
— Раскрываемся? — спросил Никита, и мужчины закивали.
— Восемнадцать, — сказал рыжебородый и положил две девятки.
— У меня тоже восемнадцать, — показал карты второй близнец.
— Двадцать, — торжественно сказал Илья и бросил карты на белую скатерть.
— Двадцать, — тощий издевательски подмигнул Илье.
— Двадцать одно, — тихо сказал пенсионер и показал трефовый туз и десятку. Илья вскочил и чуть не опрокинул стол.
— Дай сюда карты! — рявкнул он Никите и бросил последнюю купюру на стол. — Я буду раздавать.
Никита собрал карты со стола и протянул колоду Илье. Тот схватил и принялся яростно перемешивать.
— Говорят, надо на них подуть, чтобы удачно выпали, — предложил тощий и вытащил из кармана пачку сигарет.
— Только попробуй, — зло прошипел Илья. — Сигнализация сработает.
Тощий пожал плечами и убрал пачку обратно в карман. Илья долго перетасовывал колоду. Значения и масти мелькали перед глазами. Остальные терпеливо ждали и лишь переглядывались.
— Что ты так паришься? — наконец не выдержал близнец. — У вас в зале касса. Возьми сколько надо, потом вернешь. Мы часто так делаем.
— Тебя забыл спросить, — огрызнулся Илья и начал раздавать карты. Никита хмыкнул и помотал головой. Он знал, что Илья должен вернуть в кассу двадцать тысяч, и сумма долга только увеличивалась.
Все подняли карты к лицу, тщательно пряча их от любопытных глаз соседа. Илья решил свои пока не смотреть.
«Хоть бы повезло. Зарплаты не хватит на то кольцо, которое для Ярославы присмотрел».
— Карту, — попросил рыжебородый. Илья протянул и уставился на него. Рыжебородый сначала сдвинул брови, затем улыбнулся и кивнул.
— Хватит.
— Мне тоже дай, — протянул руку пенсионер.
Илья переводил взгляд с одного на другого, чтобы определить, смог ли кто-нибудь собрать заветное число.
— Двадцать два! — воскликнул пенсионер и бросил карты на стол. — Было девятнадцать. Решил рискнуть, вдруг валета поймаю.
Он встал и заохал, пытаясь разогнуться.
— Раскрываемся? — спросил Никита.
— Погоди, я еще не смотрел, — Илья взял карты в руки и с замиранием сердца поднес их к глазам. Две восьмерки. «Так, шестнадцать. Нужен король. Пожалуйста, пусть будет король», — он аккуратно взял верхнюю карту, посмотрел и бросил на стол червовую шестерку.
 
— Перебор!
Тощему опять повезло, и он сгреб пятисотрублевые купюры со стола. Больше денег у Ильи не было, поэтому он достал еще одну бутылку пива, сел на подоконник и безразличным взглядом наблюдал за игрой.
  
Глава 40
 
Павел Федорович сидел на диванчике в приемной, жевал шоколадный батончик и с нетерпением поглядывал на часы. Семен должен был явиться с минуты на минуту. В дверь постучали. Он вскочил, схватился за больную коленку и зашаркал открывать.
— Что за срочность? — весело спросил Семен, на ходу расстегивая пуховое пальто.
— Семушка, готовься, — взволнованно проговорил профессор и вытер рукавом губы.
— Сейчас? — опешил он. — Время десять вечера.
— Поэтому я тебя вызвал заранее. Ее привезут только часа в два ночи.
Семен прищурил глаза и шепотом спросил:
— В смысле — привезут?
— Ну, Ваня заедет за ней и привезет сюда.
— В два часа ночи? — не унимался Семен.
— Что ты пристал! — вспылил профессор. — Какая разница, во сколько? Зато меньше свидетелей.
У Семена расширились глаза, и он на мгновение потерял дар речи.
— Вы собираетесь ее украсть?
— А что делать, если человек упертый? Не звоните больше, тоже мне, — передразнил он.
— Но нас же посадят, — отчаянно зашептал он. — У меня семья. Я не хочу за решетку.
— Ну какая решетка, — махнул рукой профессор, открыл шкаф и вытащил шубу. — Скажем, что она все придумала, и намекнем на шизофрению. Главное, чтобы свидетелей не было.
Он надел соболиную шубу поверх пиджака и подтолкнул Семена к двери.
— Пойдем готовиться. Гостью надо встретить достойно.
Семен, пришибленный, шел за хромающим профессором. Он знал, что Павел Федорович способен на многое ради своей идеи, но украсть девушку! Этим он подвергал опасности не только себя, но и весь институт. А Семен вообще мог сесть в тюрьму, как соучастник. Он вдруг вспомнил Кирилла. Детдомовский мальчик, который внезапно пропал. Вечером Семен принес ему ужин, новую книгу комиксов и, пообещав скачать фильм про супергероев, поехал домой. Наутро Кирилла на месте не оказалось. На расспросы Павел Федорович ответил, что мальчику надоело сидеть в четырех стенах и он решил вернуться в детский дом. Промучившись от беспокойства два дня, Семен позвонил директору детского дома.
— Нет, Кирилл не возвращался, — опешила она. — Он разве не у вас?
В тот же день его подали в розыск. Червячок недоверия поселился в душе Семена, и профессор перестал казаться таким уж добрым и чудаковатым, как раньше.
— Павел Федорович, — подал голос Семен, когда они остановились возле двери цокольного этажа. — Думаю, нам надо серьезно поговорить.
— Сема, опять ты за свое, — он открыл дверь и похвастался. — Тепло. Обогреватели я еще днем включил.
Профессор повесил шубу на вешалку и по-хозяйски двинулся по коридору, осматривая кабинеты сквозь стеклянные стены.
Семен, глубоко вздохнул и, собрав волю в кулак, крикнул ему вслед.
— Павел Федорович, я серьезно! Если вы сейчас со мной не поговорите, то я разворачиваюсь и ухожу.
Профессор медленно повернулся и недоуменно уставился на него.
— Сёмушка, ты чего?
— Это уже не шутки! — распалился Семен. — Я не хочу участвовать в ваших экспериментах, если вы будете нарушать законы!
Профессор испуганно замахал рукой и, подволакивая ногу, вплотную подошел к нему.
— Ты чего кричишь? Ничего страшного не случится. У нас нет времени ждать и уговаривать. Джон больше не отправляет денег. Я уже экономлю на всем: на электричестве, на зарплате, на приборах. Ты же сам все знаешь.
— И что? Значит, надо сворачивать эксперименты с «Куполом» до лучших времен.