Черные начала. Том 3 (СИ)

— Янксу?
— Юнксу, — поправил я её.
— Ой, прошу прощения, — улыбнулась она. — Фрио, рада встретить вас.
Я не удержался и окинул её взглядом.
Такой не совсем обычный наряд, что-то типа ципао, но конкретно утеплённое, с рукавами, которое носят с штанами. Она была в теле, именно что не толстая, очень даже плотненькая, стройная и крепкая. Особенно взгляд задержался на её груди, которая у девушек такого телосложения всегда была крупной. Да не удержался, слегка тормознул на такой красоте…
Мой взгляд она тоже заметила, улыбнувшись чуть шире, и слегка выпятив грудь, отчего та стала ещё красноречивее. Дразнит, зараза…
— Идём? Старший хочет увидеть того, кто спас Зуара.
Всё же признали! А, а что я говорил?! Вот кто молодец! Я молодец! Сука, как горд собой…
— Глава деревни?
— Да. А Зуар его внук. Он тебе не говорил?
— Было не до этого, — честно ответил я.
— Его дядя Теер, один из сыновей старшего взял его в первый раз в охрану каравана и такое несчастье. Сход лавины. Мы думали, что нет больше Зуара, — вздохнула она.
— А ты для них…
— А я прислуживаю в доме старейшины, — улыбнулась девушка. — А потом, возможно, займусь делами деревни.
Втроём (включая енота) мы подошли к двери, на вид довольно крепкой, и при этом с узорами из металла, которые вычерчивали дракона (опять), в которую Фрио и постучала. Дверь нам открыл уже знакомый мне Теер, глава каравана.
— Здравствуй, чужеземец, — уже не чужак, а чужеземец. Растём однако.
— День добрый, Теер, — кивнул я.
Дом был не маленький, учитывая, что мы сначала попали в прихожую и уже потом в главный зал, где в центре стоял квадратный стол и было… достаточно много народу.
Кто-то сидел за столом, кто-то стоял у стены, и все они смотрели на меня: заинтересованно, оценивающе, некоторые с недоверием. Особенно невеста Зуара — она смотрела на меня так, будто видела во мне лишь врага или сучку-соперницу.
А в центре стола сидел конкретный такой китайский мыслитель, смахивающий на Пэй Мэя, но более подкаченного и крупного. Короткая седая бородка, но зато усы длинные, из-за чего он смахивал на сома.
Я, последовав примеру Фрио, поклонился ему, и тот жестом предложил мне присесть с ними за стол.
Как я и сказал, домик отличался от других. И если внешне он так сильно не выделялся, то внутри его более богатое убранство сразу бросалось в глаза, показывая статус жильцов. Здесь и резьба, и стены исписаны линиями, создающими картинку, и мебель явно нескромная.
А ещё я сразу понял, что здесь очень пахло благовониями. Источник находился у дальнего угла: небольшая тумбочка, где этих благовоний натыкано больше, чем в аду колов для грешников. Всевозможные фигурки, амулеты… Здесь были поминки или они всегда так пыхтят по-чёрному? То-то у деда глаза словно смеются.
Рядом со стариком сидела бабулька, тоже такая бывалая, крепкая, на которой весь дом, если так можно выразиться. Прямая, с длинными расчёсанными седыми волосами, вся аккуратная.
Что касается остальных, почти рядом сидел спокойный Зуар со своей невесткой. Мужчина, как медведь, с женщиной сидели с боку, Теер, который подсел к своей жене, напротив. Я как бы сел напротив всей семьи, будто это было допрос. Остальные, включая Фрио, стояли в стороне.
— Зонг Белый моё имя, — коснулся своей груди старший, кивнув.
— Гуань Юнксу, — повторил я за ним движения.
— Признаю честно, сначала я, как и другие, подумал, что Зуар принёс тебя. Каково было удивление, когда выяснилось, что это ты несколько раз спас его от смерти и тварей, что водятся в глубине заснеженных гор. Прими благодарность нашего рода. Терять часть своей крови всегда очень больно, и мы не надеялись, что увидим его снова.
Зуар, хоть ты и говнюк, но ты благородный говнюк, уважаю.
— Спасибо и… хорошо, что всё обошлось.
«Рад стараться» я не стал говорить, так как что-что, но ради кого-то стараться вот так я был не готов.
— Да, мы рады этому ещё больше, чем ты, — кивнул он. — Ты, я так предполагаю, держишь путь в равнины Вигириив великую империю Ёхендхай.
 
— Да.
— Что ж, пусть здесь осталось не так много, путь всё равно не близок. Я вижу, ты вымотан, понимаю, в горах самому выжить сложно, не говоря о том, чтобы уберечь и товарища. Мы бы предложил тебе остаться у нас на пару дней, переночевать, набраться сил, после чего мы поможем тебе пересечь горы до конца. Это наименьшее, чем мы можем отплатить тебе.
— Я… да, почему бы и нет, — кивнул я.
— Раз так, быть может посетишь наш праздник, что мы проводим у себя в деревне. С возвращением Зуара он будет ещё радостней для всех нас.
— Я… не буду обещать, как получится, — не стал я ввязываться сразу во все эти авантюры.
— Что же, знай, что нам будет радостно видеть тебя на нём. Человек, что, рискуя собой, вступился за члена нашей деревни и рода — родной не по крови, но по духу, которого мы всегда будем рады видеть.
— Спасибо.
После этого меня сопроводила, но уже другая девушка, не Фрио, в умывальню, здание из камня с бадьями. Что здесь было несомненно главным преимуществом, так это горячая вода…
Блин, а практически растаял в ней, едва уместился в бадью, аж писать захотелось. Тепло, хорошо, уютно — казалось, что я впервые в жизни чувствую такое наслаждение. Ещё бы порукоблудить можно было, и вообще кайф…
Хотя и без этого неплохо. За время моего пребывания здесь, это было впервые, когда я мог насладиться именно горячей водой, и моему восторгу не было предела. А ещё лучше было то, что я мог смыть с себя всю эту кровь, грязь, после чего набрать ещё одну бадью и уже понежиться в тёплой воде, будучи чистым.
— Тебе спинку потереть? — спросила Люнь.
— Тебе не стыдно смотреть на меня голого?
— Ой, а то я там, у вас, мужиков, что-то не видела, — отмахнулась она.
— А много их насмотрелась?
Но Люнь даже не уловила суть вопроса, продолжая о чём-то о своём.
— Вы же как болячку подцепите, бежите со слезами просить исцелить от неё. А вот совать куда не попадя не надо! Так что да, насмотрелась я на них на всю жизнь. А хочешь, я и тебя проверю?
— Нет, спасибо, не надо. К тому же я здесь её ни с кем не спал.
— Так ты девственник?
— А тебе какая разница?
— Ох эта юная незагрязнённая похоть… — с какой-то назидательностью проворковала она. — Тебе ещё столько предстоит узнать об этом, Юнксу.
— Как скажешь, конечно, Люнь, как скажешь…
Как только я помылся и вышел чистый и благоухающий, меня тут же повели ужинать. И как я был рад нормально пожрать. Салат, суп с рыбой, какое-то пшено с жаренным мясом, мёд с хлебом и молока хоть опейся им. После строго мясной диеты это было просто что-то невиданное. Пушистый, правда не сильно разделял мою радость разнообразию, явно предпочитая всему это всё же сырое мясцо, хотя был не против разделить трапезу со мной.
Сам Зу-Зу вызвал то же своеобразный фурор. Будучи демоническим зверем, он вызывал у всех желание тут же прикончить его. Но будучи моим питомцем, никто этого сделать по понятным причинам не мог. А дети, что здесь водились по округе и вовсе пытались его погладить, чего он пока избегал.
Не знаю, хранит верность?
И всё вроде было отлично, но это лишь до того момента, пока я не лёг спать.
Разместили меня с почётом в хозяйском доме, и я даже свет не стал тушить, чтобы свеча разгоняла тьму, но…
Я уснул.
А вместе со сном пришли кошмары.
Я вновь был во тьме, один, в этих коридорах, сырых и тёмных, где не было и намёка на свет. Но тем не менее я видел. Я видел эти коридоры и видел тела, что остались здесь навсегда. И мне даже казалось, что их всех я знаю, но не могу просто вспомнить.
А потом услышал хихиканье, безумное хихиканье, которое было похоже на чавканье голодной твари. Оно становилось всё ближе и ближе до тех пор, пока не появлялось передо мной. Оно, хозяин подземелья, что жрёт человеческие души. И сколько я не смотрел, я не мог понять, что это, не мог разглядеть, а оно уже тянуло ко мне руки, хватало и начинало орать…