Огни мёртвого города (СИ)

Костя же смотрел на девушек в какой-то прострации… В голове вились хороводы из разных мыслей. Глупых и не очень… В себя его привел тихий свист. В котельную вошел Диман.
— Идите, гляньте, — тихо сказал он.
— Что, нашли наших? — быстро спросил Борис.
— Неа… Тут другое…
Борис кивнул Косте и тот, словно на деревянных ногах, последовал за ним к выходу. Покинув котельную, они обошли ее, подойдя к подножию трубы. Костя увидел остальных мужиков, которые стояли и смотрели на какую-то чёрную кучу дымящегося угля. Подойдя ближе, парень вдруг разглядел, что это не куча угля, а…
Остановившись, Костя смотрел и не мог поверить своим глазам. Уж сколько он за последнее время видел ужасов и смерти, но такое…
Рядом с подножием огромной трубы лежала куча обгорелых тел. Костя не мог сосчитать их, ибо они лежали в куче, которая до сих пор дымилась, распространяя смрад, но на глаз там было не менее полусотни мертвецов. Несмотря на то, что ветер дул в противоположную сторону, даже с наветренной стороны стоять было трудно, ибо из-за смрада дышать было нечем, но Костя и партизаны рядом стояли, закрыл руками носы, и не могли оторваться от созерцания страшного зрелища.
"— Это же, те самые, кто атаковал котельную, — сразу понял Костя. — Вот такая награда ждала этих павших "героев". Собрали их тут в кучу и подожгли".
Все тела сильно обгорели, и куча ещё дымилась, распространяя смрад. Взгляд парня выхватил почти полностью сгоревшее тело, из которого страшно торчали обугленные рёбра.
"— Кто были эти люди? — думал Костя. — Сейчас даже не определить, кто это: русские или нерусские? Что заставило их прийти сюда, в уже мертвый город и ввязаться тут в яростный бой за эту недостроенную котельную? Кто их заставил и как — угрозами или посулами? И главное — зачем им это было надо?"
Вспомнились убитые девушки в котельной. Они-то воевали за Родину, за Жизнь, за Надежду. А вот эти вот, которые тут… Они за что? За право сгореть в зловонной куче?
Закружилась голова. Навалилась такая тоска, что парню натурально захотелось встать на четвереньки, закинуть голову и завыть. Если бы в его руке был пистолет, он бы не задумываясь, приставил его к виску и выстрелил. Но пистолета нет. В руках только автомат. Костя посмотрел на него.
"— Как, интересно, из него застрелиться можно?" — тупо подумал он.
В голове, вместо мозга, словно вата какая-то… Горелая и вонючая…
Мужики рядом зашевелились.
— Уходим, — тихо сказал командир, повернувшись спиной к страшной куче.
Борис, посмотрев несколько секунд на Костю, взял его за руку и увлек следом.
"— Куда мы идем, зачем?" — думал парень, шагая под сенью обгорелых деревьев. — Все равно кончим в такой же вот куче…".
Командир партизан отвел их в сторону, и они остановились в небольшой балке, заросшей деревцами. Рядом, выше по склону оврага, виднелись заборы частных домов. Под ногами валялся какой-то мусор.
— Ну, что, — сказал Серега. — Все видели? Поняли, что нас ждет? Я вам так скажу, парни. Вы можете мне не верить, но у меня интуиция есть! И она мне жизнь уже много раз спасала. Я на Кавказе, в командировках, был два раза. И там она не раз меня спасала. И по службе потом, тоже не раз и не два помогала. И когда все это началось, то я тоже сразу понял, что надо к партизанам идти.
Костя тупо слушал, не понимая ни слова.
— А сейчас, что тебе интуиция говорит? — спросил Борис.
— А то и говорит, что всё, приехали! Игрушки кончились. Нет, это хорошо, что мы тут в партизан поиграли. Китаёз прижали, разных гадов наказали, но видите, какие дела пошли?
Командир кивнул на котельную в клубах зловонного дыма.
— Я вам прямо скажу — закрывают это дело. Хана партизанам. Тут более серьёзные люди процессами рулят. Против лома — нет приёма! Нет, мы можем, конечно, потрепыхаться, но смысл нам вот так, как они, кончать?
— А кого ты конкретно имеешь в виду? — с невинным видом поинтересовался Борис. — Тех, кто в котельной или тех, кто в куче?
— И тех и других! — серьезно ответил Серёга. — Короче! Вы ребята, вроде нормальные, так давайте с нами, как я предлагаю — пошаримся тут, по улицам, немного. В дома позаглядываем…
 
— Я понял! — перебил его Борис. — Но я вот тебе как скажу, со всем уважением. Ты неплохо придумал, но как командир, должен ведь на несколько шагов вперед глядеть? Вот смотри, допустим, найдем мы какие-нибудь ценности. А дальше что?
— А дальше будем думать, как выбираться отсюда.
— Куда конкретно?
— Куда подальше! В жилые места, на Запад.
Борис кивнул:
— Разумно. Но ты ведь слышал про Дон? Там уже граница сейчас.
— Слышал.
— Одни говорят, что за доном уже Украина, другие болтают, что там какая подмандатная европейская территория.
— И что?
— А то, что не пропустят они нас туда с оружием. А если мы оружие сдадим, то эти ценности у нас любой пьяный патруль отберет. Что, не так?
— Всё верно, — кивнул командир. — Но ведь и мы не лохи полные. Во-первых, к Дону не обязательно бежать. По дороге подумаем, информацию соберём. Может, на юг можно пройти. Или на север. Во-вторых, я не собираюсь туда, сломя голову, ломиться. Можно где-то там, на походах к границе, ценности заныкать, а потом разведать, как перебраться или как оттуда их потом достать.
— Согласен, — кивнул Борис. — Ты правильно думаешь и интуиция тебя тоже, скорее всего, не подводит. И мне нравится твоя решимость, но я вот что тебе предложил бы.
Партизаны молчали, внимательно слушая.
— Во-первых, — сказал Борис. — Мы вам про себя не всё рассказали. Мы не беженцы…
— Да мы уж поняли, — хмыкнул Колян.
— Парить мозги я вам не буду, а скажу коротко. Мы партизаны. У нас есть задание — идти в лагерь. Но вот, что я вам хочу сказать. Как вы, наверное, догадываетесь, что кроме северных партизан, в городе организовались и другие отряды. Один из таких отрядов, как раз неподалёку. Они хорошо организованы, у них есть оружие и они там, серьезные люди. Не криминал, не ушлепки и не мародеры.
— И зачем нам про них знать? — прищурился Серёга.
— А затем, что прямо сейчас они ведут переговоры с северными партизанами по поводу объединения.
— С кем конкретно ведут? С Лучником или с Мельгуновым?
— Деталей я не знаю. Но знаю, что переговоры уже идут и сегодня к вечеру, или, самое позднее, завтра днем, они объединятся. Поэтому я вам и предлагаю идти к ним. Ночлегом и едой они вас обеспечат. Поговорите с ними, посмотрите, что за люди. А завтра уже решите, что делать. Или обратно в свое подразделение или же к ним вольетесь. Ну, и если никуда не захотите, то дезертировать никогда не поздно. Я этих ребят знаю. Если решите уйти — они в спину стрелять не будут.
— И как их найти?
Борис начал объяснять. Рассказал про двенадцатиэтажки, но указал почему-то не дом, в котором была база Кириллыча, а второй дом от Второй Продольной.
— Войдете в подъезд, — говорил товарищ. — Там будет человек. Скажете ему: "Мне дядя Миша нужен, я от Бориса". Они поймут. Про нас расскажете, про вот это, — Борис кивнул на Трубу. — В общем, там правильные люди и никаких подстав.
— Ну, за эту инфу спасибо, — задумчиво проговорил Серега, почесывая подбородок. — Только я вот, что у тебя хотел спросить. Вы сейчас, значит, твердо идете в лагерь?
— Да. Нас ждут там.
— А тот человек, который вас ждет, когда вы с ним последний раз виделись?
— Виделись вчера, а сегодня утром, до взрывов, по рации связывались.
— Его не Игорь зовут?
— Нет. Николай Иванович.
— Такого не знаю. Ладно… Это я к тому, что вы вроде ребята нормальные, и я вам говорил уже и ещё раз скажу. В лагере партизан сейчас нет. А вместо них, какие-то кизяки алкашные. Мы туда кучкой пришли и смогли выйти, они связываться не стали. А вас всего двое. Поэтому я предупреждаю, что они вам там сразу ласты скрутят. Имейте это в виду.
— Спасибо за предупреждение, — сказал Борис, подавая командиру руку для пожатия.