Огни мёртвого города (СИ)

"— В доверие втирается!"
— Сам, наверное, понимаешь, что мы тут не от хорошей жизни отсиживаемся.
Парень рассеянно кивал, а сам быстро обдумывал ситуацию. Несмотря на напряжение, мозг его работал на удивление быстро, словно все последние дни он был связан, а сейчас оковы спали и извилины заработали на полную катушку.
"— Этот мужик явно не просто так тут распинается, — соображал Костя. — Наверняка, хочет меня куда-то втянуть. И тут без вариантов — надо соглашаться, иначе тот Жора, внизу, быстро меня в расход пустит!".
Седой между тем начал мягко расспрашивать парня о жизни. Чем он занимался, где жил, как встретил "катаклизм"? Костя отвечал правдиво. Рассказал о пути к дяде Юре, разумеется, умолчав, что тот бывший военный. Сказал, что тот просто — ближайший родственник, который хоть как-то мог помочь. Поведал коротко и о своей жизни в лагерях беженцев.
— Вообще, мы с тобой очень похожи, Константин, — сказал седой, когда закончил задавать вопросы. — Мы с тобой, да и остальные, в одном ведь дерьме оказались и сейчас в нём барахтаемся. Верно ведь?
Костя пожал плечами, не возражая.
— И сейчас мы тут тоже, представь себе, тоже что-то вроде ходоков, как и ты. Вот ты шел за какой-то добычей. Сколько там должно было быть?
— Да я даже и не знаю. Митя знал. А я так, на подхвате.
— Ну не важно. Явно там не много. А вот у нас здесь очень большой куш! Миллионы! Интересно тебе?
— Ну… — неопределённо протянул парень.
Честно говоря, ему совсем было не интересно знать про дела этого мужика, но явно тот не зря этот разговор завел и сейчас наверняка собирается рассказать про свои делишки. Но зачем? Видимо всё так и есть: собирается предложить "выгодное дельце".
— Послушай, Константин, внимательно, что я тебе расскажу.
Парень молча кивнул и мужик начал свой рассказ:
— Когда вот это все началось, несколько богатых людей решили ноги сделать из города. Вместе со всеми своими деньгами. Разумеется, деньги это не их, а награбленные у народа! А денег у них немеряно было. И вот нагрузили они целый банковский броневик под завязку валютой и золотом, и решили всё это вывести. И я со своим другом им помогал в этом. Но решили мы, что хватит этим "хозяевам жизни" шиковать. Они тут шиковали и за бугром опять собираются шиковать. Вот и посчитали мы, что это не правильно. Что скажешь?
— Ну да, — пробормотал Костя. — Они же ведь страну до всего этого довели.
— Верно! — тихо воскликнул собеседник. — Ты, Константин, в самый корень смотришь!
— И вот мы избавились от них и деньги забрали себе. Но тут одно плохо — из города на машине не выехать. Дохлый номер это. Можно только на себе унести, но сколько мы вдвоем унесем? А бабла там немеряно! И вот мы решили вот какую штуку провернуть. Мой друг с деньгами остался, а я к знакомым парням метнулся, и вот теперь мы вместе туда идем. Понимаешь?
Костя, хоть и не до конца понял, но молча кивнул.
— Так вот, — продолжил седой. — Как придем, возьмем бабла и золота, сколько унести сможем, и двинем из города. Придется почти сотню километров на своих двоих идти. Но всё продумано. Маршрут готов, еда, карты местности и стволы есть. Прорвёмся! Видишь, какой план? Не то, что та добыча, за которой вы сегодня шли.
— Ну да… — поддакнул Костя.
Ясно было, что седой изо всех сил втирается в доверие, якобы "открывая душу". Также яснее ясного, что после таких откровений черта с два они теперь меня отпустят, вздумай я уйти, думал парень. От такого предложения отказываться чревато…
Между тем, седой пристально посмотрел на парня и сказал:
— Так вот. Как ты смотришь на то, чтобы присоединиться к нам?
— Это как?
Парень чувствовал себя сложно. С одной стороны радовало, что он с самого начала просчитал седого. С другой же — не хотелось связываться с этой компашкой. Но сейчас, разумеется, надо соглашаться! Иного выбора просто нет. Но вот, что потом делать?
Собеседник, между тем, говорил проникновенным голосом:
— Тут ничего сложного. Сейчас мы пойдем в место, где я бабло оставил. Там загрузимся, сколько унести сможем. Ты парень не сильно крепкий, но все равно, килограмм пятнадцать, а то и двадцать, только так поднимешь. А ты представляешь, к примеру, сколько один килограмм стодолларовыми банкнотами будет?
 
— Понятия не имею, — честно признался Костя.
— Я, если честно, тоже не представляю, — улыбнулся седой. — Но точно знаю, что много. Некоторые за всю жизнь столько не заработают. А ты сможешь унести, как минимум, килограмм пятнадцать. На пятнадцать жизней хватит! А уж, сколько стоит килограмм золота, я и не говорю! И ты ведь не один! Каждый возьмёт с собой, сколько сможет унести. А там, когда окажемся в безопасности, свалим всё в "общий котёл" и поделим между собой. По-братски! Что думаешь?
"— Совсем за лоха меня держит! — подумал Костя. — Будет он делиться! Держи карман!"
— Ну… — протянул он, стараясь придать себе задумчивый вид. — Что я могу сказать? Я согласен!
— Может, тебе время надо, чтобы подумать? — вкрадчиво спросил собеседник.
— Да чего тут думать? Какой у меня выбор? Наше с Митей дело — провалилось и Олегыч вряд ли будет доволен. Кто знает, что у него на уме? Он ведь и убить может. Да и лагерь этот. Там народ болтает, что там всех могут похоронить нахрен.
— Вот! Значит, ты согласен со мной работать?
— Конечно.
— Ну, смотри. Только чтобы потом глупостей никаких не было, никаких попыток сбежать.
— Да куда мне бежать? — развел руками парень. — Некуда и не к кому.
— Уверен?
— Уверен, — кивнул парень.
Седой внимательно посмотрел на парня. Он, наверное, целую минуту смотрел Косте в глаза и тот выдержал его взгляд.
— Ну, что же, — сказал седой, протягивая руку. — Добро пожаловать в команду!
Они поднялись с кресел и обменялись крепким рукопожатием.
— Как у тебя фамилия, Костя?
— Зайцев.
— На кличку "Заяц" не обидишься?
— Нет, конечно. Меня так в школе звали.
— Тут тоже тебя так будем звать. У меня народ разный, о себе постарайся много не говорить. Если кто будет выспрашивать тебя, ну кто ты, откуда и прочее, ты мне говори. А меня зови "Седой".
— Я понял.
— Идём.
Мужик по-отечески приобнял парня за плечи и так они покинули комнату, вышли из квартиры и двинулись вниз по лестнице. На первом этаже их встретили те же мужики, которые присутствовали при его допросе.
— Все в порядке, — сказал им Седой, похлопав парня по плечу. — Он теперь с нами.
— Это Лях и Порох, — представил он мужиков Косте.
На лицах подручных Седого, ничего не отразилось. Рук они парню не подали.
— Идём вниз.
Костя, Седой и эти мужики, проследовали к выходу из подъезда и повернули там в подвал. Спустившись по грубой стальной лестнице, они оказались в подвале, где пахло дымом, едой, сыростью, мочой и еще непонятно чем. Свет давала лампа, стоящая на полу. Пройдя немного, согнувшись, они пролезли под трубами в низкий проход и оказались в довольно хорошо освещенном просторном помещении, где под низким потолком висела куча старых труб. В самой же комнате Костя, немного удивившись, заметил десяток человек. Несколько сидели на корточках, с тарелками в руках. Несколько лежали прямо на сухом полу и, по всей видимости, спали.
— Вот, — сказал Седой. — Знакомьтесь. Это Заяц — наш новый товарищ.
Народ в комнате взглянул на новичка без особого интереса.
— Завхоз, — обратился командир к одному из мужиков в очках и в круглой панаме. — Прими бойца на довольствие.
Командир покинул помещение, а через минуту очкастый выдал Косте одноразовую бумажную тарелку, на которой лежали тёплые макароны, густо перемешанные с тушёнкой.
— Вот, — сказал этот завхоз, выдавая также пластиковую вилку. — Как раз, к обеду ты поспел. Чай у нас вон там.
Он показал куда-то в угол. Приняв еду, Костя сел в уголок и начал есть. Пища оказалась весьма достойной и сытной. Даже лучше, чем в первом лагере.