Магия сдвигается (ЛП)

Меня тоже это беспокоило.
Художник помахал своим блокнотом.
— Готово.
— Ладно, приятели, — крикнул Лютер. — Упакуйте его, пометьте и закуйте в цепи.
Команда начала раскатывать пластик.
— Эй, Лютер, — сказала я. — Вы, ребята, не нанимали никаких новых упырей, не так ли?
Лютер повернулся ко мне, его глаза сфокусировались, как у акулы, почуявшей каплю крови в воде.
— Ты что-то знаешь. Рассказывай.
— Разведчики Стаи нашли много мертвых упырей на дороге на восток, — сказал Кэрран. — Мы завтракали с Царем Зверей, и он упомянул об этом.
Лютер задумался.
— Ну конечно, так и купился на это. О, подождите, у меня же есть мозги. Извините, совсем забыл. Упыри были найдены по частям. Кто-то разорвал их на части когтями и разрубил на куски мечом. И вот вы двое, у одного когти, а у другой меч.
— Мы не единственные люди в городе с мечами и когтями, — сказал Кэрран.
Лютер покосился на нас.
— Что вы двое задумали?
— Прямо сейчас, ничего, — сказала я.
— Я тебе не верю.
По улице к нам приближался Дерек. На нем была серая толстовка с капюшоном и пара старых джинсов, и он бежал той особенной волчьей походкой, которая выглядела неторопливой, но поглощала мили. Девятнадцатилетний, ростом чуть меньше шести футов, с темными волосами и мускулистым спортивным телом, Дерек кружил головы. Потом люди видели его лицо. Пару лет назад он пытался спасти девушку. Существа, которые владели ею, поймали его и вылили расплавленный металл ему на лицо. Он пришел в себя, но теперь его лицо выглядело по-другому. Черты его лица стали грубее, некогда красивое совершенство исчезло. Его глаза делали все еще хуже. Они были темными и жесткими, такие глаза принадлежали кому-то постарше, кому-то, кто прошел через мясорубку боли и страданий и вышел из нее поврежденным, но цельным. Он прислонился к нашему джипу и ссутулился.
— Хорошо, — сказала я. — У нас есть пропавший оборотень, и мы пытаемся его найти. Нам бы не помешала помощь.
Лютер поднял руку.
— Остановись прямо здесь. Оборотни — это дело Стаи. Пока они не обратятся к нам за помощью в письменной форме, я ничего не могу сделать. Я даже не хочу это слышать.
Какой сюрприз! Обними меня, пока мое сердце не разорвалось от чистого шока из-за такого сюрприза.
— Вау, так мило, что тебе небезразлично.
— Царь Зверей — козел, — сказал Лютер. — Я уже имел дело с его представителями, и позвольте мне сказать, что я не хочу его злить.
Мне очень хотелось посмотреть на лицо Кэррана, но мне пришлось бы повернуться, и это показалось бы странным.
— Лютер, расскажи мне о вурдалаках.
— Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.
Серьёзно?
— Вообще-то это публичная информация. Я могу пойти в мэрию и провести там часа три, копаясь в информации о «Биозащите», или ты мог бы просто рассказать мне. Если мне придется потратить время впустую, я буду раздражена.
Лютер подался назад.
— Сердце мое, успокойся. Я полагаю, я должен быть в ужасе от этого?
— Нет, просто указываю на тот факт, что я не люблю делиться, когда раздражена. Ты хочешь знать, почему орда упырей пыталась проникнуть в город? Мы тоже хотим знать, почему это произошло. В конце концов, мы разберемся с этим, а затем сможем передать это тебе или твоим бывшим боссам в полиции.
Он вздохнул.
— Нет, мы не нанимали никаких новых упырей.
— Ты говорил с Митчеллом? — спросила я.
— Он не хочет говорить. — Лютер поморщился. — С ним что-то происходит.
— Он может поговорить со мной.
— И то правда. — Лютер снова вздохнул. — Вот что я тебе скажу: я позволю тебе увидеться с Митчеллом, но если он заговорит с тобой, ты скажешь мне, что он сказал. Я хочу знать, что с ним происходит.
— Договорились. — Я была бы идиоткой, если бы отказалась. — Сегодня вечером.
— Нет, завтра вечером. Мы покормили его прошлой ночью. Он отсыпается.
Митчеллу не нравилось снаружи. Большую часть времени он прятался в своей норе, и вытащить его оттуда после того, как он поест, было невозможно. Я уже пробовала раньше, но ничего не добилась. — Тогда давай завтра.
 
— Хорошо. Мы здесь закончили, вы свободны, идите, кыш, проваливайте. И детки, не делайте ничего такого, чего бы я не стал делать.
Я направилась к машинам.
— Подожди, — крикнул Лютер.
— Да?
Он подбежал ко мне.
— Город не кажется тебе другим?
— Другим, каким?
Он провел рукой по волосам.
— Что-то случилось в декабре. Что-то странное.
Двигаемся дальше, здесь нечего смотреть, ни один город не претендует на людей, живущих на его территории.
— Здесь все время происходят странные вещи.
— Нет, это было по-другому. Это было похоже на шторм. Магический шторм. Он прокатился по городу, и теперь все кажется по-другому. Ты же чувствуешь себя по-другому?
Солги, солги, солги.
— Нет.
Лютер изучал мое лицо пристальным взглядом.
— Я не сумасшедший.
Нет, ты не сумасшедший.
— Это выше моей компетенции.
— Это как зуд, который я не могу почесать.
— Может быть, тебе стоит обратиться к врачу по этому поводу, — сказал Кэрран.
Лютер ткнул в него пальцем.
— Ты мне не нравишься.
— Пока, Лютер. — Я ухмыльнулась.
Он ушел.
— Я разберусь с этим! Я не сумасшедший!
Если он когда-нибудь поймет, мне придется многое объяснять.
***
— НЕУЖЕЛИ ВСЕ СЧИТАЮТ, ЧТО я говнюк? — спросил Кэрран.
— Только люди, которые знают тебя или встречались с тобой.
Он смотрел на меня долгую секунду.
— Ты был ревностным защитником интересов Стаи, — сказала я. — Интересы Стаи часто расходятся с интересами людей. Я все еще люблю тебя. Дерек все еще думает, что ты — это все.
Дерек стоял на коленях у царапины на тротуаре и глубоко вдыхал.
— Три упыря. Один самец и две самки. Запаху около пятидесяти часов, плюс-минус час.
Пятьдесят часов — это как раз то время, когда Эдуардо в понедельник должен был приехать по вызову миссис Освальд из-за волчьего грифона.
— Интересное время, — сказала я.
— Они пришли сюда, и ушли той же дорогой, — сказал Дерек.
— Как долго они пробыли здесь? — спросил Кэрран.
— Несколько часов. — Дерек указал на узкое место между стеной дома и деревянным забором. — Они спрятались там, за мусорными баками.
Три упыря сидели и ждали, пока жильцы дома уйдут на работу. Не обращайте на нас внимания, мы просто прохлаждаемся здесь, за вашими мусорными баками, потирая свои большие острые когти, пока ваши восхитительные дети уходят в школу. И это не было жутко. Вовсе нет.
— Зачем? — размышляла я вслух. — Если они просто прятались, то есть места и получше.
— Мм-хм. — Лицо Кэррана сказало мне, что он думал о том же. — Плохое место, чтобы прятаться, но хорошее для засады.
Я оглянулась на дом миссис Освальд. Через пару домов улица заканчивалась тупиком, был только один способ приехать или уехать.
— Еще есть какие-нибудь запахи? — спросила я. — Какие-нибудь человеческие запахи? Они на кого-нибудь напали?
Дерек покачал головой.
Кэрран посмотрел на меня.
— Тебе это не кажется странным?
— Все, что связано с этим, кажется мне странным. Упыри-одиночки. Они живут рядом с кладбищами, прячутся в норах и путешествуют на рассвете или ночью. Они не собираются в группы и не разгуливают средь бела дня по жилому району. Если только владелец этого дома не серийный убийца, и он не закапывает своих жертв у себя на заднем дворе, у них нет причин находиться здесь.
— На заднем дворе нет тел, — сказал Дерек. — Я бы почувствовал запах разложения.
Проверка на чувство юмора провалилась.
— Дело в том, что крайне маловероятно, что эти две странные вещи, — я указала на мусорные баки одной рукой и на труп паука-скорпиона другой — не связаны. Я думаю, они ждали Эдуардо. — И я бы отдала год своей жизни, чтобы узнать зачем. — Упыри, которых мы убили в Лоуренсвилле, отвечали на чей-то зов. Они сказали, что кто-то их ждет. Они не встречаются с людьми за кофе или поздним завтраком. Я думаю, что какое-то существо использует их для своих собственных целей.