Сражайся как девчонка (СИ)

Анаис подошла к мешку, покопалась в нем, вытащила четвертую свечу, и хотя спокойно могла зажечь ее от трех уже горящих, использовала свою «зажигалку». Симон завистливо вздохнул. Я подумала: ритуал или хвастовство? Или так по какой-то причине свеча гореть будет лучше?
— Давайте спать, — предложила я, дожевав хлеб, и перехватила неприязненный взгляд Бриана. — Что? У тебя другие планы?
— Мы и так уже спали, — буркнул он. — У меня слух острый, я вас услышал. Ложитесь, если найдете где. Эй, дрищ, а куда ты направился?
— Искать, где лечь, — бросила я. Нам оставалось место только на полу, но спать на камне мне или детям — не самое оптимальное решение. Я взяла одну из свечей, пересекла зал, думая, почему они остались тут, неудобное же место, и сквозит уже сейчас. И остановилась. — Почему вы все здесь? Это единственное помещение?
— Выйди и посмотри, — посоветовал Бриан, без всяких проблем устраиваясь на полу — где и сидел. Я вспомнила мультик про семью первобытных людей и способ, каким они ночевали… Оригинально, но создатели наверняка изучали исторические источники, и лучше люди на тот момент ничего не придумали, кроме как спать друг на друге. — Не сверни себе только шею.
Своевременное предупреждение, подумала я, особенно сейчас, когда я настолько уже плохо соображаю, что не способна заметить элементарную опасность вроде торчащего из кладки булыжника. Поэтому я вняла, смотрела и по сторонам, и под ноги, и разглядывала странные борозды на полу, неглубокие, и даже поскребла гарь на стенах, когда подошла ближе…
— Этот зал был… — я защелкала пальцами. Как правильно выразиться? — Здесь горел огонь маяка?
— Что-то вроде того, — не поднимая головы, ответил Бриан. — Если тебе приспичит спуститься, хотя я не знаю зачем, учти, что лестница еле живая. Наверх идти проще, спускаться можно только при дневном свете, иначе костей не соберешь.
Я высунулась в один из оконных проемов. Море внизу — не совсем под маяком, чуть дальше, может, прошел отлив, а может, оно отступило со временем. Скалы — нет, это разрушенная крепость, и не похоже на взрыв газа, напоминает землетрясение или атаку с моря. Последнее вероятнее, потому что маяк остался цел. И лестница, вереница каменных разбитых ступеней, и мерное шуршание.
Что?
— Что? — повторила я вслух за собственным подсознанием и дернулась вбок, в тень стены, так, чтобы меня не было видно снизу. — По этой лестнице кто-то идет.
Кто-то зашевелился, я не повернула головы, я всматривалась: кто там, что там? Ветер приносил морскую соль, и она оседала на моих губах вместе с липкой вонью звериного логова. Волны набегали на скалы и то и дело заглушали шаги и голоса.
— Канвары? — прошептала я тому, кто подошел ко мне сзади. — Они могут сюда прийти?
— Они ушли отсюда, — Бриан был уверен в том, что говорил. — И вряд ли вернутся.
— Почему? — я напрягала зрение. Слишком далеко те, кто сюда направляется. И их трое… четверо. А у нас горит свет, и тушить его поздно.
— Ну, себе они не настолько враги, — хмыкнул Бриан. — Там внизу колония кратов — самки и яйца. Канвары ловят самок, жрут яйца, потом с моря возвращаются самцы и ждут, пока канвары спустятся пожрать снова. Самка крата довольно мелкая, ее не проблема камнями забить, а вот самец — ему лучше не попадаться. Острые клыки, сильный удар хвоста, а канвары с первого раза опасности плохо запоминают. Но судя по вони, краты неплохо их проучили, канваров там валяется с добрый десяток, так что обратно я этих тварей сюда не жду.
— Значит, еды у нас тоже нет, — заключила я.
— Есть, мы же не идиоты, — возразил Бриан и — когда-нибудь мое терпение кончится и я рявкну — взял меня за плечо и подвинул в сторону, чтобы самому посмотреть вниз. — Спустимся на рассвете, возьмем три-четыре яйца, пока самки поползут к морю. Это канвары несутся на гнезда как на штурм крепости. Если все делать тихо, то обойдется.
— Если это не канвары, то кто тогда?
Я повысила голос, ведь опасности не было. И поняла, что теряю баллы собственного профессионализма со скоростью стремительно тающей линией жизни в какой-нибудь незамысловатой мобильной игрушке. Грохнул выстрел, в темноте промахнулись, конечно, но меня обдало крошкой пыли и засыпало глаза.
 
— Кто идет? — заорал Бриан, судя по злобе в голосе, ему досталось еще сильнее. — Кто идет, стреляю!
— Вы люди?
Рош? Я с трудом проморгалась, все равно ничего не увидела, кроме пятен.
— Нет, рванина ты подзаборная, говорящие задницы! — рыкнул Бриан. — Убери ружье, или я прикончу тебя на месте!
— Это свои, — кашлянула я. Каменная пыль попала и в горло. — Эй, вы, там! Поднимайтесь сюда, только осторожно!
— Какого канварьего дерьма они нам тут нужны? — зашипел на меня Бриан, но его прервали.
— Много ты на себя берешь, любитель сладкого, — Анаис бесцеремонно толкнула его в плечо. — Я твою поганую душонку насквозь вижу. Эй, вы, там, не переломайте ноги, лечить вас нечем.
— Мы сами вылечим, — раздался знакомый голос. Седой с телеги? Кто там еще?
Мне оставалось только ждать. Кто бы к нам ни поднимался, это были все-таки люди. Больше того: это были люди, которым удалось спастись, несмотря на то, что я — признаю — растерялась. Не то чтобы я активно пыталась достучаться до собственной совести и бесполезной уже восьмой позиции в мировом списке. Ситуация, в которой я оказалась, никакими регламентами была не предусмотрена, обстоятельства, как в дрянной локации непродуманной игры, возникали все новые и новые, и бездарь-разработчик забыл указать, что делать, чтобы пройти уровень…
Господин Мижану и Ару. Блестящие масляные глазки владельца добра на телеге я, казалось, различила прежде всего прочего. Он тоже меня узнал.
— Паршивый мальчишка, — каркнул он. Сейчас припомнит и трость, и разорение телеги, но нет, Мижану было достаточно, что он меня приложил. Все четверо прошли мимо нас в зал, как к себе домой, а я услышала, что с лестницы покатился вниз крупный камень. Погано, если она до утра не доживет.
— На рассвете разбуди, если не будешь спать, — попросила я Бриана, — сходим за яйцами. Возьмем Ару и Роша. — Они ловкие. — Подкрепимся, заодно разведаем обстановку. — Больше я не буду соваться наобум, время для того, чтобы осмотреться, у меня будет. Бриан глянул на меня исподлобья, и в принципе на этом суета завершилась. — И затушите свечи, свет отовсюду видно, — прибавила я, чтобы хоть немного реабилитироваться в собственных глазах.
Я плюнула на неудобства. Стало совсем темно, близился, наверное, скорый рассвет, и у меня оставался какой-нибудь час измучить тело на камнях до такой степени, чтобы совершенно лишиться возможности двигаться. Анаис спала сидя — ей, может, было не привыкать, Симон и Мишель прикорнули в обнимку у нее на коленях. Я, морщась, сдерживая стоны, пыталась воткнуться между Люсьеной и Жизель, пока не попала рукой по чьей-то груди и не получила по затылку.
— Я монах, — обиженно проворчала я.
— Так и лежи смирно, — Люсьена пнула меня локтем в ребра. Черт. Надо было шлепнуться на Ару, вряд ли он стал бы сейчас разбираться, какого я пола, зато он мягкий.
Слишком уставший организм плохо спит — так бывает при сильном стрессе. Не могут толком уснуть люди, оказавшиеся под завалами, в холоде, голодные. Я дремала, осознавая, в какую яму себя загоняю: еще чуть-чуть, и рванет. Я физически не выдержу. Я мало ела, замерзла, любой звук моментально вырывает меня из зачатков сна. У меня все болит, и еще — я существо из другого мира. Тело, в котором я живу, невосприимчиво к местным инфекциям, ведь так? Я могу не беспокоиться хотя бы об этом?
Кто-то бормотал во сне. Я изводилась завистью: спит как ни в чем не бывало. Может, поэтому я не сразу распознала, что кашель, который я слышу, не рядом, но голос точно не принадлежал никому из нас.
- Эй, Лекле, бросай-ка тут якорь! Лучшее место, чтобы дождаться нашего корабля.
  
Глава тринадцатая
 
Я подскочила. Как оказалось — не я одна: Бриан, Рош, даже Фуко настороженно всматривались в проемы окон, будто там могли что-то разглядеть.