Рождённый из слизи и Тьмы (СИ)

Суккуба должна была выцарапать его довольно быстро, тем не менее изуродовал он её знатно. Уже этого хватит, чтобы злиться на меня. Внешность суккубы — её хлеб, хоть в военное, хоть в мирное время.
Кара тяжело дышала, по её лицу катился пот, стояла она чуть согнувшись и присев, будто у неё болит живот. И только глаза светились безудержной яростью.
Пару секунд мы смотрели друг другу в глаза, затем по телу суккубы прошла мышечная дрожь, лицо отразило муку, она завизжала, будто её режут заживо и бросилась на меня.
Я был готов ответить, но тут откуда-то сверху прилетела ловчая сеть. Суккуба моментально в ней запуталась и рухнула, не добравшись до меня десятка метров.
Сеть спеленала Кару, превратив её в куколку бабочки, однако суккубу это не остановило: «куколка» задёргалась, надрывно заорала, каким-то чудом сумев порвать звенья сети и упорно поползла ко мне. От её рук валил дым, запахло палёной кожей. Ловчая сеть охотников непростая, в неё вплетены серебряные нити.
Хлопнуло. Спустя секунду суккубу накрыло второй сетью.
Звук тетивы мощного арбалета ни с чем не спутать.
Я задрал голову. С одной из крыш мне махнули рукой. Там стояло двое братьев, держа в руках по здоровенному арбалету.
Одноразовое оружие. Неудобное. Зато его при желании и смекалке можно зарядить чем угодно.
— Наконец-то, — негромко произнёс я с недовольством, при этом улыбаясь и махнув братьям в ответ.
— Я убью тебя, Каин! — не успокаивалась суккуба — она всё ещё рвалась на свободу, костеря меня на чём свет стоит и обещая жуткую смерть.
Я её не особо слушал, заинтересовался только услышав о том, какие кары меня ждут, когда придёт ОН. Её наградят за верность, а меня заставят умирать в жутких муках. Она сама будет меня пытать.
Тут в Кару прилетел дротик со снотворным и суккуба почти сразу заткнулась.
Братья-охотники налетели, как стая саранчи. Улицу немедленно перекрыли, суккубу погрузили на телегу и увезли. За мной тоже прислали новый экипаж. Только повезли не в штаб-квартиру Братства, а доставили именно туда, куда должны были — на судейскую площадь. Я аж перестал думать: кто такой этот ОН. Всю дорогу голову ломал. Ещё один высший?
На заднем дворе судейской площади всё было готово для казни: стояло два столба, обложенные облитым маслом сухим хворостом, к столбам, прочными цепями с добавлением серебра, приковали измученных и покалеченных обнажённых суккуб.
Я вышел из экипажа, в первый момент не поняв, что тут делаю. Потом увидел брата Бруно и подошёл к нему.
— Молодец, — с радостной улыбкой похвалил тот и хлопнул меня по плечу. — С почином тебя!
— Что мы тут делаем? — уточнил я. — Разве казнь не отменили? Мы поймали суккубу.
— С чего это? — удивился брат Бруно. — Суккубу мы допросим и так. Она, конечно, привязана к своему выводку, но понимает, что живыми их всё равно не отпустят. Так что, давай, закончи дело, — и охотник указал на столбы.
Я посмотрел туда и снова повернулся к брату Бруно.
— Мне нужно поговорить с суккубой. Она сказала, что убила Маркуса.
— Выясним. Брат Литий может разговорить даже камень. — пообещал охотник и поторопил меня: — Не тяни, брат Каин. У меня ещё много дел сегодня.
Несколько секунд я тупо смотрел на Бруно, словно ожидая, что охотник улыбнётся, скажет, что это шутка и мы все весело посмеёмся. Но нет, это была не шутка.
Впрочем, я уже говорил, что моё мировоззрение сильно изменилось под влиянием эгоистичного подонка Каина, так что, кивнув, сделал пару шагов к столбам и остановился.
— Я должен что-то сказать? — обернувшись, спросил у охотника.
— Если желаешь. Им уже зачитали приговор.
В нескольких метрах от столбов стояла пара братьев, они следили за суккубами и поддерживали огонь в небольшой жаровне. Стоило мне подойти к ним, одни из братьев, поднял с земли незажжённый факел, сунул его в жаровню и, когда тот вспыхнул, протянул мне.
Я принял пылающий факел и обошёл столбы, поджигая у каждого хворост с нескольких сторон. Так быстрее займётся. Видел в кино.
Сухое промасленное дерево вспыхнуло в момент. Огонь начал жадно пожирать топливо, всё ближе подбираясь к измученным телам демонических отродий.
 
Огня они не боялись. Они родились и жили в мире, где огонь главная стихия. Вернее, их предки. Эти суккубы всю жизнь прожили в мирном Эдинбурге.
Я поймал взгляд одной из суккуб. Там читалась ненависть и обещание. Вторая, кажется, к этому времени уже была мертва. Я прислушался, но так и не услышал её сердцебиения.
Повезло ей.
Закинув факел в костёр, я отошёл к братьям. Вскоре раздались крики боли суккубы.
Кричала она недолго. Вскоре крики перешли в хрипы, потом и вовсе затихли.
Брат Бруно не стал дожидаться, когда огонь прогорит окончательно. Ещё раз, теперь уже молча, похлопал меня по плечу и позвал за собой. Мы погрузились в привёзший меня экипаж и отправились в Братство.
По дороге молчали. Брат Бруно смотрел в окно и довольно улыбался. Я тоже смотрел в окно и пытался понять, что чувствую после казни суккуб.
Выходило — ничего. Не было ни моральных терзаний, ни даже капли сожаления. Вот такой вот я стал чёрствый.
По прибытии в Братство, брат Бруно немедленно отправился в допросную. Я последовал за ним.
Охотник, было, открыл рот, чтобы отослать меня, но я упёрся:
— Я должен знать, где мой брат!
— Хорошо, — согласился тот. — Но ты никуда не лезешь и вообще не показываешься ей на глаза.
Дождавшись подтверждающего кивка с моей стороны, мы отправились в подвал здания. Слава Тьме, не на самый нижний уровень, где нынче безрезультатно пытались починить божественный артефакт. На пару этажей повыше.
Чем ближе подходили, тем неспокойнее мне становилось. Если суккубу допрашивали, должны быть крики. Кара бы точно, если бы не визжала от боли, то посылала всех и каждого отборной матерщиной. А тут — тишина.
Может спит ещё? А охотники ждут брата Бруно, чтобы приступить к расспросам.
Увы, не ждали. И не пытали.
Суккуба была мертва.
Висела распятой на чём-то вроде креста с двумя поперечными балками в виду буквы «Х» и не дышала.
Я прислушался в надежде услышать сердцебиение, но его не было.
— Твою-то мать! — выругался брат Бруно и рявкнул на брата Лития: — Что тут произошло? Кто позволил?!
— Она сама, — не растерялся брат Литий и пояснил: — Тварюга проснулась в дороге. Пришлось вкатить ей ещё одну дозу. Она после первой должна была спать не меньше четырёх часов. А тут и часа не прошло. Вторая доза тоже надолго её не успокоила. Еле успели привязать. Так она две цепи порвала. И ловчую сеть. Чуть брату Оршену горло не вспорола. Очень быстрая и сильная тварь. Суккуба такой быть не должна. Думаю, она приняла что-то усиливающее её возможности. А ты сам знаешь, какие последствия у таких средств. В общем, минут тридцать она ещё билась, орала, выла и проклинала нас, особенно часто доставалось брату Каину, — охотник скосился на меня. — Потом внезапно захрипела, выгнулась, аж кости вывернула из суставов и затихла.
— Плохо, — раздосадовано произнёс брат Бруно.
— Она что-нибудь сказала? — с надеждой спросил я.
Брат Литий отрицательно покачал головой.
— Даже ничего спросить не успели.
Я скрипнул зубами. Вот же! Ну как так-то?! Как я теперь Маркуса найду?
Если он, конечно, жив. Да даже, если Кара не соврала, нужно найти тело или то, что от него осталось и похоронить.
Я с ненавистью глянул на мёртвую суккубу, развернулся и вышел из допросной. Поднялся наверх, заняв место в столовой. Сел подальше от всех и уставился в столешницу, будто на той был написан смысл жизни.
Говорят, безвыходных ситуация не бывает. Ну, не гадалке же мне идти, чтобы узнать местоположение брата.
Хотя, может и стоит сходить. Вдруг поможет?
Только там, либо шарлатанки, либо такие же демонические отродья, какой была Кара. Я их всех выведу!
На стол передо мной встала парящая кружка с горячим напитком, заменяющим наш чай. Какие-то травы, ягоды. С пакетиками не сравнишь. Вкусный напиток.