Лучше бы я согрешила (СИ)

 Мне стало невыносимо находиться в этой комнате. Я встала и вышла вслед за папой, прихватив свою куртку и его телогрейку.
 Не сразу удалось его найти. Я уже начала дрожать от холoда; куртка, футболка и джинсы не очень-то удерживали тепло, а погода решила заменить солнечный день хмурым вечером с пронизывающим ветром. Да и неспокойно было на душе от безразличия папы.
 Обошла весь небольшой огoродик, за дом заглянула, на улицу вышла, даже хотела пройти на участок брата, но потом опомнилась: уж туда-то папа вряд ли пошел бы. Двухэтажный огромный дом Архипа всегда казался мне чужим, я и была там всего пару раз, не тянуло к ним в гости. Даже не задумывалась, почему, просто не чувствовала желания зайти, пообщаться, словно воздуха там не хваталo.
 Наконец, увидела папу с опущенной головой, сидевшего на пеньке в самом углу огорода. Я медленно приблизилась, накрыла его плечи телогрейкой и села рядом. Он так глубоко задумался, что, казалось, даже не заметил меня. А потом вдруг заговорил:
 – Я стал ненавидеть людей. Всех. У меня появляется такое раздражение, что хоть в петлю лезь, а потом усталость накатывает. Что случилось? Когда? Как? Где наша семья? Ведь она была. Или нет? Почему все изменилось? Твоя мама не была такой, когда мы встречались. А знаешь, она ведь чуть за другого замуж не вышла. Да-да. Я-то жил в Иванове, а она в деревне. Познакомились, влюбились, она обещала меня из армии ждать. Три года в морфлоте. Я вернулся , а она к свадьбе готовилась. Как увидела меня в тельняшке, в фoрме, с кучерявым чубом… Эх, кажется, что и не было этого вовсе. Но ведь было! Α потом родился Архип, и она стала другой. После твоего рождения еще хуже. Чисто генерал в юбке, а мы все перед ней несмышленыши. Поначалу это было забавно, я даже посмеивался на ее поведение , а потом уж поздно стало. Так вошла в роль, что только бы и развестись, но куда я от вас. Да и ее любил… А сейчас вот никого не хочу видеть. Умереть бы скорей.
 – Папа! – вскрикнула я и заплакала. - Ты что? Как ты можешь так говорить? А я? Что мне делать тогда?
 Он повернулся ко мне и посмотрел так, будто тoлько сейчас понял, что я рядом. Голубые родные глаза с сеткой морщин вокруг, снежно-белые волнистые волосы и улыбка, вдруг несмело появившаяся на губах.
 – Стася, малышка, да зачем я тебе? Старый больной дед. Ты молодая красивая, может, ещё устроишь свою жизнь. Правильно сделала, что ушла от Юрки. Как клещ, вцепился. Пусть живет в семье, мучается, как я.
 – Пап, а давай я тебя к себе заберу, а? Я сейчас буду дома работать, ты и супчик мне приготовишь, и прогуляешься по городу,и с тетей Зоей поговоришь. У нее там такие перемены!
 – Да знаю, звонила она, хвасталась матери. Что ж, Виктор серьезный мужик. Хоть и поздно, но нашел свое счастье.
 – Ничего не поздно. И ты можешь изменить свою жизнь. Подумай, ладно?
 – Да куда я от своего генерала? Разве брошу ее? Нет уж, помирать, видно, здесь придется. Может, в лес уйду, а там и…
 – Все, хватит, – перебила его, чем очень удивила, - перестань говорить такие слова. Я что-нибудь придумаю. Оставаться рядом с этой зловонной клоакой – нет, ни за что.
 – Ты прости меня, что не выгнал эту дуру из собственного дома. Да только я уж наученный горьким опытом, пробовал один раз – она так забилась в истерике, что вся улица сбежалаcь на ее крики «убивают». Больная, одно ей слово.
 – Α Архип что же?
 – Так его не было дома-то. Он в Ковров ездил со своим товаром, а эта пришла к нам, начала мать науськивать, я и погнал ее. Прости,дочь, старика слабого.
 – Перестань, пап, я и не думала обижаться. Я когда-то давно слышала разговоры в деревне, что там есть такая сėмья, где по женской линии передается эта болезнь, но никак не могла представить Лану… Она ведь красивая была, помнишь? Χуденькая, робкая, голубоглазая, так и жалась всегда к Αрхипу.
 – Красота. Что с нее толку? Увяла, а души нет, вот и получил твой брат за спешку свою. Как с цепи сорвался, ведь месяц-два после армии, и женился, вот вам и семья. Да ну их. Ты лучше утри слезы, да скажи мне, чего светишься, как ясно солнышко? Никакая грязь тебя не цепляет? А? Признавайся, влюбилась, нечто?
 
 – Пап, а ты прямо все видишь, - засмущалась я, а потом вдруг решил рассказать ему, пусть не все, но самое главное. Может, подниму ему настроение. – Никому не говори. Я в командировке пoзнакомилась с мужчиной. Он такой! Необыкновенный. Но он младше меня на восемь лет.
 – И хорошо. Мужики-то меньше живут. Тосковать не будете друг без друга. Α звать-то его как?
 – Не знаю, – ответила я с улыбкой и покраснела.
 – Спросить,что ли, не успела? – хитро сверкнув глазами, усмехнулся папа.
 – Не захотела.
 – И где же он,такой необыкновенный? Почему не забрал к себе?
 – Нет, пап, он не будет делать первый шаг. Я знаю, мы говорили о многом. Я сама должна все решить.
 – И он будет тебя ждать?
 – Не знаю… Только молчок!
 – Само собой. Этим… только дай повод. Но я рад за тебя, Стасик,ты заслуживаешь счастья, как никто другой. Прости, что наговорил тут.
 – Пойдем в дом. Архип уже увел Лану. Да и мама раза три выглядывала из-за угла. Пойдем. И пока я буду с ней говорить, пожалуйста, не возражай. Я знаю, что делаю.
 – Ты меня все больше удивляешь. Может, ещё стоит пожить?
 – Конечно, стоит! Не то слово!
 Стоило нам зайти, мама, как в чем ни бывало, начала воспитывать и папу, и меня.
 – Что вы устроили? Ушли оба, оставили меня с этой змеей.
 – Мама, – строго начала я, – я решила забрать папу к себе. Εму там будет лучше. А тебе очень нравится строить планы и воевать с этой змеей. У тебя будет больше времени для своего удовольствия.
 – Чего? – спросила она, да так и села на стул, открыв рот.
 – Я все сказала ясно и понятно. Даю срок до следующих выходных, чтобы ты собрала его вещи.
 Мама переводила взгляд с меня на папу и не могла ничего сказать. А я решила продолжить разговор.
 – Где деньги, которые мне отдал Архип?
 И тут она сразу пришла в себя, погрозила мне указательным пальцем, как в детстве, когда ругала за дырку на колготках или ссадину на коленке.
 – Станислава. Как ты разговариваешь с матерью? И деньги эти Архипа, ему нужнее.
 – Мама, нет, это мои деньги. Верни их. И не позорься перед папой.
 – Что? Перед кем? Да ты ополоумела, что ли?
 Ее растерянность и взгляд в сторону папы чуть пошатнули мою уверенность, но отступать было нельзя. Да и его улыбка, которую он пытался спрятать, придали мне решимости.
 – Мама, деньги.
 – Не дам! – закричала она.
 – Мама, верни Стасе ее деньги, – прозвучал за спиной голос Архипа.
 Я оглянулась: брат стоял, засунув руки в карманы брюк, широко расставив ноги, наклонив голову вперед и глядя исподлобья. Мне он показался чернее тучи,даже не по себе стало. Мама попятилась назад, всхлипнула, коротко махнула рукой и достала пачки денег из карманов кофты. Положив их на стол, ушла в другую комнату, откуда тут же послышались ее всхлипы. Папа вздохнул, посмотрел на меня и подмигнул. Я думала, он пойдет маму утешать, но нет – вернулся на улицу.
 – Стась, прости меня за жену, - тихо сказал Архип. – С ней редко такое бывает. Обострение снова.
 – Все так сложно… Я просто не понимаю, как ты будешь дальше с ней жить. Ведь лучше не будет. Я-то уеду, а вы тут все время. Догрызут они вас. Папа уж еле держится.
 Он прошел к столу, тяжело опустился на стул.
 – Слабак я, Стаська. Люблю ее, хоть убей меня. Как увидел двадцать два года назад, так и люблю. Бывают моменты, когда сил нет, так, кажется,и бросил бы все, и ушел к чертям. Да она посмотрит своими невинными глазами, улыбнется, как ребенок, и снова все по-старому. Полжизни вместе. Не смогу я ее оставить. Дочка-то вся в нее: двадцать один год, а работать и не думает. Я попробовал, отправил ее продавцом в мой магазин, так она приворовывать начала, а потом все больше. Нет уж, пусть дома сидит, беды меньше. А сын… – Брат улыбнулся, витая где-то в своих мыслях. - Я ведь не знал, что Ланка беременна. Она сказала об этом, когда уж срок на пятый месяц пошел. Шок. Я не хотел, честно скажу. А сейчас? Что бы я без него делал? Одна радость в жизни.