Лучше бы я согрешила (СИ)
Я не знала, надо ли останавливать ее рассказ, но потом решила, что почему-то Соня захотела выговориться,и не стала мешать. Может, когда она все свои страхи выдаст, потом забудет о них? Рисунок стал терять колючки, моя рука аккуратно направляла карандаш Сони, а она снова заговорила, видимо, вспомнив что-тo важное.
– Папка играл в картинки и там пил, а мама не знала. Εй сказали плохие дядьки,когда пришли к нам. Он не oтдал им что-то, и они тогда убьют меня, как убили его. – Мое сердце перестало биться от страха и того спокойствия, с которым маленький ребенок говорил ужасные вещи о своей короткой жизни. - И папка больше не пришел. А потом мы тоже не жили в том доме, потому что его забрали плохие дядьки. И мы с мамой шли, шли. У нее была сумка, у меня тоже, только на спине висела. Мама плакала, и тут остановилась машина. А Витя сказал, что поможет маме… Тетя Стася, а Витя бывает злой? Вдруг он ненастоящий.
Господи! Я жалела себя из-за своей же трусости и нерешительности, не могла противостоять кому-то, а тут, совсем рядом – такие ужасы. Маленький ребенок помнил страшные события и спокойно говорил о них! И невозможно было спросить, как долго ее мать терпела своего мужа,или одного раза хватило, чтобы все понять? Из рассказа я поняла, что пришлось отдать квартиру за карточные долги убитого отца Сони. Где они жили потом, как помог им Витя? Вопросы, которые нельзя было задавать.
Прочистив горло, я постаралась не показать Соне своего настроения.
– Витя очень хороший. Он не выпивает плохие напитки. Много работает на большом заводе. Спокойный, добрый и верный. Тебе достался очень хороший большой друг. Витя никому не позволит обидеть тебя и твою маму.
– А Ниночку?
– Конечно, и Ниночку защитит, если кто-то захочет сделать ей что-то плохое.
– Но он боится свою маму, – резонно заметила девочка, и я лишний раз убедилась, что взрослые много говорят при детях, не обращая на них внимания.
– Вряд ли он ее боится, скорее, беспокоится о здоровье тети Зои, не хочет, что бы она волновалась. Знаешь, Соня, у меня мама тоже строгая. Это я тебе по секрету говорю. Ты никому не рассказывай, что я ее тоже побаиваюсь.
Серьезные голубые глаза вдруг стали хитренькими,и она прошептала мне:
– Никому не скажу. Это будет наш секрет. А я не боюсь, потому что мама меня любит.
– Это очень хорошо! Вот и готов твой котенок, он уже смотрит на тебя с картинки.
– Можно я возьму его себе?
– Конечно, можно. Мы с тобой сейчас его в рамочку вставим, и будет портрет котика.
Рамок всех размеров у меня было много, и мы с Соней выбрали самую красивую из них. Потом я принесла большую подарочную коробку цветных карандашей, упаковку акварельных красок и толстый альбом с хорошей плотной бумагой.
– Сонечка, возьми, будешь сама рисовать,что тебе захочется. Может, придешь еще ко мне в гости,и мы вместе чего-нибудь натворим.
– А можно?
В ее голосе сквозила надежда и легкая тень недоверия,и мне это было понятно. Ведь много взрослых людей доставили ее маленькой семье горе и боль.
– Я буду очень рада видеть тебя. Правда, думаю, что твоя бабушка Зоя не отпустит ни на шаг своих внучек.
– А вдруг я ей не понравлюсь? - спросила Соня, и голосок ее задрожал, уголки губ опустились, маленькие ладошки вцепились в голубого динозавра. – И она выкинет меня за дверь, как папка котенка?
– Такого никогда не будет, Сонечка. Тебя больше никто не обидит. А Витя и бабушка Зоя за этим присмотрят.
– Правда?
– Точно тебе говорю!
Торопливый стук в дверь заставил нас вздрогнуть. Девочка прижалась ко мне и замерла, а кто-то продолжал ломиться в квартиру, будто не видя кнопки звонка.
– Мне страшно, - прошептала Соня. – Вдруг это снова плохие дядьки?
– Нет, это не они, - как можно спокойнее сказала я. - Пойдем в коридор, вместе заглянем в «глазок».
Взяв ее на руки, на цыпочках подкралась к двери, а Соня уже начала хихикать.
– Ты чего? – спросила я.
– Мы с тобой, как лиса и петушок из сказки. Οна его схватила и хотела в лес утащить, кралась, как ты.
Пока она говорила, перед моими глазами предстала картина в подъезде, где тетя Зоя колотила обеими руками дверь моей квартиры, а Витя ее успокаивал:
– Мама, что с тобой? Ты их напугаешь, - еле слышался его голос.
– Пусть она отдаст мою внучку! – со слезами в голосе требовала она. - Ты и так долго прятал всех от меня, и сейчас Стаська – туда же! Почему не открывает?
Быстро повернув защелку замка, я сразу отпрыгнула ңазад, прижимая девочку к себе. Дверь с грохотом врезалась в стену, и нам бы точно досталoсь , если бы я не предугадала действия соседки. Соня обхватила меня за шею, ее голубой динозавр угодил мне в нос и рот,так что я и слова произнести не смогла.
– Вот она, моя Сонечка! – всплеснув руками, запричитала тетя Зоя. – Иди скорее к бабушке, отпусти Стасю, ты ее совсем задушишь.
Если в подъезде она была похожа на бесноватую, то теперь перед нами оказалась обычная бабушка, которая соскучилась по своей внучке. Но девочка не спешила покидать меня, наоборот, ещё крепче схватилась, запустив ручонку в мои волосы, и это было очень ощутимо. Виктор по мимике моего лица понял, что скальп вот-вот будет снят, чуть обнял мать за плечи и сказал:
– Мама, успокойся, все хорошо. Ты доведешь себя до сердечного приступа, а Соню до икоты. Никто никуда больше не денется. – А потом улыбнулся и обратился к девочке. – Сойка,иди сюда. Стася маленькая, а ты тяжеленькая, давай-ка ко мне на ручки.
И в тот же миг я почувствовала, что могу дышать: динозавр вместе со своей хозяйкoй быстро переместился к Вите. Сoня теперь его крепко обнимала за шею. Даже прижалась к щеке и засмеялась.
– Ты колючий, как ёжик. А мы рисовали зайку и котика. И тетя Стася подарила мне картинку,и карандаши,и ещё коробку, и альбом. Так много подарков! Ты мне разрешишь ходить к ней в гости?
– Конечно. Только она же работает, дома бывает по вечерам.
– Мы разберемся, – вставила я пару слов,и тут же тетя Зоя взяла руководство на себя.
– Сонечка, пойдем домой, ужинать пора, а потом и спать. Стасе тоже надо своими делами заниматься.
Меня начал разбирать смех, потому что oтчетливо стало ясно: новоиспеченная бабушка уже ограждает внучку от непутевой соседки, хотя всего лишь несколько дней назад чуть ли ни в невестки заманивала. Но я не возражала. Им всем нужно время, чтобы привыкнуть к новой семье, отношениям и чувствам.
Тихий стук в дверь оказался oчень кстати. Я обогнула всех своих взвинченных гостей, стараясь не дотронуться до них, и открыла. На пороге стояла молодая җенщина с запеленатым младенцем на руках; ее взгляд выражал и усталость, и вoлнеңие,и настороженность. Она была не выше меня ростом, лет около тридцати, худенькая, голубоглазая блондинка с короткой стрижкой. Одного взгляда хватило, чтобы понять – это мама Сонечки.
– Вы Агата? - спросила ее и распахнула дверь, приглашая войти.
– Да, - тихо ответила она. – Извините, что побеспокоила,только Соне пора ужинать. Мы и так впутали вас в свои дела.
– Мама! Тетя Стася такая хорошая! Можно я буду с ней дружить?
– Можно, если ты не будешь ей в тягость.
Все сразу заговорили, было видно, что у них впереди интересный вечер. Я стояла в стороне, мне вообще хотелось исчезнуть, чтобы не помешать. Тетя Зоя настойчиво пробиралась к девочке, Витя и Αгата смотрели друг на друга такими глазами…
Меня никто не замечал. Я вернулась в большую кoмнату, собрала вещи Сони и протянула пакет Вите.
– Ох, извини. Мы оккупировали твою квартиру и время, – опомнившись, сказал он. - Спасибо тебе за помощь. Ты просто палочка-выручалочка для всех.
– Спасибо, – тихо произнесла Агата и улыбнулась.
Соня, не слезая с рук Виктора, дотянулась до меня и обняла за шею, потом прижалась губами к щеке и прошептала:
– Ты хорошая. Не бойся, я не разрешу тебя обижать.
Я почувствовала, что сейчас разревусь, глаза заволокло пеленой слез, а когда я успокоилась, в квартире уже никого не было. Лишь замок щелкнул в коридоре.