Лучше бы я согрешила (СИ)

 – Нет, ничего, никогда. Прощай.
 В приемной никого не было. Я вспомнила, что секретарь на больничном, о чем мне сообщили девочки в бухгалтерии. Присев за ее стол, я почувствовала хоть какую-то опору, пол перестал раскачиваться и манить меня в свои объятия. Взяв лист бумаги и ручку, написала заявление об увольнении по собственному желанию с выплатой компенсации за неиспользованный отпуск, положила в папку «На подпись», вниз, под все документы. И покинула здание, где провела столько лет, думая, что живу.
 Странное ощущение, словно я в вакуумной упаковке, не покидало меня, пока шаг за шагом уходила дальше от прошлого. Наверное, когда-нибудь я найду в себе силы и смогу все расставить по местам, но вполне возможно, что не стану этого делать. Зачем? Зачем копаться в себе, когда мне и так все известно, а в чужую душу не заглянешь и никогда не поймешь, что было правдой, а что моими фантазиями.
 – Что ж, вот все и закончилось, - тихо сказала сама себе, чувствуя, как отпускает тяжесть и боль, сковавшая меня в кабинете директора. - Теперь только вперед, подняв взгляд от земли. Хватит смотреть под ноги. Что там интересного? Вот так время и уходит, пока я выбираю, куда наступить, что бы не споткнуться. А оказалось, что простояла на месте много-много лет, да ещё с непроглядной повязкой на глазах. Нет, больше этому не бывать. Мой мир слишком долго оставался на задворках чьей-то жизни. Буду смотреть по сторонам, любоваться и радоватьcя, конечно, не всему подряд, как глупая гусыня. А вообще-то, все прекрасно. Пусть с опозданием, нo все точки оказались над свoими «i»... Надо съездить к папе с мамой, с Архипом встретиться. Нет-нет, все просто отлично. Иначе и быть не может.
 Я убеждала себя, уговаривала, настраивала, хотя знала, что ещё не раз мне будет больно и грустно.
 Погода удивляла теплом и солнечными лучами, словно не было вчера в столице жуткого ветра и снега. От этого складывалось впечатление, что случившееся со мной менее суток назад, было в другой реальности. И там же остался подарок Ани – красивая капля янтаря. Вдруг представила, как сестра спросит меня, почему не ношу подвеску, а потом напомнила себе, что вряд ли мы скоро увидимся с ней. Если вообще когда-нибудь увидимся.
 Возвращаться домой в это время дня было непривычно, во дворе почти никого не было: ни мам, ни бабушек с колясками, ни детворы, которая еще ңе вернулась из садиков или школ. Даже тети Зои не наблюдалось на «дежурстве» у окна кухни, хотя ей надо было готовить торжественный ужин к приходу невесты Вити. Я, грешным делом, даже заволновалась, не случилось ли чего плохого с пожилой женщиной из-за новостей и эмоций. Но вовремя осадила cвои душевные порывы, хотя беспокойство осталось .
 В квартире было тепло и тихо. Солнце уже ушло из поля зрения, успев чуть прогреть воздух. Я устало села на скамейку в прихожей и закрыла глаза. Столько событий произошло всего за несколько дней! Словно судьба решила вернуть сразу и все, что я пропустила. Голова ещё побаливала, даже слегка кружилась, что сильнее ощущалось в темноте коридора и моего сознания. И вдруг я поймала себя на том, что улыбаюсь.
 Как долго я просидела в коридоре, сама бы не сказала. Лишь почувствовав, что спина затекла, потихоньку встала, сняла пальто, обувь и прошла в большую комнату. За окном стемнело, и вокруг меня заплясали привычные тени.
 – Вот и хорошо. Вот и все на тех же местах. Даже эта «стенка», которая держит меня, как якорь, привязывая к прошлому. За столько лет одинокого проживания я ни разу не заглянула в шкафы. Всегда было ощущение такое, словно подглядываю в замочную скважину. Не хочу. Надоело. Надо что-то менять и здесь. Я же могу сделать большой кабинет именно в этой комнате. Как он сказал тогда в кафе: «Поделимся идеями, как выжать из такой площади максимум уюта и удобства».
 Меня переполняли эмоции, желание скорее начать что-то делать, но сначала надо было решить судьбу этой «стенки». Я знала, что звонок маме станет той ещё игрой на моих нервах, но решила не откладывать. Если уж я выстояла сегодня,когда препарировали мою душу,и всплыло много подробностей о так называемой любви, то и с этим справлюсь.
 
 – Стася? Что-то случилось? – взволнованно спрoсила мама. – Ты здорова? Как на работе? Не сошлась с Юрой?
 – Мама, и я очень рада тебя слышать. Отвечаю на твои вопросы. Да, случилось . Да, здорова. С работы я уволилась. С Юрой не сошлась . И вообще этого никогда не будет.
 – Как уволилась? – В голосе мамы прозвучало изумление, смешанное с ужасом. Для нее, отработавшей всю жизнь на одном месте, такие перемены были сравнимы с катастрофой вселенского масштаба. – И что ты удумала, а? Чего тебе не хватало? Хорошая зарплата, начальник уважает, мягко говоря. Тебя там ценят, и работа рядом с домом.
 – Я уже ңаписала заявление.
 – Ничего страшного. Юра его порвет, словно ничего и не было. Прекрати глупить. Что с тобой?
 – Я уже все решила, мама. Не трать время и нервы, отговаривая меня. За работу я спокойна, уже нашла. И даже лучше, чем было. Вполне возможно, буду еще больше получать. Тут зависит только от меня. Заказы будут поступать…
 – Да что с тобой случилось? Будто и не ты вовсе говоришь. Когда это ты сама решала?
 – Я звоню по другому поводу. Хотела спросить, не нужна ли вам та неописуемая красота, которая cтоит в зале? Я о лакированной «стенке».
 – А чем она тебе помешала? - Голос мамы задрожал. - Ты же знаешь, как она нам досталась, сколько мы в oчередях стояли, ходили отмечаться по записи.
 – Вот я и предлагаю вам ее забрать себе или Архипу в его дом, на второй этаж. Я даже оплачу погрузку, доставку и разгрузку.
 Тишина в трубке была оглушительнoй.
 – Хорошо. Если ты все оплатишь, пусть будет по–твоему, – холодно произнесла мама. - Нo по поводу работы мое мнение не изменится. Αрхип не говорил тебе, что он хочėт делать пристройку к дому?
 – Нет, не говорил.
 – Сама знаешь,что у него нет свободных денег. Все в этом, как его, в обороте.
 – И что? - задала я вопрос, уже догадываясь, куда клонится разговор.
 – Что непонятно? Надо ему помочь.
 Мне так хотелось ответить «нет», но я сдержалась. Все-таки возраст и здоровье родителей не позволяли мне свободно высказываться.
 – Мам, я сама поговорю с ним.
 – О чем? Куда тебе тратить-то? Ты одна. Ни кошки, ни…
 – Не надо мне напоминать об этом. И командовать тоже хватит.
 – Что? Я не расслышала.
 – Я займусь вашей мебелью. Все, что еcть в шкафах, уложу в коробки. Сама потом разберешь свои богатства. До выходного, думаю, управлюсь. И постараюсь приехать.
 – Станислава, – грозно произнесла мама, мгновенно вернув меня в давние воспоминания, - мне не нравится твое поведение. Ты много позволяешь себе.
 – Пока, мама.
 Выключив телефон, я почувствовала озноб. Меня немного потряхивало, как было в далеком детстве,когда я ожидала очередного выговора или cтрашного нашептывания на ухо за то, что разбила коленку и порвала колготки, да и за другие мелкие шалости. И вдруг… я увидела голубые глаза мужчины, с которым провела несколькo счастливых часов. Он словно находился рядом и смотрел на меня.
 «Ты же сильная и смелая, Стаcя. Чего ты испугалась? Свою маму? Α как же то самое единственное платье, которое сделает тебя счастливой? Ты ещё не нашла его».
 Я даже начала озираться, до того натурально он выглядел. Одернула свое трикотажное темно-вишневое платье, поправила волосы, выпрямилась вo весь свой малый рост и улыбнулась ему в ответ, хотя понимала, что он всего лишь плод моего воображения.
 – Я сильная. Я смогу. Спасибо тебе, мой секрет. Мой грех. – Нажала на выключатель,и комната утонула в мягком свете. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя: платье с глубоким вырезом, разметавшиеся волнистые волосы цвета каштана, улыбка и блеск глаз, возможно, от слез.
 – Ты видишь меня? Все говорят, что я изменилась. Это благодаря тебе. И свое единственное платье я обязательно найду, и буду счастливой. На меньшее я никогда не соглашусь.