Свой выбор (СИ)

— Да? — только и мог ответить на эту тираду Гарри.
— Господи, неужели ты не знал? — по-своему поняла это девочка. — Если бы я была на твоем месте, я бы прочитала о себе все, что можно найти в книгах!
«Интересная мысль, — про себя хмыкнул Гарри. — Вот только… разве кто-то может знать обо мне то, чего я сам не знаю?»
  
Глава 20. В поезде. часть 2
 
— Драко, может хватит? — проныл Грегори, плетясь по коридору за светловолосым мальчиком.
— Да, давай уже вернемся, — предложил Винсент.
Драко окинул их недовольным взглядом и хмуро выдохнул:
— Я вас не держу, идите обратно.
Крэбб и Гойл переглянулись, явно сомневаясь в том, что юный Малфой говорит серьезно.
— На самом деле, — выпалил Драко и сам разочаровавшийся в том, что поиски пока не увенчались успехом. — Идите.
— Драко…
— Убирайтесь!
Два здоровяка снова переглянулись, но, не посмев перечить явному приказу, развернулись и утопали прочь. Драко остался в коридоре один.
В первый миг он немного испугался, все же прежде рядом с ним постоянно кто-то был, а теперь он сам прогнал тех, кто должен исполнять роль его телохранителей в Хогвартсе. Передернув плечами, чтобы избавиться от неуверенности, мальчик вздернул нос и устремился вперед. Ему предстояло осмотреть еще два вагона.
Заглядывать в купе без поддержки за спиной было страшновато, так что Драко делал это осторожно, но так, чтобы не уронить честь рода. Если бы не любопытство, юный Малфой и вовсе никуда не пошел. Но желание собственными глазами увидеть того самого мальчика, о котором говорили все, перебороло отцовское воспитание.
Еще бы!
Гарри Поттер был легендой магического мира. Даже у себя дома Драко время от времени слышал о нем, а в больших компаниях юные отпрыски чистокровных семей довольно часто обсуждали ребенка, который, похоже, обладал невиданной мощью, раз смог победить самого Темного Лорда.
Драко нравилось думать, что однажды он поступит в школу и встретит Гарри Поттера. Они ведь могут подружиться! Да, Поттеры были на другой стороне в войне, но при всей ненависти, которую проигравшие испытывали к победителям, даже юные отпрыски чуяли тот страх и уважение, которое все же испытывали их родичи к Мальчику-Который-Выжил. Древние семьи знали свою историю. И умели признавать более сильных. Правда Драко знал и то, что отец никогда ничего подобного не скажет вслух, ведь это означает наступить на горло собственной гордости.
Одно из купе впереди оказалось открытым. Подойдя ближе, Драко услышал, как какая-то девочка, чеканя слова, спросила:
— Да, вы не знаете, на какой факультет попадете? Я уже кое-что разузнала, и хочется верить, что я буду в Гриффиндоре. Похоже, это наилучший вариант. Я слышала, что сам Дамблдор когда-то учился на этом факультете. Кстати, думаю, что попасть в Рейвенкло тоже было бы неплохо.
— А на каком факультете учатся твои братья? — спросил какой-то мальчик. У него был тихий голос, но Драко ощутил в нем спокойствие и уверенность, будто говоривший знал себе цену.
— Все мои в Гриффиндоре, — ответил еще какой-то мальчишка, но довольно невнятно. — И родители тоже учились там. Не знаю, что будет, если я попаду на какой-нибудь другой. Рейвенкло — еще ничего. Но не представляю, что будет, если меня отправят в Слизерин.
— Это почему же? — снова спросил уверенный мальчик.
— Ты что, Гарри?! — возмутился второй мальчик и закашлялся, будто подавился. — Ты разве не знаешь, что Сам-Знаешь-Кто учился на Слизерине?
— Знаю.
— Это самый отвратительный факультет! — едва не закричал мальчишка, продолжая кашлять. — Оттуда выходят только темные волшебники.
Драко возмущенно насупился и хотел уже было заглянуть в купе, где, как оказалось, ехал Гарри Поттер, — а кого еще во всем поезде могли звать Гарри? — но тут услышал тихий смешок.
— Только темные волшебники, Рон? — переспросил Гарри. — Кто тебе это сказал?
— Ты что? Это все знают! — возмутился его собеседник.
— Весьма сомнительно… — было ему ответом.
— Что? — пыхтя, выдавил Рон. — Хочешь сказать, что собираешься в Слизерин?
 
— Я разве это говорил? — сухо спросил Гарри Поттер. — Я просто удивлен такому странному отношению к факультетам. Лично я считаю, что Гриффиндор не самый лучший факультет. А Хаффлпафф, который никто из вас двоих не назвал, очень достойный выбор.
— Какая глупость, — произнес совсем тихо Рон.
— Хаффлпаффцы очень дружные… — прошептал кто-то четвертый, но так тихо, что на его реплику вряд ли обратили внимание.
— Гарри, но ведь твои родители учились в Гриффиндоре, — напомнила девочка.
— И что? — с нескрываемым удивлением уточнил Поттер. — Это как-то должно определить мою дальнейшую судьбу?
— Ну не в Слизерин же идти, — поддержал девочку Рон.
— Все факультеты хороши, — спокойно ответил им Гарри. — Нужно выбирать то, что больше соответствует склонностям, а не ориентируясь на то, что в том или ином месте учился кто-то, о ком… например, ты, Гермиона, не слышала до своих одиннадцати лет.
Гарри никто не ответил, но Драко слышал чье-то недовольное сопение.
— Ты говоришь, Рон, что на Слизерине учились только темные волшебники…
— Это так! — возмутился мальчик.
— Хорошо, допустим, — мягко ответил Поттер. — Гермиона, ты тут заявила, что все обо мне знаешь. Вычитала в книжках.
— Да.
— Хорошо. Мы уже выяснили, что мои родители учились на Гриффиндоре. Но вот скажи, на каких факультетах учились мои дедушка и бабушка?
— Э… — не нашлась с ответом девочка.
— Этого в книгах нет? — удовлетворенный реакцией, с усмешкой спросил Гарри. — Как странно, ведь это тоже… как бы про меня. Человек не существует без семьи.
— А ты знаешь? — спросил тихий мальчик.
— Мой дедушка учился на Гриффиндоре, а бабушка — на Хаффлпаффе, — сказал Поттер. — Если считать, что факультеты — это семейное, то у меня уже на выбор два. И я искренне считаю, что барсуки — отличная компания. Ты, Гермиона, упомянула директора, но в мире магии было гораздо больше удивительных волшебников, которые сделали в своей жизни гораздо больше, чем профессор Дамблдор. И среди этих людей полно барсуков. Взять хотя бы квиддич. Именно хаффлпаффец придумал, как превратить метлу в летающий транспорт, так что каждый игрок и фанат обязан ему своей любимой игрой.
Дети молчали, а Гарри продолжил.
— Барсуки делают для мира волшебников гораздо больше, чем может показаться. Представители этого факультета склонны любить травологию больше иных дисциплин. И именно им мир магии обязан ингредиентами для зелий, благодаря которым колдомедики поднимают на ноги даже очень тяжелых больных. Уверен, однажды один барсучонок придумает что-то настолько удивительное, что можно будет побороть поистине неизлечимые хвори.
Драко вздохнул. Слова мальчика задели его душу.
— Гриффиндор неплох, но и только, — продолжил Поттер. — Мой дедушка учился на этом факультете, хотя, в целом, сильно отличался от среднего львенка. Он ведь был известным зельеваром. И ты, Гермиона, скорее всего узнала бы об этом довольно быстро в школе.
— Это почему? — опешила девочка.
— Потому что творение рук моего деда знает, наверняка, каждая девочка. Тебе бы об этом рано или поздно тоже рассказали, — пояснил Гарри.
— «Простоблеск», — прошептал тихий мальчик. Квакнула жаба.
— Да, Невилл, верно, — согласился Поттер.
— Что это такое? — уточнила Гермиона.
— Это… если объяснять так, чтобы ты поняла, то это что-то вроде невероятно крутого шампуня, после которого даже твои волосы станут похожими на фотографию из рекламы.
— О! — выдохнула ошеломленная девочка.
— Мой прадед учился на Рейвенкло, — сказал Гарри. — А вот прабабушка закончила Слизерин.
В купе повисла тишина.
— Если обращаться к истории других моих предков, то значительное их число закончило Слизерин или Рейвенкло, — продолжил Поттер. — Если не считать деда, то все мои предки, хоть чего-то добившиеся в зельеварении, учились в Слизерине. Один из них создал зелье от простуды и зелье для сращивания костей. Он, по твоей логике, тоже был темным магом, Рон? Но не думаю, что твоя мама не поит тебя бодроперцовым зельем, если ты заболеваешь.